Ещё одна глава "Возвращения к звёздам". Прикоснёмся немного к посапокалиптическому миру начала XXII века поближе познакомимся с юными космонавтами.
На следующий день, утро, возле гостиницы Метрополь
Влад с Аскаром уже стояли возле главного входа, когда оттуда вышли... хотя правильнее будет сказать, вывалились двое: Джон и сопровождавший его вчера дядька. Оба были изрядно встрёпаны и недовольны друг другом. Джон махнул сопровождающему и направился к поджидавшим его мальчишкам, но тот его нагнал и принялся быстро-быстро что-то говорить по английски. Так, вдвоём, они и подошли к русским коллегам Джона.
– Майк! – со вздохом сказал Джон. – Во-первых, говорить на языке, который понимают не все в компании не вежливо...
– Да мы понимаем, – успокоил изрядно развеселившийся Аскар, – мы просто не подслушиваем.
– ...а во вторых, тебе было дано указание. Выполняй!
Майк вздохнул, без всякого удовольствия окинул взглядом всю компашку и возразил:
– Они в Вашингтон, а я тут в Москва! И я отвечать...
Тут уж Влад перебил явно находящегося не в ладах с Великим и Могучим американца:
– Вообще-то у нас сегодня официальное мероприятие в Мемориальном музее. Надеюсь, вы не против того, что член экипажа Джон Смит будет в нём участвовать?
– Нет, нет, это обязательно! Но я хотеть доставить его на официальное мероприятие на машине посольства, а с этим иметь место быть небольшая заминка.
– Тогда давайте мы поедем все в месте на такси. Вы тоже участвуете? – уточнил Влад.
– Нет, только я, – усмехнулся Джон.
– Тогда мы едем на такси, а вы подъезжайте позже, посмотрим вместе музей. Просто мы уже можем опоздать.
– Извините, я отвечать за безопасность...
– Вообще-то я командир экипажа, в составе которого Джон участвует в лунной экспедиции. Надеюсь мне вы доверяете?
Американец на это шумно захлопнул рот, на что Аскар рассмеялся и заявил:
– Да не волнуйтесь вы, никто не будет похищать Джона или чего-то там ещё. И вообще, наши города – самые безопасные в Европе.
– Да, конечно, но...
– Вам было дано прямое указание из Государственного департамента, – отчеканил Джон и его сопровождающий сдался:
– Да... хорошо. Бай-бай! – сказал он с тяжёлым вздохом и слинял.
А ребята направились к стоянке такси, где Влад приложил руку с вживлённым чипом к дверце машины и та открылась. "Полезайте!", – кивнул он на заднее сиденье, а сам уселся на переднее, рядом с пустым водительским креслом. Положив руку на панель приборов он сказал: "ВДНХ!", от чего машина сама собой завелась и выехала со стоянки. Кибертаксист, однако! Джон перегнулся вперёд и принялся рассматривать приборы на панели управления.
– Странно... – заявил он в конце концов. – Машина старая, а компьютер новый.
– А чего тут такого? – не понял пафоса Аскар. – Железяка может сто лет ездить, тем более что всё из нержавейки, подшипники с нулевым трением тоже давно делают, а всё электрическое можно модернизировать по мере надобности. Хотя, по большому счёту, вот эта начинка тоже будет ещё работать и работать.
Машина, кстати, хоть и управляемая компьютером, вопреки прогнозам многочисленных фантастов прошлого, не летела над дорогой на антиграве или, хотя бы, пошленькой магнитной подушке, а ехала на вполне обычных колёсах. Правда двигатель, который приводил эти колёса в движение был не бензиновый, а электрический, питание же он получал от топливных элементов1, работающих на спирте. Учитывая что КПД всей установки получается под восемьдесят процентов, да ещё электромотор при торможении может возвращать часть энергии в небольшие аккумуляторы, стандартного сорокалитрового бака этой машине хватало намного больше, чем такого же у её бензинового предка.
В салоне, тем временем, продолжало развиваться обсуждение:
– То-есть у вас не выпускают новые машины, а переделывают старые? – удивился Джон.
– Не совсем, – пояснил Аскар. – У нас всё делают так, чтобы оно служило как можно дольше. Вот машина, например. Кузов из нержавейки, ходовая – подшипники без трения, мотор, он вообще в нормальных условиях не убиваемый. Топливный элемент? Так там только катализатор вовремя заменяй, а всё остальное может сто лет работать. Так какой смысл её заменять на новую? Пусть себе ездит!
– Хорошо, а если, например, в компьютере найдены ошибки?
– Программу перезагрузил и всё.
– А... – Джон даже не нашёл что на это возразить. По крайней мере сразу. Но через некоторое время всё-таки придумал: – Но тогда автомобильный завод разорится и некому будет делать новые автомобили!
– А! Вот оно что! – рассмеялся Аскар. – Ты не сравнивай с тем что у вас. У вас там одна корпорация выпускает автомобили, другая телевизоры, третья телефоны и так далее. И каждая рвётся к собственной выгоде. Так?
– Ну, почти, – согласился Джон. – Машины выпускают Ford, General Motors...
– Ну это мелочи. Главное, что у нас всего одна корпорация, Советский Союз. И у нас прибыль в том, чтобы все жили как можно лучше, а затраты на это были как можно меньше. Поэтому и делаем всю технику покрепче да понадёжней. А ещё так, чтобы можно было легко и просто ремонтировать, если что.
– То-есть у вас вообще не делают новые машины?
– Почему, делаем. Что-то ломается, в аварии попадает, мало ли что. К тому же, машин нужно всё больше. Поэтому заводы работают. Но новых машин поступает сейчас мало. Вернее, поступает столько, сколько надо.
– Но как же завод? – не унимался Джон.
– Работает! – хором ответили пионеры.
– Но ведь это не выгодно!
– Кому? – уточнил Аскар.
– Заводу!
Вот тут уже пионеры задумались.
– Понимаешь, – начал объяснять Аскар, – когда у нас на всю страну одна корпорация, мы можем позволить, чтобы какой-то завод, который очень нужен, работал вот так, когда ему не выгодно. Зато получается что это выгодно всем. Просто кто-то другой работает с большей выгодой и эту выгоду потом перераспределяют.
– А если понадобится много машин?
– У нас рассчитано так, что любой завод имеет резерв и если надо, может быстро увеличить выпуск.
На это Джон только покачал головой. Слишком всё это отличалось от того, что было принято у него на родине. Но один вопрос всё же оставался принципиально непонятным:
– Но тогда, если вы не делаете ничего нового, или очень мало нового, то у вас прогресса не будет!
Здесь слово опять взял Аскар:
– Почему? Учёные изучают, изобретатели изобретают, дизайнеры тоже что-то новое выдумывают. Когда происходит рывок где-то, тогда массово и заменяем технику. Для этого и резервные мощности на заводах. Вот недавно у нас был мощный рывок в компьютерах, много чего заменили. Да вот например, – он махнул рукой в сторону приборной панели такси.
– Откуда ты всё это так хорошо знаешь? – не выдержал Влад.
– А у меня дядя в Госплане работает. Он меня подтягивал одно время по математике и всё на своих примерах, – с улыбкой ответил Аскар. – Знаешь какие там математики сидят? Такие мозги, что ой!
– В Госплане? В Москве? – удивился Влад. И одновременно не менее удивлённое восклицание Джона:
– Математики? А не экономисты?
– У нас, в Алмаате! – рассмеялся Аскар и ответил Джону: – Так экономист он и есть математик. Там же сплошное моделирование с оптимизацией. А как иначе рассчитаешь сколько надо выпускать машин, станков, телевизоров, какие мощности резервировать? Здесь по другому никак!
***
Пока мальчишки глубокомысленно рассуждали о мировых проблемах, автомобиль нёс их по московским улицам. И если бы сейчас на их месте оказался москвич, живший здесь на рубеже XX и XXI веков, он без труда узнал бы город, разве что поразился бы малому количеству людей и машин. Но это касается только центра и тех домов, что располагались по бокам главных "вылетных" магистралей, стоило же отойти в сторону, забрести туда, где стояли когда-то кварталы панельных многоэтажек, картина радикальным образом менялась. Здесь ровными или не очень рядами стояли руины разной степени сохранности. Местами их разбирали, не быстро, но и не медленно, бригады московского отделения треста "Стройдемонтаж". Ну и на свободных участках между ними, также как и там, где Стройдемонтаж уже очистил территорию, стояло то, что за океаном называют "одноэтажной Америкой", а у нас – "частным сектором": небольшие, порой всего в два – три домика, очень уютные и благоустроенные коттеджные посёлки.
Причина этого безобразия пряталась в многочисленных конфликтах и кризисах, прокатившихся по планете в XXI веке. Несмотря на то, что большой войны так и не случилось, великие державы очень качественно портили жизнь друг другу и всем окружающим: уничтожали ресурсную базу в локальных войнах, проводили диверсии и кибердиверсии, крушили свою и чужую экономику санкциями и диверсиями экономическими, активно вели разложенческую идеологическую работу, выкармливали террористов всех мастей и подбрасывали на территорию "партнёров" всяческую заразу. Когда же в середине XXI века то, что осталось от великих держав, более-менее одумалось и попыталось тормознуть всю эту деятельность (получившую в советской историографии имя Второй Империалистической2 войны), выращенные ими (а кое-где и сами зародившиеся, ведь дураков, как известно, не жнут, не сеют, они сами вырастают) и оставшиеся без присмотра радикалы всех мастей накрыли планету короткой, но весьма интенсивной волной локальных войн, к которым с энтузиазмом присоединились и частные армии многочисленных крупных и мелких корпораций, пытавшихся урвать для себя в этой мутной воде хоть какой кусочек. Эту волну в возрождённом Советском Союзе очень метко назвали Всемирной Гражданской войной.
Понятно, что такая деятельность не осталась безнаказанной. Уровень жизни медленно, но верно падал, люди гибли в многочисленных войнах, на это наложилась и общая тенденция к сокращению рождаемости и в результате к началу XXII века человечество заметным образом себя проредило. Сильнее всего эта депопуляция ударила по большим городам. В условиях процветания и стабильности мегаполисы были центром соблазнов и благополучия, притягивая к себе народец со всех окраин, а вот как только начались проблемы, тут же превратились в гиблые ловушки. Даже в относительно спокойных местах, к которым относилась и центральная Россия. В результате, те, кто помоложе да поактивнее рванули из мегаполисов на природу, а те кто по старше принялись ударными темпами вымирать. И к концу десятых годов XXII века в Москве, мегаполисе когда-то вмещавшем больше пятнадцати миллионов человек, жило немногим меньше полутора. И такая картина была по всему миру. Кстати, малые города при этом почти не пострадали.
Немного позже, Мемориальный музей космонавтики, Москва
Само официальное мероприятие в Мемориальном музее космонавтики оказалось ожидаемо скучным. Ну построили их, ну сказали начальник экспедиции, руководитель их кружка, руководители станции юннатов и кружка юных геологов по несколько слов... Даже посол США приехал сюда и высказался. А учитывая сколько народу пожелали высказаться получилось прилично. Видимо, понимая это, Ник Никыч, сам человек чрезвычайно деловой, отменил официальную экскурсию по музею, мол, пусть сами побродят тут и посмотрят. Ребята и разбрелись, а начальник экспедиции остался что-то обсуждать с послом. Влад смотрел на это какое-то время и всё-таки решился прояснить вопрос, который волновал его со вчерашнего дня.
– Мистер Гаррет, Николай Николаевич, разрешите обратиться?
– Так официально? – удивлённо поднял брови Ник Никыч.
– Да. Я обратил внимание, как сопровождающие опекают члена моегоэкипажа Джона Смита. В связи с этим я хочу быть уверен, что он действительно полетит с нами. Он летит не как турист, ему поручена очень важная часть работы, без его участия наша экспедиция в общем-то теряет смысл.
Ник Никыч на мгновение потерял дар речи, а вот посол рассмеялся:
– Не волнуйтесь, мистер Смирнов! Проблем с мистером Смитом не будет. По крайней мере не больше, чем с другими членами экипажа.
Сказав это он вздохнул и счёл нужным пояснить:
– Вы тоже должны понять, что Джон действительно имеет особый статус. Он находится в чужой стране, в совершенно незнакомой ему среде, к тому же он – официальный представитель Соединённых Штатов. Это создаёт определённые сложности и накладывает определённые ограничения.
– Чем больше он будет с нами общаться, тем лучше узнает наши обычаи, – улыбнулся в ответ Влад. – И мы все – один экипаж. Значит мы все друзья и всегда уважаем друг друга и помогаем друг другу.
– Это очень хорошо, мистер Смирнов. А со своей стороны, как главный представитель Соединённых штатов в Советском Союзе обещаю: сделаю всё, чтобы препятствий для вашего общения и совместной работы было как можно меньше.
– Спасибо, мистер Гаррет, – вежливо ответил Влад, – Николай Николаевич?
– Всё будет хорошо, – кивнул тот, давая понять, что беседа закончена.
Но стоило Владу отойти, как лицо посла скривилось:
– Ник! Позвони в Вашингтон, ты знаешь кому. А то ведь эти неудачники могут устроить любую глупость! И надо было набрать именно на эту миссию именно этих баранов!
Он вздохнул ещё раз и добавил: – Заметь, никто из этих недоумков здесь так и не появился. Даже простого любопытства ни у кого нет! А тоже мне, дипломаты!
***
Через некоторое время ребята собрались возле голографической проекции базы "Федерация".
– Вот туда мы и летим, – сказала Лена.
– А ведь и правда, историческое место! Первая постоянная станция на поверхности Луны! – тихо выдохнула Люся.
– А ведь и мы тоже первые... Первый полностью пионерский экипаж, первая советско-американская экспедиция на Луну... О нас тут тоже сделают стенд... – в тон ей прошептала Света.
Мальчишек интересовали более практические вопросы:
– Интересно, почему нас именно туда направляют? – спросил, больше на тему о вообще, Аскар, но неожиданно получил ответ от Лены:
– Потому что песочница. Так что щёки по поводу первого пионерского экипажа можешь надувать, но про себя помни: нас посылают поиграться в песочнице.
– Да ладно, в песочнице! – возмутился Влад.
– А что, нет? – ехидно спросила Лена. – Тогда смотри: Страбон большой, но дно у него пло-о-о-оское, там даже споткнуться негде, раз. Это кратер, он большой, но выбраться из него мы не сможем, так что не разбредёмся, это два. И игрушку нам подсунули, эту базу. Уже пол века стоит дырявая, стерильная. Там вообще, в принципе ничего с нами не может случиться. Вот тебе и игрушка в песочнице, отвечает всем требованиям безопасности.
На это Влад только покачал головой:
– Пусть и песочница, но эта песочница на Луне. А там всё совсем не так как здесь.
ВДНХ, возле павильона Космос, пара часов спустя
Конечно, посещение ВДНХ входило в план официальных мероприятий, но какое это имело значение? Даже, если б и не входило, разве ж можно оказаться рядом и не зайти?! Такого советские юные космонавты допустить не могли. И идеологическая составляющая: показать юному американскому гостю достижения возрождённой Страны Советов, уже не имела тут никакого значения. Впрочем, программу на сегодня составляли люди умные и понимали, куда в первую очередь потянет юных космонавтов, потому и стоял первым пунктом программы посещения ВДНХ павильон "Космос". Но возле самого входа в процесс вмешался начальник экспедиции, который выпасал пионерский экипаж на пару с американским послом:
– Ребята, неужели кто-то здесь ещё не бывал?
– Джо не бывал! – тут же нашёлся Аскар.
– Не был, – согласился Ник Никыч. – А вот там, кто из вас бывал?
И он указал на большой павильон с надписью "Лунная диорама" и логотипом американской компании "Vostok-Gagarin". Рядом, правда, был логотип Главкосмоса. Кстати, в XX веке это был павильон Элекрификация.
– И здесь?! – воскликнул Джон.
– Вот она, сила частной инициативы! – удовлетворённо произнёс Майкл Гаррет, посол США.
– "Vostok-Gagarin" держит авторские права на реплики лунных скафандров от Аполлона и реплики посадочных модулей, – пожал плечами Ник Никыч, – вся остальная начинка наша. Так что это совместное предприятие.
– А что это? – задала первый осмысленный вопрос Света.
Ответил Джон:
– Это аттракцион такой. Большая емкость с вакуумом...
– Вакуумная камера, – подсказал Ник Никыч.
– Да, спасибо. Камера большая, внутри сделано как на месте посадки Аполло, одно из мест посадки, а на стенах нарисовано как будто это Луна...
– Панорама, – снова подсказал начальник экспедиции.
– Да, точно! Панорама. И там, внутри можно посмотреть, как воздух выходит из баллона в вакуум, как перо падает так же как молоток, как лёд испаряется.
– Ну что? Хотите попробовать, как это в скафандре пройтись по луне?
Вопрос вызвал снисходительную усмешку у мальчишек: Джон уже бывал в таком же аттракционе у себя на родине, Влад выклянчил таки себя выход на поверхность в прошлом году, когда летал на грузовике на одну из советских лунных баз, а в активе Аскара был выход в открытый космос. Но вот девочки проявили недюжинный энтузиазм, особенно когда стало известно, что им разрешат пройтись по "маршруту" в составе экипажа, без посторонних и даже без инструктора. Тут даже мальчики проявили кое-какой интерес, к тому же, девочкам принято уступать, так что споров не возникло.
У входа в аттракцион "Лунная диорама"
Сам аттракцион – сильно сдавленная по вертикали сфера – занимал почти всё внутреннее пространство павильона. Возле входа примостилась объёмистая бочка шлюзовой камеры, вход. Выход находился с противоположной стороны. Вообще говоря, в аттракцион запускали группами по пятнадцать человек, с инструктором. Инструктор вёл народ по огороженной дорожке вдоль стенки вакуумной камеры, выводил на обзорную площадку, с одной стороны которой была собственно панорама с места посадки одного из Аполлонов (в данном случае – Аполлон-11, база "Спокойствие"), а с другой набор всяческих приспособлений для эффектных физических опытов в вакууме: лампа накаливания без колбы, электронно-лучевой кинескоп без кожуха, на котором показывали старинное видео с первой высадки Аполлона, пресловутые перо с молотком и прочая и прочая. Однако сейчас, утром рабочего дня, Лунная диорама работала с явным недогрузом и авторитета начальника первой лунной пионерской экспедиции (слегка подкреплённого маячившим за спиной послом США) хватило, чтобы пробить персонал аттракциона на спецобслуживание. Сложнее всего было добиться чтобы разрешили идти без положенного инструктора, но тут решающее значение сыграл аргумент: "Они же все космонавты! Двое даже с практическим опытом, а командир даже выходил на лунную поверхность!". И персонал аттракциона, после пары звонков начальству, сдался.
Дальше был подбор скафандров по размеру (что вызвало кривые усмешки у командира и второго пилота), короткий инструктаж, дополненный пояснениями от Ник Никыча и дети залезли в те самые "скафандры", так похожие на лунные скафандры Аполлона, но по сути бывшие упрощённой и облегчённой версией современного лунного скафандра. Потому как сделать даже один шаг в настоящем лунном скафандре XX века для неподготовленного человека было бы большой проблемой. Вот только слушали члены экипажа инструктаж сугубо по разному, в результате дольше всех одевались Влад с Аскаром и смотревший на них очень внимательно Джон. Света и Люся залезли в скафандры несколько быстрее, ну а первой успела Лена, которая едва не подпрыгивала от нетерпения, но всё же сдержалась от сакраментального: "Ну что вы там копаетесь!".
1 топливный элемент – электрохимический преобразователь, в котором горючее вещество (водород, спирт, бензин итп) окисляется кислородом (в данном случае – из воздуха), то-есть, фактически, сгорает, но энергия выделяется не в виде тепла, а непосредственно преобразуется в электричество.
2 получившую в советской историографии имя Второй Империалистической – Первой Империалистической войной считается I Мировая, II Мировая и Холодная войны это войны империалистических государств против социалистической системы.