Вчера мы публиковали подборку «неочевидных» женщин-поэтов, сегодня для равновесия поговорим о мужчинах. Повод такой: сегодня, 8 октября, годовщина смерти поэта Константина Случевского. Помните такого? А хоть строчку процитируете? Дело в том, что Случевский — пример «забытого» поэта, затерявшегося в тени великих современников. Он такой, конечно, не один — и сегодня мы расскажем немного о нём и других «теневых» поэтах.
Но начнём со Случевского. Он родился в 1834 году, а умер в 1904 — сами понимаете, человеку просто не повезло быть поэтом именно тогда, когда царила проза. Многие критики стихи Случевского не жаловали: они казались косноязычными, тяжеловесными, непонятными. Случевский и правда не похож на своих современников, в его стихах начинают проявляться черты будущего Серебряного века — прежде всего, более глубокое погружение во внутренний мир. Вот, например, начало настоящего поэтического хоррора в его исполнении — ещё бы это не шокировало привыкших к реализму читателей XIX века:
Я видел свое погребенье.
Высокие свечи горели,
Кадил непроспавшийся дьякон,
И хриплые певчие пели...
Другой пример «подзабытого» поэта — Евгений Баратынский, современник Пушкина и Лермонтова. В их тени ему и суждено было оказаться, хотя по своему мастерству и полёту мысли он им не уступал. Тот же Пушкин писал о Баратынском: «Он шёл своею дорогой один и независим». И действительно: начав с эмоциональных, лиричных, отточенно-музыкальных стихов, он постепенно пришёл к более трагичной, простой, немного суховатой поэтике. Его книга «Сумерки» стала первым композиционно единым поэтическим сборником — но была разгромлена критиками. Сегодня же мы переоткрываем для себя этого поэта, удивляясь его прозрениям.
Много земель я оставил за мною;
Вынес я много смятенной душою
Радостей ложных, истинных зол..
Серебряный век — и вовсе кладезь забытых поэтов. Взять, например, Владимира Нарбута, участника «Цеха поэтов» и акмеиста. Нарбут родился и вырос в Черниговской губернии, на Украине, и впитал украинскую культуру. В своих стихах он много пользовался этим наследием, вплетал в них элементы украинского языка, всегда подчёркивал свою связь с Гоголем. Гумилёв сетовал на излишнюю
созерцательность стихов Нарбута, но в ней, может быть, и заключается их сила — поэт буквально опьяняется всем, что видит вокруг, и это ощущение передаётся читателю.
Одно влеченье: слышать гам,
чуть прерывающий застой,
бродя всю жизнь по хуторам
Григорием Сковородой.
Нарбут был репрессирован и умер в лагере — неудивительно, что его имя надолго оказалось стёртым.
Чем дальше движется история русской поэзии — тем больше становится неизвестных поэтов: их просто слишком много, чтобы каждый получил столько внимания, сколько в действительности заслуживает. Поэзия середины, второй половины XX века — настоящая terra incognita, в которой до сих пор вспышками проявляются новые имена. Не бойтесь исследовать ее: уверены, здесь для каждого читателя найдётся своё удивительное открытие.
#ruspoetrytravel #ruspoetrytravel_памятныедаты