Она бежит сквозь редкую поросль деревьев, раздвигая руками хлещущие по лицу ветки; боль в правой ноге при каждом шаге отзывается во всем теле тошнотворной слабостью. Сумрачная расщелина меж двух заросших тонкими деревцами отрогов гранитного холма до краев полна сочным ароматом зелени. Здесь сыро, но очень жарко: кажется, что жара веками копилась на ее дне, чтобы обрушиться на каждого, кто однажды проникнет в ее глубины. Горячий влажный воздух с трудом проникает в легкие, она почти задыхается, но все равно бежит, не оглядываясь; ведь если обернуться, то впереди может возникнуть Это. Ему все равно, что она перемещается в пространстве, Это может появиться где угодно. Оно поселилось в ее голове и теперь преследует ее ; ей нет от него спасения. Это - она сама, ее сумасшествие.
Бах! Она спотыкается о поваленное дерево, и , сдирая кожу на плечах, катиться вниз по колючему кустарнику. Раненая нога, ее предатель, со всей силы ударяется о камень, и боль , взрываясь во всем теле, вызывает у нее громкий вскрик. Нет, этого не может быть, именно сейчас, когда спасение было так близко...
Она не пытается встать, а лишь всем телом вжимается во влажный песок, стараясь стать незаметной. Вышедшее из облаков солнце жжет ее кожу сквозь редкие листья, но ее бьет дрожь. Сердце стучит в сумасшедшем ритме. Внезапно позади себя она слышит слабое шуршание листьев. Она замирает. Вот опять, теперь сзади и справа. Это рядом с ней.
Ей уже не уйти. Пусть. Крепко зажмурившись, она переворачивается на спину. Песок шуршит совсем рядом. "Пожалуйста, прости меня," - рождаются в ее душе запоздалые слова; осознание того, что прощение пришло, так странно, но ей становится легче. "Прости меня... И прощай."
Ее рука разжимается, и песок течет сквозь ее пальцы, течет как время, которое не остановить и не повернуть вспять. Тишина вокруг отзывается биением сердца в ее груди.
И вдруг она чувствует, что рядом никого нет. Она ощущает это каким-то неведомым ей самой чувством. Она открывает глаза. Это уже не здесь, оно покинуло ее. Но надолго ли?
Собрав последние силы, она приподнимается и, припадая на больную ногу, с тихим стоном ползет вперед.
Вперед. Там, где ждет ее безопасное место. Ее пляж.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
НАЧАЛО.
1.
- Ох, ну до чего же здорово, - говорит Лука и с шумом обрушивается на полотенце возле Майи. Как большой мокрый пес, он разбрызгивает вокруг себя прохладные капли и, немного задыхаясь, советует:
- Сходи, попробуй!
- Жарко, потом, - нехотя отвечает она и поправляет лямку купальника; на ее плече блестят маленькие капельки влаги и кажется, что вся ее молочная кожа как бы переливается перламутром.
Они расположились в тени мангровых кустов, от которых рукой подать до океана, лениво катящего к берегу белые барашки волн. Солнце, хоть и клонится к западу, еще палит вовсю. Песок пахнет влагой и морем; постепенно их обоих охватывает послеполуденная нега, когда хочется говорить обо всем и ни о чем. Майя, перевернувшись на спину, задумчиво щурит глаза от солнечных бликов сквозь листья; легкий ветерок колышет их, и солнце, играя, создает причудливую вязь света и тени на ее лице.
- Таким белоснежкам, как ты, вообще загорать нельзя, - говорит Лука и охватывает ее внимательным взглядом. - Не знаю, как тебе в голову пришло приехать сюда, где солнце жжет, как проклятое...
Майя глядит на него снизу вверх, немного прищурившись; сам он загорел до черноты, и его смуглая кожа блестит на солнце, как доспехи древнего воина. Отвечать ей неохота, да Луке это и не надо. Он подвижный, как стрекоза; его жизненное кредо - быть всегда и везде. Его черные блестящие глаза восточной красавицы почти все время весело блестят, а тонкое лицо с крупным носом как будто вынюхивает жизненные перипетии, чтобы оказаться на их пути. Неторопливая молчаливая Майя кажется полной его противоположностью - но вот, гляди-ка ты, и крайности сходятся...
Продолжение можно прочесть в статье "Ущелье. Часть 1".