В дверном проёме стоит Нинка, широконосая и немного грузная 12-летняя девчушка со второго этажа, и внимательно рассматривает нас, меня и крохотную вазочку-подвеску на цепочке из меди, что у меня в руках.
- Я тогда очень не хотела её брать, - кладу подвеску на стол, чтобы девочка могла получше её рассмотреть. - Но бабуля настояла. Истинная, говорит, любовь - это такая память… Такая ответственность...
Нинка продолжает рассматривать подвеску и, как-то резко так шмыгнув носом, вдруг поднимает глаза:
- А, что это?
Сколько времени прошло. Сама чуть с ума не сошла. Бабушки уже в живых нет… А истинная любовь есть.
- Нин, ты давай, угощайся. Чай с конфетами, вот маковый рулет. Не стесняйся.
Нина бережно разворачивает сладость и как щипцами зажимает шоколадину в своих пухлых пальчиках. Терпеливо ждёт продолжения истории.
- Хорошо, девочка. Слушай.
И я начинаю свой рассказ.
Когда-то, когда я была чуть старше Нинки, тётка моя получила путёвку в Эстонию,Таллин, от работы. Засобиралась она туда с какой-то особенной прытью. То ли любовник у неё там был какой, то ли ещё что, но дядю Толю это очень взволновало. Он даже поставил условие, мол, или бери кого-то из детей с собой (у них было двое), или никуда. Но тётка была хитрая и решила взять взрослую племянницу, то есть меня.
Мои родители почему-то даже не возражали. Вот совершенно. Мама только спросила, когда мы вернёмся, потому что нужно огород убирать. Дядя Толя тоже был в меру доволен. Поворчал немного, что остаётся один с двумя бандитами, но на заверения жены, мол, мама (моя бабушка), будет помогать, послушно замолчал.
А бабушка как-то долго так на меня смотрела, уже на перроне, прижала к себе сильно и заплакала.
Мы поехали.
В поезде тётя Лида объяснила мне, как она устала от работы, семейной рутины, и как жизненно необходим был ей этот отпуск. Она с удовольствием рассказывала соседям по вагону, как собирается посетить достопримечательности Таллина, попутно опекая племянницу-кровиночку, купить что-нибудь родным и вообще провести время как можно продуктивнее.
Случилось всё несколько иначе.
После заселения в пансионат родственница, действительно, старалась за мной приглядывать. Но забота её как-то стремительно иссякала, пока тётка, наконец, не заявила, что не обязана смотреть за мной везде и всюду. Каждый сам за себя. И вообще, 14-летнее дитя уже и не дитя вовсе, а невеста на выданье. Тётя Лида удалилась так же стремительно, как и выпалила новый “устав”. И я редко её видела в оставшиеся 10 дней.
Помню, как стало немного страшно от мысли: одна в чужом городе, на другом конце необъятной Родины...
“Взрослая! Почти невеста!” - подражая тётушке, я немного воспряла духом и направилась в буфет.