АВТОР ПРОИЗВЕДЕНИЯ — АЛЕКСАНДРА РУДЭН. 04.07.47.
Ефросиния не была старухой, ей не было еще и шестидесяти лет от рода. Но, ее внешний вид был похож на старую фурию. Она была большая, нескладная и костлявая. Седой волос обрамлял ее худое и сморщенное лицо с ямами и со следами рубцов на щеках. Лицо ее было с квадратным искривленным носом. При встрече незнакомые люди отворачивались от ее обезображенного лица, но женщину, это не смущало. В ее доме не было ни единого зеркала, она их намеренно не заводила, чтобы в дальнейшем помнить себя молодой и крепкой в теле, какой она была в молодости. Не замечали ее уродства и дети в школе. Они любили учительницу истории и за глаза ее называли «наша Фрося». Тем ученикам, у который история не оседала в мозгу она объясняла просто, на примере деревенской жизни. Только факты она хотела бы услышать от учеников, и они не путали Отечественную войну с Гражданской, так как привязывали эти события к прошлому деревни Бульбашка, к погибшим родственникам, и к словам учительницы. Жизнь Фроси все ученики знали, она родилась в их деревне и еще они знали о том, что она в своей молодости участвовала в строительстве железнодорожной магистрали. Она часто ребятам рассказывала о подвигах простых рабочих в освоении дороги к станции Дипкун. Но, Ефросиния Петровна умалчивала некоторые события из своей молодости на стройке, они касались только ее и ее жизни. Вечерами, сидя в одиночестве, она вспоминала свою жизнь и записывала все в общую тетрадь. Для чего она это делала, она сама не знала, но ей нужно было излить свою душу кому – то. Родилась она через пять лет после войны. Ее мама быстро оправилась после родов, оставив свою дочь на свою маму, укатила в город на заработки. Человек она была совестным и каждый месяц исправно присылала деньги маме на содержание Фроси. Кто был отец Фроси, никто в деревне не знал. Грешили на солдата, который приезжал на побывку к тете в деревню. Фрося без мамы пошла в первый класс, а потом, во второй. В деревню возвратилась мама с мужем и двумя сыновьями. Долго они у бабушки не задержались, купили недалеко от них дом и переехали туда жить. На уговоры мамы, жить с братьями одной семьей, Фрося отказалась, так как она ревновала маму к братьям и к старому, некрасивому мужу. Бабушка бубнила: — Что, не могла найти себе молодого?
-Не могла. Меня, как горячий пирожок с печи, не хватали замуж, а этот взял и согласился переехать в деревню, продав свою однокомнатную квартиру. У нас еще деньги остались на машину. -А, как же Фрося? - Чего, Фрося. Не хочет она с нами жить, а я ее приглашала. Почему назвала сельским именем, Фроська? Просила я тебя, назвать ее Ларочкой.
- Посмотри на нее, она выше всех мальчишек в классе. Какая из нее кукла Лара? Самый раз ей подходит это имя.
Когда исполнилось Фросе пятнадцать лет, то возле дома бабушки остановилась машина, из нее вышла седая женщина. Напуганная бабушка все твердила: - Не ошиблись ли вы адресом? Не ошиблись…
Из машины вышла женщина у который отдыхал когда — то солдатик, которого вся деревня подозревала в зачатии Фроси. - Прости Михайловна, что пятнадцать лет тебя прогоняла со двора. Совесть замучила, и я написала двоюродной сестре, Что Фроська очень похожа на Петра Колосова, ее сына. - Чего же тогда папашу не привезли?
- Разбился он на машине.
- Тогда, чего приехали?
- Посмотреть на Фросю.
Из дома вышла худая высокая девушка. Женщина упала на машину и заголосила. - Петенька, на кого ты нас оставил. Вижу твою дочь. Почему я так поздно узнала о тебе, Фрося? - Хватит, хватит причитать сестра, я тебе сразу письмо написала, что у девчонки, с кем гулял Петя, дочь родилась, а ты что ответила?
- Да, простите меня. Я ответила сестре, что Пети нужно учиться, а не жениться. - Бабушка, кто это? – спросила Фрося. - Это твои родственники, по линии отца. Похоронили они твоего папу и приехали, только зачем?
- Недавно мама сказала мне по секрету, что мой отец погиб при испытании самолета, еще до моего рождения. Петром его звали.
- Брехала она тебе. Обида была у нее на Петра. И родинка у тебя на щеке, как у Петьки, — сказала старая женщина, их землячка.- Петя институт закончил, два раза женился, а детей, так не приобрел…
- Приобрел... Вот, перед тобой его дочь.
- Пойдемте в дом, — пригласила Фрося гостей, не дав бабушке договорить. — Фотографии привезли?
- Альбом целый. Фрося, я хочу, чтобы ты носила папину фамилию.
- На кой она ей? – обижено, спросила бабушка Фроси.
- А, как фамилия у папы? - Колосов Петр Иванович, а меня зовут, бабушкой Аней.
- Я хочу быть Колосовой. Надоело ходить в деревне безотцовщиной. Бабушка Аня у них прожила месяц, пока не пришло измененное свидетельство о рождении Фроси из районного центра. К Колосовой Фросе учителя стали относиться по — другому, теплее. Она не была уже нагулянным ребенком и не была безотцовщина. Фрося хорошо окончила школу и поступила в сельскохозяйственный техникум. Ей уже шел двадцать четвертый год, а из – за того, что она имела большой рост, то о ней говорили «Вешалка Фроська», не взирая на то, что она уже была дипломированным садоводом. По причине своего роста, она не имела парня. Выбрали ее секретарем комсомольской организации совхоза. Она стала важной особой в деревне и ее побаивались, даже мужики, бывшие ее одноклассники, которые завели семьи и не очень заботились о женах и маленьких детях, родившихся у них. Мама Фроси стала волноваться за дочь и поэтому она решила поговорить с ней.
- Я тебя в семнадцать лет родила, а тебе уже двадцать четыре года. Вот, Вася электрик, роста твоего, сказал мне, что ты нравишься ему.
- А, он мне – нет. Хочу полюбить.
- Кого тут любить? Одна пьянь и дрянь в этой деревне, кроме моего мужа, язвенника. Свыкнется, слюбится.
Фрося не стала продолжать дальше разговор. Как-то – по весне, она зашла вечером в управление. Председатель совхоза спросил:
- Побелили ли деревья, Ефросиния Петровна?
- Не все. - На почитай газету. Какие дела творятся в стране. Эх, скинуть бы мне лет тридцать, махнул бы я туда. Фрося, вот чего я подумал. Там мужиков, как деревьев в тайге, может быть, маханула бы туда на годок, а оттуда мужа привезла, тракториста или бульдозериста. Ох, как они нам нужны в хозяйстве.
- Вы, о чем говорите?
- Читай.
Фрося бегло прочла статью. — Так запросто и отпустили бы меня? - С договором. Замуж там выйди и привези мужика своего сюда. На перспективу я думаю. А с садом и твоя мать управиться.
- Подумаю. - Ты бери газету, почитай еще раз. Только никому не показывай, а то начнет молодежь бежать из совхоза.
- Газету эту каждый двор выписывает. - Э, кто ее читает? Все по нужде ею пользуются, кто картошку завернет, чтобы горячей была до обеда, кто еще, что – завернет, а в основном она для личных нужд, сама понимаешь…
Утром Фрося уехала в районный комитет комсомола.
- Нет проблем, Фрося. Рекомендацию дадим. Лишь бы Москва не отказала.
Ответ пришел через три недели в управление совхоза. Ее записали в комсомольский отряд и просили с перечнем документов и с теплыми вещами прибыть в Москву на сбор. В тот же день, Фрося срочно собрала комсомольское собрание по поводу своего переизбрания. Домой она летела на крыльях счастья. Бабушка варила ужин, а мама, о чем – то ее очень просила. - О чем это вы говорите?
- Вот, бесстыжая, твоя мама уговаривает меня, Васю взять на постой, а самой перейти к ней жить. - У Васи есть свой дом. Не понимаю я тебя, мама.
- А, как ты родишь без мужика? Пора иметь уже детей, Фрося. У твоих одноклассниц уже по двое бегают.
Фрося обняла маму и бабушку. - Померитесь. Я вам ребенка привезу. - Откуда и кого?
- Уезжаю я работать на всесоюзную стройку.
- Куда? Далеко ли от Полесья находится этот…, как его ты назвала? — спросила мама. - Далеко. Это строительство железной дороги, где – то на Амуре. – Слава Богу, — сказали почти одновременно две женщины и перекрестились.
- Это здорово, Бог услышал мои молитвы. Я слышала по радио о твоей стройке и не придала этому значение. Ну, Фрося. Ну, молодец, — радостно выкрикивала мама Фроси.
Бабушка села за стол, по щекам у нее текли слезы. - Не плачь миленькая, я устроюсь и заберу тебя к себе жить. Знаешь, какие там леса, а какие там сочные травы. Будешь собирать, сушить, а зимой лечить ими людей.
На второй день Фрося простилась с родными и уехала из деревни, и сама себе сказала: «Уезжаю навсегда. Только в гости буду приезжать. Буду строить свою жизнь и свой очаг в новом доме, далеко отсюда».
Через месяц она попала на строительство железной дороги. Они прилетели на вертолете. Сам начальник управления их встречал. Он сразу обратил внимание на Фросю.
- Повар? – спросил он у Фроси.
- Нет, я укладчица. - Кто?
- Путеукладчик, месячные курсы в Москве прошла. А еще я дипломированный садовод.
- Кто? – хохотал начальник управление. – Умеешь готовить?
- Умею. Только я хочу много денег заработать и поэтому хочу работать в бригаде. - Губа не дура, — хохоча, сказал кто – то за ее спиной.
- Ладно, начнем с тебя. Как тебя зовут?
- Фрося, Ефросинья Петровна.
- Тут собрались бригадиры, Ефросинья Петровна. Кто ее возьмет в бригаду? - Я – сказал чернявый, невысокого роста молодой парень. - Я тоже ее возьму, у меня нет путеукладчика.
- Понимаю. Толя берет ее ради того, чтобы она через лужу по весне его на руках носила. А тебе зачем? Еще до укладки рельсов – ого –го. Повариха у тебя есть. Ефросинья Петровна, будешь работать в бригаде Толи Машкова. Дальше… Фрося, выходи из строя и иди к Толе, он тебе все объяснит. Да, если кто тебя обидит словом, я уже не говорю о деле, то мне скажи, я тому… - Я сама с обидчиком управлюсь. Начальник управления засмеялся: - Эх, побольше мне присылали бы таких девушек, а то присылает Москва балерин и поэтесс. - Пошли, — приказал ей Толя.
- Куда? - Определять тебя на постой. Теплые вещи есть? Ну, подштанники, свитера…
- Свитера, аж три штуки из козьей шерсти, плетенные. - Подаришь мне один свитер. - С какой стати… - Взятку дашь мне, за то, что я тебя взял на свой участок. Шучу, пока был на трассе, мой свитер кто – то на портянки перевел, а мне, тот, сказал, что нашел в вагончике его.
-Хорошо. Нитки достань, и я тебе за три вечера сплету свитер. Крючок и спицы у меня с собой.
- Мастерица, ты наша. Пошли, а то темнеть скоро будет, — сказал Толя и взял ее за руку.
- Полегче. Не посмотрю, что бригадир. Иди вперед и показывай дорогу. Чего ты меня через лес ведешь? И впредь знай, ещё раз без моего разрешения прикоснешься ко мне, получишь по шее. Знаю такие я приемы, физрук научил…
- Нет охоты, не надейся… А, лес на тысячу километров вокруг нас. Топай быстрее за мной. Ой, а там медведь за елкой. Ой, бежать нельзя. Падай замертво на землю, как я. Толя первым упал и лежал не шелохнувшись. Фрося полежала немного на земле и взяв в руки огромную палицу, валявшею на земле, стала кричать, и бить елку сухой палкой.
- Факир был пьян и фокус не удался. Да, Фрося, я правильный выбор сделал, что взял тебя. Побежали.
Он побежал вперед и Фрося бежала за ним, оббивая до боли ногу чемоданом с железной окантовкой. Они вышли на одноэтажную окраину городка. - Эти развалюхи не про нас. Дальше, пойдут вагончики. Гадай, где девичьи вагончики?
- Между ними на веревках весит женское белье.
- Правильно, так как мужчины вообще не стирают. Засохнут в корку носки до утра, значит пора их менять на новые и так далее. Они подошли к вагончику, дверь настежь открылась и из таза молодая девушка, у которой были бигуди на голове, вылила воду под вагончик. - От мыла земля зацветет и пахнуть будет нехорошо, — сказала громко Фрося.
- Ой, а мы все – то знаем? – перекривила ее девушка.
- Дипломированная особа. - Надо же, значит, скоро побежит домой.
- Не побегу, я деревенская и умею стоять крепко на ногах.
- Посмотрим. Зачем пришли?
- Принимай Фросю на постой.
- И так, уже восемь человек в вагончике, куда ее селить, коек лишних нет.
- Людмила, балерина уволилась… - Не балерина она, а танцовщица. Вторую неделю ей расчет не выдают, куда она уедет без денег? – спросила девушка.
- Ничего не знаю. Моей Фросе выдели кровать, а Люда пусть с кем – то поспит. Завтра попрошу Васильевича, чтобы ей выделили деньги, те, который она заработала.
- Ну, заходи Фрося, дипломированная особа. Будем знакомы, меня Катериной зовут. Не робей, условие у нас военные, сама увидишь.
- Катя своди ее на склад, чтобы получила она спецовку и обувь.
- Я сама не получила ботинки. Нет женских. Вот, дорываю туфли.
Толя посмотрел на ногу Фроси и сказал:
- Ей подойдут мужские ботинки.
- Повезло ей. Тут только и позавидуешь ей. Почему меня мама маленькой родила? Заходи Фрося.
Они зашли в вагончик. Кто спал, а кто читал книгу, но от звонкого голоса Кати, все обратили внимание на вошедших.
- Девчонки, знакомьтесь. Это Фрося, дипломированная особа. Твердо сказала, что не побежит домой. Люда, освобождай койку, завтра тебе Толя обещал выдать расчет.
- Фрося, ты в какую бригаду попала?
- К Машкову, — ответила Фрося.
Девчонки засмеялись. - Не понимаю… - Вы через лес шли? – спросила девушка, по имени Зина.
- Сокращали путь, так сказал Толя, — ответила Фрося.
Девчонки снова засмеялись.
- Не обращай на них внимание. Толя кабель. Не сокращал он путь, а удлинял, бегая по лесу. Он приехал еще в феврале, до начала всей стройки, на разведку. С тех пор у него четыре девочки поменялись. Попользуется, а потом Васильевичу говорит, что она ни на что не способна. Не умеет правильно суп заправлять жаренным луком и тот меняет, дает новую. Благо с вертолета сходят все новы и новые люди. Люду поменял он на тебя. - Да, говорит, а там за елкой медведь стоит, и я шлепнулась в обморок. А когда пришла в себя, то он сказал, что прогнал его… Ну и там под елкой я его отблагодарила за то, что он спас меня, - смеясь, рассказывала Люда. – А ухожу я не из – за него. С Толей можно ладить, я недооценила укусов комаров и гнуса. Эти твари только меня одну облюбовали в тайге. К вечеру руки опухают и такой зуд, что выть хочется мне. Царапаю, заношу инфекцию, гноится стали руки. Чего покраснела Фрося и ты была в обмороке возле шикарной елки? Баловник. без границ у нас Толя.
- Со мной он не забалует, — ответила смеясь, Фрося и показала всем кулак. – У нас, тоже на Полесье комары водятся. Куда денешься от них, кусают. Надо укус ногтем накрест придавить, чтобы из него водичка вышла, смазать раствором или слюней и тогда, нет никакого зуда. Одна корочка. А раствор делается так — ложка подсолнечного масла и две ложки кипяченной воды и чайная ложка уксуса…
- Говоришь, накрест пережать, уксус… Нет уж, я лучше поставлю крест на этой стройке, а в Москве обращусь к специалисту, чтобы от гнойных ран не осталось следов.
Первый рабочий день прошел благополучно. Фрося познакомилась с бригадой. Выехали они на грузовике в тайгу, а потом, километров пять шли по ней, сокращали путь до отсыпанной железнодорожной ветки.
- Какой красивый лес, красивее нашего белорусского. А ты откуда Слава? – спросила она молодого мальчишку, которому было лет семнадцать.
- Я питерский. Там, в нехорошую компанию влез и батя меня отправил сюда, к Васильевичу, они в армии вместе служили.
- Исправляешься? - Тружусь, как все. А ты ничего, доброе у тебя лицо, не то, что у тех, кто был до тебя. - Лучше расскажи, что делать будем?
- Тебе выдали топор. Будешь идти первой со мной по трассе. Геологи краской деревья пометили, не собьемся. Будем рубить топором тонкий лес, а следом - Толя с ребятами будут бензопилами спиливать крупные деревья, потом вернемся и поваленный лес оттянем в сторону. Из них другая бригада будет строить вдоль дороги склады и стоки для воды.
- А, какой краской геологи покрасили деревья?
- Шуток не понимаешь, где столько краски набрать? Идем мы по линии электропередач. Лэповцы далеко уже ушли. Это наши передовики, денег много гребут они.
- Отсыпали ведь немного, могли бы поверху проехать, - сказала Фрося.
- Нельзя, песок должен сам уклеиться после трамбовки. А машина вмятины сделает, рубят дорогу другие , недалеко от насыпи, вот оттуда мы идем на насыпь. А потом вернемся домой, ну - в вагончики свои. Машинами отсыпают километра два песком, мы тогда делам стоки для води в насыпи, цементируем их и снова уходим вперед рубить мелкий лес. Скоро кольца привезут. А потом, через месяц подвезут шпалы и путеукладчик, мы возвращаемся на прежнее место. И так каждый день. В семь уходим, в одиннадцать - двенадцать уже дома. - А, когда отдыхать нам?
- Две недели работаем и четыре дня осыпаемся.
- А, другие бригады, что делают?
- Они далеко впереди, тоже, что и мы делаем. Догоним их, и уйдем мы вперед, а они свою ветвь будут укладывать рельсами. И соединять с нашими.
- Это же неправильно. Работаете на износ.
- Так и деньги мы тут получаем, не как у тебя в деревне. Я написал заявление и половину денег отправляет бухгалтерия маме, она вступила в кооператив на трехкомнатную квартиру для меня. Когда – то я возмужаю, женюсь и на тебе - у меня квартира готова в Питере. Многие так делают. Получишь деньги и где их хранить? А тут все расписано за все, как при коммунизме живем, едим тушенки, сколько захотим. Так, что Фрося отсылай деньги домой или пусть деньги на книжку тебе бухгалтерия переводит. Иначе будешь своих подруг провоцировать на воровство, и такое бывало. - Подумаю. Осенью Васильевич собрал все участки на собрание. - В общим так, приезжали специалисты и забраковали укладку рельсов, в некоторых местах дрезина не прошла. Приедут на днях специалисты, сформированные в центре. А мы не будем заниматься рельсами. За нами, вырубка леса и подготовка трассы, постройка складов, цементирование стоков и прочее, что касается земли. Зал загудел.
- Мы потеряем зарплату.
Подошла экономист к трибуне.
- По подсчетах, укладка рельсов на линии железнодорожной составляет тридцать пять тире сорок процентов, а остальные деньги ваши и ваше свободное время от обязанностей укладки рельсов. Больше сделаете в вырубке леса, вам больше заплатят.
- Не шумите, - приказал Толя бригаде. – Земля не учетная, выкопал - закопал, прорыл, вырубил, кто учтет, а рельсы будут учитывать до сантиметра. И оплачивать им будут по сантиметрам и по килограммам.
- Машков, ты у нас передовик, что скажешь?
- Как начальство решит, так и будет. В общем, мы согласны переписать заявление в новую структуру производства.
- Правильно. Кто не согласен, тот может получит расчет с вычетами подъёмных. Сразу зал приутих и люди стали расходиться по вагончикам.
Фрося спросила Толю: - Я же путеукладчик, может быть, меня возьмут на работу в новое управление…
- Фрося, от добра люди нового добра не ищут. Тебя никто не обижает, деньги делим на всех, поровну. Варить кушать не заставляем, а по очереди стряпаем. На свежем воздухе сутками… Обещала нам всем свитера связать на зиму…
- Это я так сказала, мне не трудно с вами работать и не очень я устаю…
- Вот и хорошо. Там магазин прилетел. Сходи и закажи мешок пряжи одного цвета. Все согласны, чтобы ты в теплом вагончике навязала нам свитера, а бригада поработает за тебя на трассе.
Наступила, как – то сразу для русского человека, зима. Бригада Машкова, получила утепленные телогрейки и надев зеленные свитера из пряжи мохера с большим воротниками, вызывала зависть у всех.
- Ну, Фрося, не баба, а клад для наших условий.
И не раз ее переманивали в другие бригады работать, обещая ей платить выше всех по разряду. Фрося улыбалась и отказывала всем. В бригаде все знали, что ухабистый Толя, их бригадир, нежно влюблен в эту нескладную девушку, и поэтому не позволяли даже вольности и намеки в адрес Фроси. Наступили морозы и термометр показывал за вагончиком минус сорок пять. Бригады работали, так как у начальства был план, а кто его составлял, тот сидел в теплом кабинете в столице и не учел такую погоду. Так как для них «холодно», уже было при минус пятнадцати градусов. В первый морозный год, многие сбежали с трассы, благо открылась линия на Москву. Другие, обмороженные попали в больницу и их тоже отправляли на лечение в соседние области. А план во все горло кричал: «Давай. Давай вперед и к сроку». За первый год и в бригаде Машкова, тоже были обмороженные люди. Обморозила руки и Фрося. Но, подлечившись, они возвращались назад, в бригаду. Некоторые ребята уезжали домой. Но основной костяк бригады Машкову удалось сохранить. За зимой пришла весна, лето, далее осень и снова зима. Во вторую зиму, люди уже знали, как бороться с холодами, тем более рядом уже были вагончики, где можно было часок погреться. Их перекидывали на вертолете, вслед за вырубленной просекой в тайге. Бригада жалела Фросю и в сильно морозные дни она кухарила в вагончике и делала мелкие работы: затачивала топоры, ножи и научилась ремонтировать бензопилы. Наступила уже третья весна. Бурно разлились притоки рек и Толя вместе с Фросей поехали в район на склады, получать запчасти для бензопил. Фрося заглянула в вагончик, где, когда – то жила. Там отдыхали незнакомые ей девушки, приехавшие из трассы. Одна из них взяла сигарету и вывела Фросю во двор.
- Пусть спят. У нас мест свободных нет.
- Я жила, когда – то здесь…
- Тут все уже несколько раз поменялись, особенно, после первой зимы. Одна Катя и осталась. Вон, она идет.
К вагончику медленно шла Катерина. - А, это ты. Знаю, что у тебя с Машковым трали — вали, вся трасса анекдоты про вас сочиняет, как малый Толя боится тебе признаться в любви. - Глупости говорят, мы с Толей дружим. Ты чего так медленно ходишь?
- В первый год обморозила правую ногу. Нам солярки не подвезли и продукты кончились, и мы, чтобы не замерзать в вагончике, решили пять километров к соседям перейти. Хорошо, что мы им сообщили по рации, и они выехали на санях с собаками, а то замерзли бы мы в тайге. В больнице ногу мне сохранили. Не хочу об этом вспоминать… Знаешь, есть бригадиры, которые заботятся о своих людях, как твой Машков, а есть сволочи, на медаль работают и вовремя не заказал наш бригадир поставку. Кого обвинять? Начальство? Когда бригадир нерадивый, сопляк, художник, мать его. Укатил сейчас он в свою столицу.
- Почему не уехала домой?
- Куда? Я ведь детдомовская. Васильевич взял меня в управление уборщицей работать. Да, еще перевожу с немецкого языка с помощью словаря и справочника техническую документацию. Слыхала, нам ФРГ Магирусы поставляют, скоро появятся они у нас на трассе. Васильевич договаривается по своим каналам, чтобы меня в госпиталь положили в Москве на операцию. Вылечусь и снова сюда приеду. Тут у меня есть надежда получить жилье. А ты чего приехала?
- Получать на складе новые топоры и запчасти к бензопилам.
Побыв полдня в управлении, они выехали на трассу, прихватив новых двух рабочих в бригаду. Вадим сразу стал уделять внимание Фросе. То конфетку подарит, то хвалит ею приготовленную пищу. - Остынь, — сказал, всегда молчаливый Николай. – Не про тебя она.
- А сейчас, посмотрим.
Он подошел сзади Фроси и ухватил ее за талию.
Фрося развернулась и ударила его половником по лбу. Вадим пошатнулся, но устоял на ногах.
- Понял, занята уже…, - прошептал он.
А когда Вадиму сказали, что его очередь стряпать на кухне, то он растерялся. - Я не умею. - Мы все не умели, а научились. Тушенку откроешь и вывалишь ее в кашу.
- А, как кашу варить? - Иди сюда ко мне, сегодня кашу сварим вместе, — сказала Фрося.
- А, половником бить не будешь? - Буду, если будешь нерадивым учеником.
Настало тепло и весна в третьем их году выдалась очень теплой. Как – то само собой получилось, что Фрося стала в пару к бригадиру. Они вместе потянули руки к бензопиле и стукнулись лбами. Оба засмеялись. Они ушли далеко от бригады и валили деревья, Фрося была направляющей. По тоньше дерево Фрося спиливала сама, а Толя направлял.
- Правей возьми, а теперь толкай. Эх, сейчас помогу.
Он направился к Фросе, смотря себе под ноги. Дерево треснуло и стало валиться. - Толя, - закричала во всю мочь Фрося. Толя отскочил в сторону и ветки все - таки его хлестанули по плечу. Толя упал, а Фрося бросив в траву бензопилу, помчалась к нему.
- Толечка, родненький мой, открой глазки. Толечка…
Она целовала его лицо и причитала:
- Ой, Толечка, так я тебе и не сказала, что в первый день нашей встречи я влюбилась в тебя.
- Скажи сейчас, - обнимал ее уже Толя.
– Наконец – то мы вместе.
- Ребята увидят… И предложение ты мне еще не сделал.
- Делаю, сейчас…
Ярко светило солнце на голубом небе, верхушки деревьев шелестели…
- Не знал, что так красиво на небе. Лежа на ветках, только сейчас увидел. Как хорошо на душе, петь хочется.
- Толя, а когда мы поженимся?
- Э… Поженимся, а ты чего не сказала о том, что ты еще не пробованная.
- Ты не спрашивал, а мне было стыдно сказать о том, что не было у меня парня. - Дуреха… Слышишь голоса, там у ребят что – то случилось. Приводи себя в порядок и выходи первой, как будто - мы врозь. Не обижайся, ты была своим парнем, а теперь моя, а ребята без баб. Обидятся, пока скрывать будем. Ну, иди же.
Толя подходил уже к голосам, как услышал плач Фроси, он побежал:
- Что случилось? - Вот посмотри, это сопляк медвежонка завалил, — сказал Вадим.
- Как получилось, Слава?
- Мы спилили дерево и Кузьмич пошел к следующему дереву с бензопилой. Я наклонился за топором и сзади кто – то укусил меня, чуть не за жопу. Я повернулся и увидел медведя, ну и рубанул его топором по голове. Потом я увидел, что это медвежонок, а со страху он показался мне большим медведем, — плача рассказывал Слава.
- Дал бы я тебе… - Не махай Вадим кулаками. Где – то бродит его мать и горе нам, если она застукает нас здесь, - сказал Кузьмич, житель реки Амура.
– Бросаем работу, Толя иначе она нас всех разорвёт. Оружия при нас нет.
- А, что с бензопилами мы с ней не справимся? - Нет.
- Кончай работу. Уходим и поедем в поселок, посоветоваться нужно с Васильевичем. - Про медвежонка никому не говорите в поселке, иначе нас выгонят из него, — предупредил Кузьмич.
Вадим вскинул на плечи медвежонка.
- Брось.
- Живое мясо. Знаешь, какое вкусное у них мясо.
- Вадим, оставь его. Пошли, а потом, на машине уедем в поселок. Васильевич выслушал Толю, покивал головой.
- Может быть, байки рассказывают о матери звере. Нет у них чувств сострадания.
- Трофимович говорит, что они больше привязаны к малышам, чем люди.
- Ладно, пока тут обтирайтесь. Помогайте строить дома в поселке, а туда я бригаду другую направлю, - сказал Васильевич, узнав о о причине побега из трассы своих работников.
Через несколько дней Васильевич пришел на стройку домов.
- Толя, ваш вагончик перевернут и его, как будто грызли. На трассе ребята видели огромного медведя, в росте примерно два метра. Постоял он на задних лапах, как будто что – вынюхивал и скрылся в лесу.
- Она нас ищет. - Не говори глупости, это я старый дурак, повелся на ваши байки. Новый участок организовываем, осенью поедете туда, за пятьдесят километров отсюда.
Каждый вечер Фрося брала одеяло и свернув его в пакет, уходила в лес, и Толя уже шел сзади нее, в руках нес свое одеяло. Они долго любовались ночным звездным небом.
- Толя, до какой поры скрываться будем. Девчонки из вагончика уже посмеиваются надо мной. Давай поженимся. - Ну, не сейчас, прямо под небом. Решим, что – то к осени.
- Хорошо, у нас в деревне все свадьбы гуляют осенью, дешевле свадьба с огорода выходит.
- Во. А, у нас нет огорода.
Осенью Васильевич предложил его бригаде уехать на новый участок.
- Почему Фросю обижаешь, как воры, крадете друг у друга любовь. Жениться вам уже пора, на снегу не побалуешься с ней, — сказал Васильевич.
- Жениться, Васильевич, это ответственное дело, жену не выпрешь в шею, если надоест, а с любой любимой можно оттолкнуться так, что отскочить можно очень далеко друг от друга. Я к Фросе примеряюсь. Характер у нее будь здоров, побаиваюсь я ее немного. - Баламут ты, Толька, я бы сам на ней женился, да не потяну ее, стар стал. Ты иди, а то ко мне пришли ходоки оттуда, где будешь трассу прокладывать, она через кедровый лес проходит. Толя выглянул в окно вагончика.
- А, это что за чудо?
- Шаман с делегацией. Взятку привез для Москвы. Думает, что кто – то согласиться. Трасса ЛЭП уже потянулась через кедровок. Шаман застучал в бубен, приглашая начальника выйти во двор.
- Пошли со мной, для солидности, — сказал Васильевич.- Вам отказала Москва, — сказал Васильевич, подойдя к шаману. – Подарков никаких не надо.
Шаман пристально посмотрел на Анатолия, развернулся и пошел. За ним пошли соплеменники, оставляя мешок перед Васильевичем.
- Что же там? Шкурки чернобурки. Нельзя мне брать. Мать его, при всех мешок подсунул, нет, чтобы в канторе дать. Фрося, догони этого старого черта и верни ему шкурки, — попросил он, проходящей мимо них Фросю. Фрося взяла мешок и побежала за шаманом.
- Постойте.
Шаман смотрел на нее с удивлением. Он доходил в росте до ее плеча.
- Васильевич сказал, чтобы вы забрали мешок.
- Мы его принесли, попросили своего Бога, помочь нам. Васильевичу будет хуже, что он отказался. Мешок нам больше не принадлежит. – А чей он? - Твой, если ты его держишь в руках.
- Отнесу его обратно, — сказала Фрося и повернулась, пошла, а потом, побежала к вагончикам. Из кармана фуфайки у нее выпала варежка, сплетенная из тонкой нитки. Шаман кивнул головой и его соплеменник, подобрал варежку, отдал шаману. Тот засунул ее в привязанный мешочек к хэгилмэ.
Шаман сидел возле костра и грел свои старые кости. Он думал и к нему никто не подходил, так как было запрещено. Шаман бормотал заклятья на тех, кто осмелиться проложить трассу через вековой кедровый лес. Это их была кладовка и они каждый год собирали шишки, для пропитания и для лечения людей. ( продолжение следует).