Там, Где пехота не пройдёт
и бронепоезд не
промчится, Максим на
пузе проползёт и ничего с
ним не сучится…
/Максим Перепелица/
Помню себя ребёнком. Часто приставал к отцу – предлагал побороться на руках. Теперь это называется рейслинг.
Папа поддавался и проигрывал, потом поддаваться перестал и мне, уже повзрослевшему приходилось бороться серьёзно. Отец, мастер спорта по гимнастике, сильный мужчина, конечно, побеждал и мне было не обидно.
Когда мне исполнилось двадцать пять, папа проиграл упорное соревнование. Мне, ценой колоссальных усилий, удалось его побороть. Отец был этому очень рад и поздравил меня. Меня эта победа сильно расстроила – стало понятно, что пятидесятилетний мужчина, фронтовик, дважды раненый и перенесший контузию, начал стареть…
Мой старший сын старался, всегда и во всём опережать и превосходить меня. Первая победа состояла в том, что дата его рождения на два дня опередила мою. Он взрослел и опережал. Когда ему исполнилось двадцать пять, мне не пришлось поддаваться – он победил, припечатав мою руку к столу, в честном бою. И радовался, бурно. Меня его победа, тоже, порадовала. На день рождения он получил от меня в подарок дачный домик на колёсах.
Для того, чтобы растаможить подарок, надо было разок смотаться на этом приборе обратно в Германию и, возвратившись, совершить обряд таможенной регистрации, заплатив родине мзду. Такие были правила для транспорта, прошедшего границу с обязательством возврата. Когда наступил срок возврата машины, сын не мог поехать, поскольку в разгаре был гоночный чемпионат, победа в котором, для него была очень реальна.
Помощь предложил мой друг, Валерий. Мы были неразлучны с ним тогда, уже двадцать семь лет и остаёмся близки по сей день. Он поедет за рулём попеременно с сыном Тёмой. С ними – мой брат, Игорёк, который должен будет остаться в Германии для работы. И, пользуясь оказией, ещё четыре приятеля сына, не занятые в работе на гонках. Команда Валерия пригонит в Россию два Ягуара, Лендровер и Мерседес с прицепом - машины, которые ждали отправки. На прицеп решено было закатить ещё, какую-нибудь, машинку.
Они ехали весело и не спеша. Легко прошли брестскую таможню, перекусили по походному – керосинка «Шмель» разогрела суп из пакетиков.
К супу, какой-то ещё харч, и вперёд, с песней на таможню польскую. Да, не тут-то, было. Валерик, вдруг, вспомнил, что сонный таможенник должен был поставить печаточку на документик, сопровождающий передвижную гостиницу. Но, не поставил. То есть, надо просто, вернуться в Россию и поставить штамп. Очередь на таможне, в обратном направлении, дня на три. Лето, жара несусветная – стоять в очереди потно и липко. Стало не до песен. Мобильника у них не было.
Но, Валерий не прост. Бумажку в целлофановый мешочек. Шорты с маечкой и сандаликами в пакетик и грациозно купаться. В реке Западный Буг, которая надолго разделила нас с поляками.
Одежду он привязал к голове, по примеру милиционера из старенького детского анекдота .
«Мальчик подошёл к милиционеру и спросил,- Дядь, а зачем у тебя ремешок на фуражке?
- Ну, когда ветер подует, я ремешок под подбородок закреплю и фуражка не улетит.
- А?! А я думал, чтобы ты хлебальник не разевал.»
Из Тересполя в Брест, вплавь, держа в зубах пакетик. Получилось – незаконно пересечь границу, поставить печать и, вновь незаконно вернуться к ожидающей команде, заново проголодавшихся попутчиков.
На следующий день, под вечер, мы встретились в Швабегге, в гостинице супругов Майер. Разместили в ней путешественников и скопом на ужин, в Швабмюнхенский ресторан молодящейся рыжей швабки, Хильтон. Отдых в ресторане удался на славу. Вели себя достойно, все. И немцы.
Два дня ушли на оформление всяческих бумажек и подготовку к отъезду экспедиции. Посетили итальянца Гаэтано, который, всё ещё, находился под впечатлением от ансамбля Феникс. Съездили в Аугсбург, чтобы осчастливить их торговый центр. Шоп тур получился – все были довольны и готовы к возвращению на родину.
Караван был внушительный. Передвижная квартира с душем, туалетом, кабинетом и спальней. А также, кухней и музыкальным оборудованием. Следом, два Ягуара и Лендровер. И, за ними чёрный трёхсотый Мерсючок с прицепом. На прицепе, опять-таки, чёрный БеЭмВешник, пятёрка.
Ягуары и Лендровер были приобретены на деньги сына. В то время было несколько способов вывезти и вывести валюту из России. Самый законный – открыть валютный счёт, для российской фирмы и перебрасывать средства на зарубежную фирму. Этим способом не пользовались. Трудно, практически невозможно было всё. И открыть и перевести. Перевод отпадал. Перевоз, тоже. Пересекая границу можно было провозить смешные суммы. Их хватало лишь на приобретение барахла, в ограниченном количестве. Чаще всего, пользовались услугами, так называемых, «конвертаторов». Под, какой-либо, липовый договор переводили рубли на счета их фирм, а они отдавали деньги, за вычетом платы за услугу, уже за рубежом, со своих зарубежных фирм. Конвертировать могли либо особы, приближенные к императору, либо умельцы близкие к центробанковскому кругу.
Однако, мой отчаянный сын избрал кратчайший, но опасный способ. Он поставил одну сумку на ленту для просветки, а вторую ногой пропихнул мимо таможенника.
Когда мы встретились в аэропорту Франкфурта, поскольку, билетов на Мюнхен купить не удалось, он бросил на заднее сиденье сумку и сказал, - вот баксы привёз, хочу машины купить. Шансов протащить через кордоны в аэропорту Шереметьево этот груз, ну просто, не было. Он протащил.
Перед отъездом, потихоньку сказал Валерию, - В очереди, на границе, попроси шпану найти Нельсона, или Веню. У меня с ними договорённость. Они проведут без очереди и скажут пароль для того, чтобы мерзавцы-грабители на дороге пропустили без приключений. Не повидав, дальше не двигайся. Шпану узнаешь легко - они предлагают услуги по преодолению очереди.
Больше, приключений не было. Была длинная дорога. Сначала бывшая ФРГ со скатертью дорожкой. Потом, бывшая ГДР, с дорогой похуже. Потом, Белоруссия – почти без дорог и с мусором на обочинах. И, наконец , родная земля. Так, почти по ухабистой, земле, вдоль помойки до Москвы и доехали. Это было давно. Сейчас, говорят, что наши дороги, тоже, пригодны для езды и обочины чистые.
Два слова о читателях. Это те, кто читает. Есть, ещё листатели – это которые листают. Они либо умеют по диагонали, либо - лень читать.
Когда славный житель Чукотки поступал в литературный, его спросили, читал ли он Пушкина, Достоевского, Толстого. Чукча не читатель. Чукча – писатель, - ответил гений.