Однажды меня спросили: «Как можно смеяться над смертью?». Я не ответила ничего, а просто рассказала анекдот про мертвого ребенка. Смешно? Как по мне – да. Просто потому что невозможно объяснить человеку соль черного юмора – ты либо понимаешь его на подсознательном уровне, либо нет. Он не для всех. Как не для все и черная комедия «Мышьяк и кружева».
Действие открывает музыкальный джазовый номер в исполнении трех девушек – две в черном и одна в белом с крыльями за спиной. Не думаю, что в их амплуа нужно искать какой-то символизм – это просто красивое сочетание противоположных оттенков. Зато приятно видеть, что черный доминировал. Этот номер задавал общее настроение, пожалуй, с той целью, чтобы подготовить тех зрителей, которые по своей наивности не были готовы к искрометным специфическим шуткам.
Касательно первого акта – как мне показалось, он вышел слишком затянутым, много чрезмерной демагогии. На мой взгляд, отношения между тетушками, первым появляющимся на сцене племянником и его невестой можно было бы раскрыть в диалогах, примерно, вдвое короче. Могу догадываться, что актеры несколько волновались, стараясь отобразить собственных героев максимально естественно, что частично их оправдывает. Но лишь частично.
Линия между Мортимером Брустером и Элен Харпер вышла слишком приторной, отношения не выглядели правдоподобными, скорее, притянутыми за уши. Впечатляющей оказалась сцена, в которой Владимир Садков и Евдокия Малевская исполняли дуэт – смотрелось живенько и чувственно. Меня эта парочка начала умилять после того, как был дан старт основной неразберихе в доме. Хочу отметить, что Владимир Садков, несмотря на уместную экспрессию и соответствующее персонажу поведение, совершенно не подходит на роль молодого влюбленного. Честно, больше смахивает на латентного маньяка, который решил через женитьбу взять жертву в долгосрочную аренду. Пожалуй, Владимир будет органично смотреться в образе Джека Потрошителя или таинственного Зодиака. В контексте «Мышьяка» такой оборот даже выигрывает. А если принять во внимание генетическую составляющую, то становится нисколько не удивительным.
Кстати, меня всегда забавлял и одновременного несколько раздражал прием: «Я тебе потом все объясню». Это касается не только «Мышьяка», но и любой другой театральной постановки – момент, когда герой ничего толком не объясняет возлюбленной и провоцирует конфликт. На мой взгляд, это способ искусственного взращивания противоречивой ситуации – в экстренных условиях, как правило, мозг начинает работать на благо, персонаж должен, казалось бы, наоборот, успокаивать девушку и, дабы не вызвать у нее желание самолично проверить, в чем тут дело, сказать, что есть небольшая проблема, с которой нужно срочно разобраться. Мельтешением и панической беготней он только концентрирует вокруг себя дополнительные неприятности и необходимости изъясняться с другими людьми. Видимо, «критик» не имеет общего корня с «критическим мышлением». Но такое наблюдение напрашивается, если рационально обдумать происходящее. В конечном итоге, это шоу, склоняющее зрителя принять на веру царящий абсурд.
Мне пришлись по душе джазовые вставки, мелькающие то и дело по ходу сюжета. Они позволяли углубиться в атмосферу старинного Бруклина и немного в подсознании обмозговать происходящее. Непродолжительные музыкальные перерывы позволяют впечатлениям слегка осесть, дают лишнее время посмаковать их. Эффект отодвигающихся картин создает дополнительный ассоциативный ряд, который усиливает ощущение несуразности и общего каламбура. С одной стороны, это должно уничтожать восприятие спектакля как чего-то реального, ведь, подобного в жизни не бывает… не бывает? Как раз диаметрально противоположное – жизнь состоит из сплошных каламбуров. А если она состроена из запланированных вещей, скрепленных и приведенных в состояние однородной массы, то это лишь модель жизни. Актеры буквально бросают в лицо зрителю – мол, смотри, это и есть настоящая жизнь. Причем делают это так естественно, так обольстительно, что многие, умывшись этим обстоятельством, когда выйдут на проспект, увидят вокруг себя нечто вроде «матрицы». Если в мозгу хотя бы одного человека вы заставите промелькнуть мысль «то, что я вижу каждый день – моя реальная жизнь или только иллюзия?», знайте – все усилия, потраченные в этот вечер, на этой сцене не пропали зря.
Меня задели импозантные и задорные тетушки в исполнении Марины Улановой и Татьяны Веремей. Их очарование закинуло удочку еще в диалоге с падре. Так непринужденно и самозабвенно говорить о смерти, с такой легкостью преподносить «тайное увлечение» - черт возьми, я не понимаю Мортимера. Я бы с удовольствием предложила тетушкам присесть и рассказать обо всех 12-ти трупах. Мне стало жуть как интересно, кем были их постояльцы. Но от вина бы я себя поберегла.
Тедди Брустер – его Вячеслав Штыпс сыграл так, что ненароком закрадывается мысль о том, что это именно тот президент, которого мы заслуживаем. Серьезно, оглянитесь на творящееся в мире социально-экономическое безумие – разве вы со мной не согласны?
Несмотря на то, что на тему смерти герои говорят постоянно и совершенно свободно, мне не хватило черного юмора. Наверное, это потому, что я привыкла к более жесткому его проявлению. Для меня чернота в представлении была выставлена на легкий уровень. Не дожали. Занизили концентрацию. Не удовлетворили. Но, как минимум, хорошо постарались. Как говорится, на первый раз прощаю.
Второй акт компенсировал все минусы первого – игра Владимира Яроша бесподобна. Мне понравилось в его манере преподносить себя все – постановка голоса, размеренная речь, отточенные, плавные, презрительные движения. Заискивающий «падший доктор» Петра Рябцева только подчеркивал криминальный образ Джонатана Брустера.
Кстати, на моменте с сигарой мне показалось, что она выпала случайно, а Владимир так ловко выкрутился. Отдельная благодарность гримеру Ксении Маточкиной за правдоподобный шрам на левой стороне лица Джонатана – хотя его темную привлекательность это нисколько не портит. Самый изящный костюм в черно-фиолетовых тонах – кажется, персонаж Владимира продуман до деталей. В контрасте с Элен Харпер – ее облик получился достаточно воздушным и нежным. Художники по костюму прекрасно вписали викторианские наряды без ущерба для общего замысла – они не сливаются с типичными «платьями» той эпохи, но при этом качественно отражают ее стиль.
Наверняка подавляющее большинство зрителей захочет привести сюжет к общему знаменателю, найти единый смысл происходящему. Только соль заключается в том, что его нет. Зрителю показывают, что так бывает. Просто так в жизни бывает – кто-то играет в покер, кому-то близки шахматы, а кто-то пытается переплюнуть родственников по количеству закопанных тел. А вас такое увлечение удивляет? По-моему, наш мир настолько сумасшедший, что подобные соревнования должны быть в порядке вещей. Скелеты, играющие на виолончели, смотрятся в конце как миньоны в детском мультике – невозможно не растрогаться.
Но, признаюсь, вы меня подловили – в тот момент, когда тетушки стали преспокойно рассказывать о своем подпольном хобби, я думала, что все сведется к стандартному прием «недоразумение». Мол, это все не то, чем кажется. Нет же! Как говорил капитан Воробей, «вы обманули меня, сказав правду!». Спектакль ничего не пытается переврать, он изначально раскрывает все карты в то время, как зритель запутывает сам себя. Тонко сработано!
В завершение хочу поделиться идеей, которой я сама загорелась. Я в первых рядах куплю билет, не пожалев никаких денег, если Мюзик Холл поставит историю Суинни Тодда. Надеюсь, мои изыскания будут услышаны (кроме того, это отличный шанс для вас компенсировать недостаток черноты).
