Поздней осенью в лесу необычайно тихо. Птицы улетели в теплые края, а кто остался – синички, поползни, сороки – те перекочевали поближе к человеческому жилью, где прокормиться легче.
Иду по лесной дороге, усыпанной мертвыми октябрьскими листьями, а они все падают и падают с берез и осин. Клёны еще раньше освободились от своих пышных одежд. И дубы уже простились со своим медным убором. Я впервые сейчас заметил, что самые крепкие и могучие деревья в лесу все свои мускулистые длинные ветви протянули на юг. С северной стороны стволов у дубов ветвей почти не было. Царь деревьев тоже ценит тепло и свет!
Мне захотелось посмотреть, нет ли поздних опят. Бывает, они стоят в эту пору поодиночке, укутанные листвой, на толстых мясистых ножках. Этакие веснушчатые крепыши. Я свернул с дороги в орешник, выросший на месте бывшей вырубки. Не прошел и пяти шагов, как увидел ёжика. Я почему-то всегда улыбаюсь, когда встречаюсь с этим колючим неуклюжим зверьком. Забавный он какой-то, и не злой.
Ёжик не испугался человека. Он притих под кустом на подстилке из павших листьев и, как мне показалось, о чем-то глубоко задумался. Я присел рядом с ёжиком на корточки и попытался угадать его мысли.
Мне было известно, что ежи живут поодиночке. Родился на свет, попил месяц мамкино молоко, окреп, околючился и ушел в свою жизнь. Ни мамы, ни папы, ни братьев и сестер рядом. И зимуют ежи порознь, каждый в своей норке. В октябре устроят себе постель из мха и сухих листьев и спят всю зиму до апреля, как медведи. Главное, чтобы хватило жира, накопленного за лето
Вспомнил я все это и удивился: как мы с ёжиком похожи! Я тоже буду зимовать в деревне один, в маленьком своем домике. Только спать полгода не получится, надо будет печку топить, щи да кашу варить, снег возле дома чистить и воду из колодца носить. Меня такая жизнь нисколько не пугала, потому что дровами и продуктами запасся достаточно. А самое главное, я знал, что пройдет время, кончится долгая зима и снова будет тепло и солнечно на земле. А этот молодой ёжик будет зимовать в первый раз, он, наверное, думает, что теперь всегда будет так холодно и тускло и потому грустит.
- Не грусти, всё будет хорошо! – сказал я ежу.
Зверек в ответ глубоко вздохнул и закрыл глаза. А я отчего-то вспомнил давний случай, когда ночью на реке ловил сомов. В качестве наживки надел тогда на крючок лягушонка. Осторожно зацепил за лапку, чтобы он был живой, и забросил в воду. Через какое-то время достал из воды свою снасть, чтобы проверить крючки. Посветил фонариком и увидел, как лягушонок заслонил лапкой от света глаза, как человек. Мне стало не по себе. Я осторожно снял его с крючка и отпустил. Больше на лягушек я никогда не рыбачил…
А ёжик мирно дремал рядом со мной. Мне было приятно, что дикий зверек доверяет мне. Мы славно погрустили с ним в октябре, пора прощаться. Я погладил грустного ёжика по колючей спинке. Он свернулся в клубок и остался совсем один. И я вышел один на дорогу и пошел к дому.
А через два дня выпал снег…