«Расскажу вам историю этой фотографии, которая стала знаменитой.
Знамя Победы над Рейхстагом. Берлин. 2 мая 1945 года., изображение №1
Для этого снимка нужен был флаг. Из Вены я прилетел в Москву. Шеф мой говорит: «Возвращайтесь немедленно на Берлин». Я пошел на склад «Фотохроники». Там был мой друг, завхоз Гриша Любинский. Такой маленький симпатичный еврейчик. Я говорю: «Гриша, где у тебя скатерти были месткомовские?» Он говорит: «Есть они». Я говорю: «Ты накрывал обычно стол красной скатертью, когда были собрания какие-то партийные или профсоюзные...» Он говорит: «Вот, пожалуйста, посмотри». Я посмотрел. «Всю мануфактуру, весь этот материал красный, — говорю — у тебя возьму на время». «Куда? Что?» Я говорю: «Отдам через пару дней». Взял, поехал домой. Моего портного Израиля Соломоныча прошу: «Израиль, завтра утром я улетаю в Берлин. Надо шить флаги». Он говорит: «Как? Что? Чего?» Ну мы с ним рассчитали, раскроили ножницами, чтобы получилось три флага. Вот эти серп и молот — это материал, это не накрашено белой краской. Я нарисовал, вырезал ножницами. И всю ночь, всю ночь...
Я шел, как шли войска. Незнакомый город. Совершенно незнакомый. Развалины, руины, все дымится, пожары, солдаты, танки, пушки... Ну а как пробираться? Пробирался... Спрашиваю: «Куда идешь?» — «А мы к Рейхстагу!» — «К Бранденбургским воротам». Это вот два места... Все шли к Рейхстагу. Со всех сторон стекались войска. Со всех не то что фронтов, из всех армий: тут пятая ударная, то восьмая гвардейская... Вот все шли, направление было главное: к центру Берлина — Бранденбургские ворота и Рейхстаг.
Я ворвался в Рейхстаг, еще было раннее утро. 7 часов утра 2 мая. Дым, копоть, стрельба, где-то, что-то, чего-то... Я вытащил флаг, третий, который у меня остался, и два солдата подошли, говорят: «Лейтенант, пошли на крышу!» Я говорю: «А ты знаешь, как туда идти?» Он говорит: «Знаю! Давай, давай, пошли!» И мы втроем... их три человека было и я, значит, четвертый полезли по камням по щебням... В общем, добрались туда на крышу. Вышли на крышу, купол перед нами этот рейхстаговский. А снизу пожар был, нельзя было близко подойти, на него лезть нельзя было вообще, сгореть можно было. Палку нашли, нанизали флаг и стали искать композицию. Есть у меня целая последовательность снимков. Вот стоит солдат так... Я говорю нет, это не интересно — не видно Берлина. Я говорю: «А вот туда полезешь? Вот сюда?» Он говорит: «Если за ноги будет держать мой напарник, тогда я полезу». Я говорю: «Давай!» «Ты будешь держать?» — «Буду держать!» Он полез туда и тут я увидел композицию... Решил: тут я буду делать! Он схватил за ноги этого, стал держать... Я всю пленку истребил на этот снимок.
Ну, с этим снимком была новелла, конечно. Когда я прилетел в Москву поздно ночью 2 мая, визировал снимок главный редактор, руководитель агентства ТАСС Пальгунов. Я пошел в кабинет, он показывает эту фотографию маленького размер, говорит: «Что это такое?» Я говорю: «Флаг над Рейхстагом». Он говорит: «А вы видели, что у этого солдата две пары часов на обоих руках? На левой и на правой!» Я говорю: «Я не видел». Я видел только флаг над Рейхстагом в Берлине. «Нет, — говорит, — это нельзя, это мародер! Советский солдат не может быть мародером! Давайте, убирайте! Выцарапайте все с негатива!» Ну что, раз выцарапать, так выцарапать. Я вынужден был подчиниться. Приехал в редакцию фотохроники, взял иголку и выцарапал иголкой на левой руке часы, которые были у него. Вот такая история.»
Из воспоминаний Евгения Халдея.
