Так бывает: у нее на сердце лед,
И ты берешь билет на самолет,
И летишь за ней, потеряв покой…
Она давно счастлива, но только не с тобой…
Сколько лет он ее не видел? Задумался, приподняв вверх дерзко очерченную бровь. Прошло уже несколько лет, а если быть совсем точным, то целых пять. Сколько же всего произошло за это время! Не хватит пальцев на руках, чтобы сосчитать новые раны на душе и на теле, что появились за бесчисленное количество дней и ночей. Да и он изменился, изменился сильно. Все такое же дьявольское обаяние и безбашенный блеск в глазах, все также покоряет женские сердца потрясающей красоты улыбка. Но жизнь потрепала и помотала…Вот и сейчас он волей судьбы оказался в этом городе, в городе, в который обещал приехать столько раз, сколько признавался в любви. Обещал, но попал только сейчас. Теперь его здесь никто не ждет. Хотя может это и к лучшему…
Он стоял перед стройным высоким зданием. Совсем несложно было найти этот дом; адрес всегда висел где-то на краю его подсознания, дразня и заигрывая. Внимательно всматривался в окна второго этажа. Они уютно светились в полумраке ярким рассеянным светом. За ними проступали рассеянные очертания комнат. В этих комнатах, за блестящими от чистоты стеклами, жила она, та, что он не видел долгих, мучительных пять лет…
Он забывал о ней. Зачем же врать себе? Да, он забывал о ней, но иногда натыкался на нее совершенно случайно, когда посещал в интернете странички их общих знакомых. К счастью, а может и совсем наоборот, их набралось достаточно. Обрывки ее жизни долетали до него сквозь километры проводов и безграничные пространства космоса и микросхемы спутников. Он знал о ней что-то, но не знал ничего. А она вполне могла его забыть.
Легкая дрожь проскочила по коже. Даже не отдавал до конца отчета для чего, зачем и почему он находится здесь, возле ее дома. Ведь никогда не осмелится подойти и нажать на кнопку звонка. А говорить о том, чтобы переступить порог ее квартиры вообще не приходится! Лишь бы увидеть ее одним глазком! Только взглянуть и забыть, уйти, раствориться во мгле и выкинуть мысли о ней из головы.
Тяжелая железная дверь подъезда отворилась. Звонок домофона жалобно пискнул и, судорожно вздохнув, затих. На пороге показалась девушка. Она быстро окинула взглядом двор и изящно преодолела две невысокие ступени.
Она была ни на кого непохожа. Неповторимость, самобытность читалась в каждом ее движении. Невысокая, среднего роста, она была изящно сложена. Идеальная фигура формы песочных часов: тонкая талия, округлые крутые бедра и пышная грудь. Красивая юбка не была короткой, но выгодно подчеркивала форму ног и бесстыдно выставляла напоказ упругую попку. Невероятно высокие каблуки делали ее выше и придавали невероятную сексуальность осанке. По открытым плечам струились длинные ярко-рыжые волосы. Они светились и переливались в свете электрического уличного фонаря, и казалось, что тьма расступается, преклоняя колени перед высшим существом, спустившимся в этот грешный мир. Личико худенькое и миловидное, но невероятно обаятельное и открытое. В глазах – строгость и лед.
Он узнал ее. Узнал сразу, несмотря на то, что от девчонки, которую он знал и любил так давно, ничего не осталось. Почти ничего.
Она откинула с лица прядь волос, глубоко вздохнула и расслабилась, будто обмякла и стала меньше. Грустная улыбка расплескалась по губам.
Он сразу понял, что она устала. Очень устала быть такой: красивой и холодной. Он сделал к ней шаг, чтобы обнять, поддержать и приласкать. Но в следующую секунду слабость, коснувшаяся лица мимолетным бабочкиным прикосновением, покинула ее, и она приняла воинственную позу.
Ждала. Ждала уже несколько минут. Глаза равнодушно скользнули по двору, натыкаясь на одинокую фигуру, сиротливо примостившуюся на детских качелях.
Она ждала, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, и ежесекундно поглядывая на изящные часики. Аккуратно очерченная ступня лихорадочно отстукивала ход секунд.
Он не отрывал от нее взгляда, а она слегка, по смешному, щурила глаза.
«Так и не поставила себе линзы!». Он улыбнулся этой мысли. Она всегда боялась врачей. Это он знал точно.
Стук каблучков по асфальту заставил его оторваться от своих мыслей. Оторопело следил, как она неторопливо направляется к нему через весь двор. Вот она оказалась напротив него. Красивая и неприступная.
- Найдется закурить? – голос не утратил детской звонкости, но стал более грудным и…сексуальным.
- Ты же не куришь! – непроизвольно, скорее по инерции.
Она откинула с лица непокорную змейку и удивленно-надменно приподняла одну бровь.
- Кто вам сказал такую ерунду? – в общем, можно было развернуться и уйти. Она это знала, но было скучно стоять одной в темной летней ночи и ждать.
- Ты сама говорила, что не будешь курить, – он смущенно развел руками. Она внимательно взглянула в его лицо, слушая, как тают во мраке звуки его речи, окинула взглядом высокую фигуру и ее ноги подкосились…
- Зачем ты здесь? – еле слышно прошептала. Он скорей почувствовал эти слова, чем услышал. Сердце забилось неровно, то замедляя, то ускоряя темп.
- Хотел увидеть тебя. – Простой ответ на сложный вопрос. Они упивались видом друг друга в темной прозрачной июньской ночи. Их взгляды — больше, чем прикосновение; дыхание – больше, чем ласка.
За спиной остановилось машина. Красная. Дорогая. Резкий сигнал заставил их вздрогнуть.
- Уезжай, — произнесла она. – Уезжай!
Развернулась и пошла к ожидающей ее машине. И, прежде чем открыть дверь, она произнесла тихим, дрожащим голосом:
- Я давно счастлива, но только не с тобой…
Темное нутро шикарной иномарки поглотило ее. А он так и остался стоять в полном одиночестве в чужом дворе.
А была ли она счастлива?
28 сентября – 5 ноября 2009.
Рада всем сообщить, что мой канал Дневник мамы на полставки благополучно был разблокирован! Там осталось совсем мало статей. Рассказов нет, но есть что обсудить, посмеяться и о чем задуматься. Приглашаю всех желающих!