– Михаил Николаевич, долгое время Вы работали на телевидении, сделали вроде бы хорошую карьеру, и вдруг – театр. Как Вы объясните такой поворот судьбы?
– Действительно долго – 25 лет. Когда я начинал работать, мне было чуть больше 20 лет, и телевидение для меня стало не просто местом работы, а местом становления. Я могу смело сказать, что оно сформировало меня в профессиональном и в человеческом плане. И карьера сложилась хорошая: от диктора до директора студии телевещания («Коми гор») и генерального директора («Юрган»). Чем бы я ни занимался на телевидении, на рядовой должности или на руководящей – всегда была возможность для творческой работы. Различные проекты, циклы передач задумывались при моём участии, воплощались в жизнь, и я как творческий человек получал удовольствие от их реализации. А что касается поворота судьбы, то это был достаточно сложный период моей жизни. После трёх лет работы руководителем на КРТК, когда канал крепко встал на ноги в техническом и творческом плане, представляя широкое общественное мнение в своих программах, имел хороший рейтинг, я был уволен тогдашними идеологическими кураторами от власти. Благодаря замечательному человеку Надежде Александровне Бобровой – она была министром культуры и национальной политики – в 2006 году я попал в сферу культуры. Работал начальником отдела, потом заместителем министра – это четыре года интересной, насыщенной работы. Я объездил практически все города и районы, занимался развитием материально-технической базы учреждений культуры в муниципалитетах и республиканских учреждениях. Это был бесценный опыт. Наверное, поэтому, когда в конце 2009 года построили новое здание театра драмы имени Виктора Савина и принимали решение по назначению директора, выбор пал на меня. Хотя, признаюсь, я тогда не горел желанием идти в театр. Но решение было принято, и с 1 февраля 2010 года, вот уже почти 10 лет, я в театре. Как видим, это случилось не вдруг. На всё воля Божья.
– Телевидение и театр – есть ли точки соприкосновения? Где сложнее?
– Что касается точек соприкосновения телевидения с театром – конечно же, они есть. На телевидении, Гостелерадио Коми АССР и потом «Коми гор» в восьмидесятые-девяностые годы создавались телевизионные фильмы, спектакли, постановочные передачи совместно с драматическим театром. Очень многие актёры драмтеатра участвовали в этих проектах, сами становились героями наших передач, каждое большое событие в театральной жизни отражалось на телевидении. Поэтому я имел хорошее представление о том, что такое театр, когда пришёл сюда работать. Могу сказать, на телевидении работать всё же легче. Телевидение – это рациональный, жёстко организованный процесс, и в работе с коллективом можно использовать конкретные управленческие навыки. Театр же – это живой организм, где всё зависит от ежеминутного живого участия. Здесь всё держится на эмоциях, субъективных проявлениях характера. Как в шутку говорят наши мастера сцены: «В театре нормальные люди не работают». Театр сложен и тем, что здесь соединяются собственно производство – пошив костюмов, создание декораций и много других чисто практических вещей – и творческий процесс. Каждый работник понимает: всё, что делается в театре, делается для спектакля. И надо найти ту точку соприкосновения, которая объединит всех: артистов, технических работников, администрацию. Такая точка, на мой взгляд, – это сдача, премьера спектакля, тот момент, когда каждый ощущает свою сопричастность к общему делу.
– Директор театра – кто он?
– Директор театра в моём лице – это и администратор, и художественный руководитель. Список можно продолжить, перечисляя другие функции. Театр должен соответствовать времени, потому что каждому поколению зрителей нужен свой театр. Если театр востребован, если есть зритель, есть доходы, а значит, и возможность ставить новые спектакли, платить хорошую заработную плату артистам – это показатель работы директора. Директор должен быть и вдохновителем, и лидером. Я думаю, без этого в театре невозможно работать качественно.
– Многие полагали, что на этой должности Вы – фигура проходная. Но вот прошло время, и видно, что Вы с театром сжились. Театр стал другим, и во многом благодаря Вам. Что и как Вам удалось сделать? Что получилось, а что не очень? Что дальше?
– Наверно, поначалу так и было. Министерство назначало меня с конкретными задачами: наладить работу театра, организовать творческий процесс, производство. И я думал, что это работа на год-два. И когда эти два года пролетели, а потом ещё два, я понял, что не хочу менять место работы: здесь больше, чем где-либо, возможностей для творческой деятельности. И, слава Богу, театр меня принял. Год в театре пролетает исключительно быстро: начинается сезон – это конец лета, осень, первые премьеры, дальше – новогодняя кампания, новые премьерные работы начала года, и вот уже – завершение сезона. И время мы можем определить только объёмом нашей работы: за сезон мы должны поставить шесть-семь спектаклей. Вот так проходит театральный год. Чтобы остаться в театре, надо принять правила его жизни, по-другому нельзя. Театр надо любить со всеми его достоинствами и недостатками, театр надо понимать и на каком-то очень тонком уровне соединять в себе управленческие и человеческие качества. С нашим коллективом возможно всё, мы берёмся за самые смелые и сложные проекты, постановки. А дальше – новые спектакли, обновление труппы, поиск творческих лидеров.
– Театр начинается с вешалки. Кто есть кто в театре? Ваши отношения с режиссёрами, с артистами? Скажите, какой театр интересует сейчас режиссёров? Кто определяет репертуарный план?
– Мне кажется, в нашем театре есть самое главное – понимание того, что мы работаем в Академическом театре драмы им. В. Савина. Это наполняет нас гордостью, даёт уверенность, мы как бы защищены громким именем и нашей большой историей. У нас театр точно начинается с вешалки. И неслучайно зритель отмечает наших гардеробщиц: именно они, образованные, вежливые, в белых перчатках, первыми представляют наш театр. Отношения с режиссёрами складываются по-разному, потому что это ещё одна, очень сложная категория людей театра: она не относится ни к управленческому аппарату, ни к артистам. Это люди с чётким пониманием своей миссии, своего места в жизни и в творческом процессе. Театр – это ведь не завод, и никто не даст гарантию, что через полтора-два месяца работы над спектаклем мы получим хорошую постановку. Спектакль может быть интересным, но только для очень узкого круга лиц. Или он может оказаться востребованным для широкого круга зрителей, но в нём не будет глубины, серьёзности, открытий. Работа над спектаклем – творческий, непредсказуемый процесс, его невозможно загнать в условные рамки. Что мы получим в итоге – зависит от режиссёра, от актёров. Поэтому с режиссёрами правила определяются ещё «на берегу». Если уже пошёл процесс – менять что-то крайне сложно, даже если плохо идёт. Режиссёр приходит со своим видением, своими мыслями, и они могут не совпадать с ожиданиями театра и даже с теми задачами, которые я как руководитель ставлю. Но, с другой стороны, я ни в коей мере не ограничиваю режиссёра в его творческих поисках. В противном случае не родится хороший спектакль, не раскроются новые имена. Отношения с артистами – это как отношения с любимыми детьми. Детьми, которые могут и нашалить, но чаще всего радуют. Каждому нужно внимание, забота, присмотр – без этого можно быстро потерять чувство коллектива. Спектакль – это работа нескольких десятков человек труппы, цехов, администрации, и всегда в такой большой коллективной работе ответственность каждого, и особенно артистов, очень высока. Репертуар у нас огромный: сейчас в прокате примерно 50–60 спектаклей. Для театра это очень много, потому что у проката есть свои творческие и экономические законы. Перед нами стоит совершенно чёткая задача: репертуар академического театра должен быть солидным, сбалансированным. Должна быть классика – русская и зарубежная, должна быть коми классика и, конечно же, нужны экспериментальные спектакли, формирующие новые театральные направления. В нашем репертуарном плане есть спектакли на любой вкус для любого зрителя.
– Изменилась ли роль театра в жизни республики? Допустим, за последние 10 лет?
– Наверное, нет. Театр всегда занимал своё место. Но значимость театра в последние годы возросла и у нас в республике, и стране в целом. Это видно и в плане экономики, и в плане творческой востребованности, и по многим другим показателям. Сегодня специалисты говорят, что индустрия театрального мира и киноиндустрия практически сравнялись по обороту средств. Это говорит о высочайшей востребованности театра в стране. И в нашей республике тоже. Вот самый свежий пример: на сцене театра им. Савина только-только прошёл Всероссийский театральный марафон, к нам приезжали делегации из всех регионов Северо-Запада. И все удивлялись вот чему: Сыктывкар – достаточно небольшой город, но здесь три театра, в республике пять театров – это при относительно небольшом населении. А в сентябре было принято правительственное Постановление об открытии Молодёжного театра, который стал результатом нашего эксперимента с ТЮЗовским направлением. Так что театр сегодня востребован, востребован знатоками, профессионалами и самым широким кругом зрителей.
– Что Вам самому нравится в театре как зрителю? Какие спектакли Вы советовали бы посмотреть?
– Я смотрю все спектакли с большим интересом. Мне важно видеть, как идёт творческий процесс, в какой форме находится спектакль. Я осведомлён гораздо больше, чем обычный зритель, знаю, как создавался спектакль, как строились декорации, выстраивались роли, но всётаки я всё это стараюсь забыть и смотреть «с чистого листа», как обычный зритель. Зрителю в зале ведь не объяснишь, почему мы сделали это так, а не иначе, – если спектакль не будит в нём никаких чувств, если он ему неинтересен, все оправдания уже неважны. Думаю, что большая часть спектаклей театра им. В. Савина достойна просмотра, единственное, чего бы я пожелал зрителям, – смотреть анонсы. Весь вопрос ещё и в том, что вы сами хотите увидеть в театре.
– Как представлена коми культура в театральном репертуаре, в целом – в театре? Что мешает Вам ставить больше спектаклей на коми языке?
– У нас есть несколько спектаклей на коми языке. Зрители ещё помнят труппу, которая полноценно работала на русском языке и на коми языке. Были времена, когда актёры, не знающие языка, учили роль на коми и играли в спектаклях. Театр был по-настоящему двуязычным. Сейчас есть Национальный музыкально-драматический театр, который миссию сохранения и развития коми театрального искусства взял на себя, поэтому перед нами не стоит задача поставить как можно больше спектаклей на коми. Сегодня мы исходим из других принципов. К примеру, спектакль на коми языке «Кровавая свадьба» Федерико Гарсии Лорки – это традиционная классическая постановка, с соблюдением принципов классического театра, и в этом случае текст, который звучит в спектакле, интересен и для коми зрителя, и для зрителя, не знающего коми языка. Я видел, как не владеющие коми языком зрители отказывались от наушников для перевода, чтобы слушать живую речь, чтобы окунуться в языковую среду. Кто-то в наушниках смотрит только первое действие, а дальше обходится без них. Театральное искусство не имеет языковых границ: если спектакль интересен, он нас захватывает, если нет, то никакие переводы его не спасут. Нам никто не мешает ставить больше спектаклей на коми языке, но театр работает в жёстких рыночных условиях. И все спектакли должны приносить доход. А вот решать творческие задачи, чтобы представить зрителю пусть один, но интересный спектакль на коми, – это в наших силах.
– Есть такое понятие – образ или по-современному – имидж. У театра есть свой неповторимый образ? Какова сверхзадача театра в современном мире?
– Уверен, имидж есть. Позади огромная история, и уже это делает наш театр особенным. Виктор Алексеевич Савин почти десять с лишним лет создавал театр практически из ничего. Только благодаря его природному глубинному таланту, благодаря его энтузиазму, благодаря тому, что он сам умел сделать всё и вдохновить всех, кто находился рядом, – появился театр. Власть в 1930-е гг. просто де-юре признала то, что уже было де-факто. Создание театра в тридцатом году – ещё и ступенька, с которой многие культурные факты стали развиваться уже на профессиональной почве. Появились первые спектакли, артисты получили профессиональное образование в Ленинграде, здесь формировался будущий коллектив ансамбля «Асъя кыа», здесь формировался будущий театр оперы и балета. Драматический театр вынашивал и рождал их, а затем отпускал в большую самостоятельную жизнь. И этот имидж театра как основы театральной жизни республики сохраняется до сих пор. Говоря об образе театра, надо иметь в виду ещё и его стены, его местонахождение. Мы понимаем, что самое лучшее здание в республике, – это театр драмы. Это тоже точка притяжения к театру, это тоже часть мифа о театре.
– Какая театральная постановка оказалась для Вас наиболее важной, знаковой?
– Конечно же, такой постановкой и для меня, и для театра был спектакль «Гамлет». В новых стенах после очень сложного периода жизни театра мы, наконец, набрали силу, организовали и запустили весь производственный процесс в наших цехах, вернули к активной творческой деятельности всю труппу. И «Гамлет» в этом смысле – знаковый спектакль. Это очень сложная работа, и без серьёзной тренировки, внутренней готовности коллектива мы бы её не осилили, даже не осмелились бы начинать. Эта постановка исключительна ещё и потому, что впервые за всю историю театра спектакль поставлен на спонсорские деньги, на деньги наших партнёров – «Монди – СЛПК».
– Какие люди посещают театр, кто Ваш зритель?
– Есть определённые исследования по зрителю, какие-то соцопросы мы сами регулярно проводим. Наш зритель – это человек образованный, достаточно много знающий, зритель, который приходит к нам с большими ожиданиями. За последние десять лет наш зритель поменялся: он и помолодел, он стал более деловым, он стал более состоятельным. В последние годы мы наблюдаем тенденцию – ходить в театр модно. Театр обогащает жизнь тем, чего не даст ни торгово-развлекательный центр, ни какая-нибудь туристическая поездка.
– Что Вы больше всего цените в людях?
– На первое место я бы поставил добрые человеческие отношения.
– Какие недостатки Вы можете простить себе или кому-то, а какие нет?
– Как человек православный, могу сказать, что нет таких недостатков, которые нельзя простить. Надо уметь прощать все недостатки, надо этому учиться.
– Кто Ваш любимый автор, литературный герой?
– Как директор театра, я должен, наверно, назвать Островского или Чехова, потому что больше всего на сцене ставятся именно эти авторы. Мне нравятся Пушкин, Есенин, Пастернак. Что касается литературного героя, то сложно сказать. Мы с детства читали большую русскую и мировую литературу, и герои постоянно менялись. Каждый герой мог нас чемуто научить, помочь нам сделать следующий шаг, помочь нам стать лучше. Я филолог по образованию, и книг прочитано много. Знаю не понаслышке, как литература формирует и мировоззрение, и характер, и жизненные принципы.
– Каким талантом Вам хотелось бы обладать?
– Дай Бог, настоящего таланта управления театром, потому что управленческий процесс – самый сложный. Можно научиться любой профессии и делать своё дело хорошо. А заставить хорошо сделать сто человек – это невероятно сложно. Чтобы эти сто человек стали командой, чтобы были взаимопонимание, взаимовыручка и результат работы.
Главный редактор журнала "Арт" Павел Лимеров.
Журнал "Арт"- №4, 2019 г.