Есть в Татарстане на берегу Камы живописный городок Елабуга, которому больше тысячи лет. Стоит он у подножья древнего Чертова городища, где согласно поверьям, находился храм язычников и жил змей-прорицатель. В августе 1941 года сюда на теплоходе «Чувашская Республика» приехала с группой эвакуированных из Москвы писателей поэт Марина Ивановна Цветаева и осталась здесь навсегда, даже не предполагая, что спустя годы этот город станет местом паломничества почитателей ее творчества.
Если подъезжаешь к Елабуге с воды, первое, что бросается в глаза - прекрасный вид на памятник булгарской культуры - древнюю круглую башню, которая стоит на высоком мысу елабужского городища возле старой пристани.
Только вот в августе 1941 года ни Марину Ивановну, ни ее шестнадцатилетнего сына Георгия Эфрона, этот живописный вид не привлек. Слишком много было проблем, которые предстояло им решать.
«Положение наше продолжает оставаться совершенно беспросветным. Нет, в Елабуге жить - очень мрачно. Здесь – пропадать», - записал в те дни в своем дневнике Георгий.
Представители местной власти подселяли эвакуированных приезжих в дома к местным жителям. Группу, в которой были Цветаевы, привели в дом супружеской четы Бродельщиковых - кузнеца Михаила Ивановича и белошвейки Анастасии Ивановны. Присев на диванчик в хозяйской комнате, уставшая Марина приняла решение остаться именно там.
«Ей, сердечной, то ли комнатушка наша глянулась, то ли устала очень. Говорит: «Никуда я больше не пойду, здесь останусь», - рассказывала потом писателю Рафаэлю Мустафину хозяйка дома, которая даже представить не могла, что неразговорчивая, бедно одетая женщина – великий русский поэт.
Сегодня в этом небольшом бревенчатом домике на улице Малая Покровская, где Марина с сыном прожили меньше двух недель - Дом памяти М. И. Цветаевой. В нем воссоздана обстановка 1941 года - как было при Марине. У ворот дома тянется к небу рябинка, в окнах полыхает герань.
Осторожно прохожу в открытые двери. В главной комнате диван, круглый стол, железная кровать, на которой спала хозяйка, ее швейная машинка «Зингер».
На комоде перекидной календарь с застывшей датой - воскресенье 31 августа, которая стала последним днем жизни поэта серебряного века.
А за тоненькой деревянной перегородкой, не доходящей до потолка, крохотная спаленка, где и поселились Цветаевы. Здесь едва помещается два спальных места: на кровати спал Мур.
На кушетке - Марина.
Даже двери между цветаевским углом и хозяйской комнатой не было, только ситцевая занавеска.
По скрипучим половицам, по которым ходила Марина Ивановна, прохожу в кухню.
Здесь русская печь, на столе самовар, в углу рукомойник.
В небольшом помещении рядом с сенями в витринах представлена документальная экспозиция - списки эвакуированных литераторов, фрагмент домовой книги Бродельщиковых, тексты предсмертных записок Цветаевой, запись акта о ее смерти, отрывки из дневников и писем Георгия Эфрона, сестры Цветаевой – Анастасии, и дочери - Ариадны Эфрон, фотографии.
Самое страшное место в доме - сени. Именно в них свела счеты с жизнью Марина. В отличие от дома, сени при создании музея, пришлось расширить для удобства туристов, хотя их высота осталась той же - два метра. Место гибели поэты обозначено кованной розой.
С левой стороны от входа сохранилась балка, в которую был вбит гвоздь. В музейной экспозиции представлен гвоздь из этого дома, который выковал сам хозяин. Многие воспринимают его за гвоздь, на котором затянулась злополучная петля, но это не так.
В 60-е годы, когда только начинали заниматься этой темой, «тот самый гвоздь» попал в руки бывшего преподавателя елабужского пединститута, а ныне доктора филологических наук, профессора Северо-Кавказского федерального университета Вячеслава Головко, который один из первых начал собирать сведения о Цветаевых в Елабуге. По настоянию сестры Цветаевой Анастасии он в 1971 году передал трагический раритет дочери поэта Ариадне Эфрон. Но по после ее смерти в 1975 году - гвоздь был утерян.
О веревке, перекинутой через балку, сохранились только история, которую пересказывали в литературных кругах. Якобы эту веревку дал Марине Борис Пастернак, который помогал ей перед поездкой в Елабугу упаковывать вещи. Тогда, перевязывая этой веревкой один из чемоданов, он, пошутил, что она такая прочная, хоть вешайся.
Главной ценностью музея - миниатюрная записная книжка в бордовом переплете с золотистыми лилиями, которую Марина привезла из Парижа.
В день похорон Цветаевой эту книжечку вынул из кармана ее фартука столяр, который делал для нее гроб. В 80-е годы племянница того самого елабужского столяра, выполняя его предсмертную просьбу, передала блокнотик «кому следует». Затем книжечка попала к Белле Ахмадулиной, а в 2004 году раритет вернулся в Елабугу.
Книжечка эта пустая, только на последней странице мелким почерком написано одно слово «Мордовия». Что имела в виду Цветаева, когда его писала, неизвестно. Есть версия, что она, таким образом, предсказала место заключения дочери Ариадны, ведь после смерти Цветаевой Алю перевели именно в мордовские лагеря. Согласно другой версии – слово, написанное в блокноте, не «мордовия», а «мордовня», что в переводе с польского значит «истребление».
«31 августа мать покончила с собой - повесилась… Оставила три письма: мне, Асееву и эвакуированным. Содержание письма ко мне: «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже», - написал в воспоминаниях Георгий Эфрон.
После смерти матери Георгий, проведя некоторое время в Чистопольском интернате для писательских детей, отправился в Москву, а оттуда в Ташкент. В Ташкенте закончил школу. Осенью возвратился в Москву и был зачислен на факультет прозы Литературного института. Проучился он в Литературном институте чуть более трех месяцев. В феврале 1944 года его призвали в армию. Георгий был тяжело ранен в бою и вскоре скончался в возрасте 19 лет.
Долгое время имя Цветаевой было под негласным запретом. Первый сборник вышел в шестидесятые, его быстро раскупили в Москве и Ленинграде.
Тогда возник интерес и к Елабуге. Сюда начинают приезжать представители творческой интеллигенции. Первым в дом, где не стало Марины, приехал поэт Евгений Евтушенко. Попросил хозяев просто постоять в сенях. Позже он напишет стихотворение «Елабужский гвоздь», которое сегодня читают в музее экскурсоводы. Потом приезжали артисты театра на Таганке во главе с Владимиром Высоцким.
В 1980 году на доме, где Цветаева провела свои последние дни, была установлена первая в России мемориальная доска. И только в начале 2005 года дом Бродельщиковых был выкуплен из частной собственности местными властями и музеефицирован.
В двух шагах от цветаевского Дома памяти на мемориальной площади установлен ее памятник-бюст в окружении ажурных колонн. Не замкнутый круг колоннады обозначает не до конца прожитую жизнь… ведь Цветаева ушла из жизни, когда ей было всего 48 лет.
Здесь же и старинная церковь Покрова Пресвятой Богородицы, в которой была отпета Марина Ивановна. Правда, отпевание состоялось лишь спустя полвека после ее смерти - 31 августа 1990 года. При отпевании самоубийство было названо «убийством от режима».
От церкви до Елабужского Петропавловского кладбища, где 2 сентября 1941 года похоронили Цветаеву, можно дойти за полчаса.
У могилы с гранитным надгробием ажурная скамья, где можно присесть и помолчать.
Здесь же, обитая кованой рябинкой, металлическая стела, на которой начертаны бессмертные Цветаевские строки.
Только это условная могила Цветаевой. Точное место ее захоронения так и осталось неизвестным. Через 20 лет после гибели Марины в Елабугу приезжала ее сестра Анастасия. Она безуспешно пыталась найти могилу сестры. И когда в южной части кладбища, где хоронили эвакуированных москвичей и ленинградцев, она увидела раздвоенную сосну (такие деревья они с Мариной очень любили в детстве), решила что это знак. На этом месте был установлен металлический крест «марининого любимого цвета - зеленоватой бирюзы» с надписью «В этой стороне кладбища похоронена Марина Ивановна Цветаева». В 1970 году крест заменили гранитным надгробием. На него почему-то не перенесли надпись с креста, и получилось, что условная могила стала как бы подлинной с указанием дат рождения и смерти.
Сохранились свидетельства, что Цветаева, будучи в этом городке, отметила, что «в Елабуге много георгинов». Цветов в августовской Елабуге много и сегодня. Только не георгин, а гладиолусов, букеты из которых продают местные бабушки. Есть гладиолусы и на могиле Марины.
Алла Чередниченко.
Фото автора.