Максим был влюблен в Дашу еще со студенческой скамьи, но девушка не отвечала взаимностью. После диплома оба в течение несколько лет создали семьи, у обоих родились дочки, ровесницы. И оба развелись. Недолговечным оказались и брак "по залету", и брак "от одиночества".
Максим стал снова ухаживать за Дашей, робко и осторожно.
Даша повзрослела, обрела практичность. Хорошо зарабатывающий Максим - куда более надежная опора по сравнению с бывшим, безалаберным симпатягой. И вот Даша и Максим поженились. Родился сын Данилка.
Максим платил бывшей жене хорошие алименты. Иногда брал дочь, чтобы куда-нибудь сходить вместе. Даша относилась с пониманием - ребенок есть ребенок, требует и средств, и внимания.
Проблема возникла, когда дочерям было уже по 13 лет. Однажды Максим привез свою дочь с ее вещами и сказал, что теперь она будет жить здесь.
Бывшая жена Максима уезжала в Швейцарию, к новому богатому мужу. Эрика, так звали дочку Максима, пока поживет у них с Дашей. Нууу, пока швейцарский муж привыкнет к мысли, что есть еще и дочь.
Даша не усомнилась, что ситуация временная. Девочку даже назвали Эрикой, не по-нашему, будто заранее готовили, что жить она будет не в России.
Квартира у Даши с Максимом уже была совместная, просторная. Для Эрики нашлась даже отдельная комната. Должно все утрястись. Уж если Даша справлялась со своей Полей во всем неистовстве ее пубертата, то с этой тихой, растерянной девочкой проблем быть не должно. Тем более, это ж временно...
Вечером первого же дня Даша рванулась из кухни в гостиную на истошный крик и визг Эрики. Она лупила 6-летнего Данилку, а тот только молча прикрывался руками. "Он меня бил! Бил!" - вопила Эрика и что есть сил молотила кубиком от лего куда попало.
Как выяснилось, играя, Данилка попятился, не видел стоящую позади Эрику, чуть не упал и нечаянно ударил ее игрушкой, пытаясь удержать равновесие. До этого Эрика молча наблюдала за ним.
Даша была в шоке.
- Он не хотел со мной играть! - тоном трехлетнего ребенка обиженно выпалила Эрика.
Когда подобное повторилось, Даша растерялась. Это было похоже на умственную отсталость Эрики. Но внешне - девочка как девочка, связная речь, обычная скорость реакции. К сожалению, Максим самоустранился от вопроса, сославшись на занятость на работе, и предоставил Даше разбираться самой.
Для перевода Эрики в ближнюю школу Даша заранее написала заявление на недельный отпуск. И тут выяснилось, что до этого училась Эрика в школе-экстернате, куда ее возили дважды в неделю, а в остальные дни к ней ходили репетиторы. На оплату школы и репетиторов уходила солидная часть алиментов. Тем не менее, училась она плохо и еле-еле переходила из класса в класс.
"Так вот почему Эрика так нелепо, по-детски, одета, хотя девица уже. Нет у нее ни велосипеда, ни роликов, ни планшета. - догадалась Даша. - У матери не оставалось денег на все это."
Но Эрику и не интересовали ни одежда, ни компьютер, ни другие подростковые забавы. Она будто осталась в младенчестве, несмотря на высокий не по годам рост. Даже мимика ее миловидного личика искажалась, как у маленького ребенка, а не у подростка, когда она злилась или капризничала.
Сильная женщина Даша пыталась искать решение. Психологи, корректирующие педагоги, форумы в интернете по теме. Везде рождались все новые версии и диагнозы.
Разгадку странного поведения Эрики нашла знакомая пенсионерка, в прошлом школьная учительница математики. Ее Даша наняла в качестве репетитора для Эрики, и они, по крайней мере, ладили между собой. С другими Эрика скандалила и капризничала.
Учительница-пенсионерка пролила свет на историю Эрики. Когда родители разошлись, Эрике было 3, и мать ретиво занялась устройством личной жизни. Эрика недолго ходила в детсад, откуда ее вынуждены были забрать с диагнозом "несадиковский" ребенок. И стали оставлять... нет, не с няней. На это уже не хватало денег, ведь для личной жизни матери нужно было хорошо выглядеть. И не с бабушкой. Бабушка и мать Эрики - одного поля ягодки. Им обеим надо было хорошо выглядеть и устраивать личную жизнь. Эрику оставляли с ПРАбабушкой 74 лет.
Прабабушка полюбила девочку, и очень жалела "сиротинку при живых и здоровых родителях". Из-за больных ног старушка практически не водила Эрику гулять, боясь недосмотреть и потерять. Никогда не ходили они в театр или на другие детские мероприятия. К 7ми годам Эрика уже и сама не просилась на улицу, не рвалась общаться со сверстниками. Она стала впридачу "нешкольным" ребенком. Для таких школа-экстернат - решение оправданное.
Годы шли. Девочка росла, прабабушка старела. Они походили друг на дружку, этакие две старушки. Девочка проводила много часов перед телевизором. Читала детские книжки, оставшиеся дома с давних времен. В какой момент погасла естественная пытливость ума и энергия детства, теперь неизвестно. А потом прабабушка умерла.
***
Как и все временное, ситуация с Эрикой затянулась. Девочке шел 15й год. Она не только не выправилась поведением, но все стало еще хуже.
Поля, совсем не простая дочь Даши, несмотря на подростковые выкрутасы, как миленькая, убиралась в своей комнате, отводила братишку в сад, могла как-то готовить, справлялась со школой.
Эрике поручить нельзя было ровным счетом ничего. Ее не удалось научить что-либо делать по дому. Она ломала бытовую технику, сжигала кастрюли, забывая выключить плиту.
У Даши опустились руки. Максим участвовал в ситуации вяло и скоро устранялся после дежурных "подожди, вырастет, будет все хорошо". Даша понимала - хорошо не будет. Жить с Эрикой в одном доме всегда ей было страшно. Страшно за младшего Данилку, которого Эрика пыталась лупить время от времени. Страшно за Полю, которая бесилась, что у нее много обязанностей по дому, а "эта лошадь не делает ни черта".
И что обидно, Максим был будто слеп к проблеме в семье. Убеждал все время, что Даша преувеличивает. А ведь он продолжал платить бывшей алименты на протяжении всех этих "временных" полутора лет! Пока где-то там его бывшая налаживает новую жизнь.
Где же искать решение отчаявшейся женщине?
Собрав в кучу все женские советы - от дурацких магических ритуалов до самых коварных идей, а также советов юристов - Даша разработала такой план. Она убедила Максима, что нужно подать в суд а) на отмену алиментов, б) на назначение алиментов бывшей жене, в) на выделение доли Эрики в квартире бывшей жены.
Не сильно быстро, но план сработал. Как только бывшая Максима сообразила, что решение суда будет не в ее пользу, то прискакала за Эрикой. Матушку свою она также вывезла в Швейцарию, а их квартиру они сдавали. Плюс алименты. А теперь ни того, ни другого не будет. Забрав девочку, она сохранила финансовую часть, как есть, то есть как ей удобно.
И хотя Даше было жаль загрустившего Максима, она почувствовала несказанное облегчение от того, что освободилась от его дочери. Когда ее мучила совесть, что не справилась, не смогла подружиться с ребенком, она говорила себе:
- А разве я не сама разбиралась с выкрутасами собственной дочери? Разве это Максим ездил к Пелагее в больницу, когда та сломала ногу, занимаясь паркуром? Разве не я сама, без помощи Максима, после работы контролировала дочкины занятия, чтобы та не отстала от школы?
- Разве Пелагея, на костылях, дома, была полностью освобождена от домашних обязанностей? Нет! Она сидя гладила белье, и пылесосила, перемещаясь на костылях.
С собственной дочерью Даша разбиралась всегда сама, Максим дипломатично не вмешивался. Зачем же на нее, на Дашу, повесили этакую современную Маугли, выросшую без человеческого общества? И это почти даже не фигура речи, а так и есть. Разве это по силам работающей женщине с двумя детьми? Сделала, что могла. Все!!
Слава богу, собственный брак уцелел. Может, только пока...