Япония вновь вступает в эпоху политической турбулентности. Сперва неожиданно для всех из-за болезни в отставку ушел премьер-министр Синдзо Абэ, проработавший на этом посту дольше всех предшественников. А затем премьерское кресло, и так же неожиданно для многих, занял не слишком заметный соратник Абэ — Ёсихидэ Суга. Он известен как мастер закулисных интриг и скрытой политической борьбы. В беседе с научным сотрудником Центра японских исследований Института востоковедения РАН Владимиром Нелидовым «Лента.ру» выяснила, чего ждать от «темной лошадки» японской политики и каким будет очередной раунд битвы за Курильские острова.
«Лента.ру»: Что же стало реальной причиной ухода Абэ — язвенный колит или все-таки что-то другое?
Владимир Нелидов: Подобные проблемы со здоровьем — серьезная вещь, это не отговорка. Да, многие направления политики Абэ действительно стали пробуксовывать — и «абэномика», и вопрос с конституцией зашли в тупик. Это тоже могло быть косвенными причинами, но его болезнь — это самое главное.
Тут еще нужно обратиться к японской политической традиции. Смотрите, Либерально-демократическая партия Японии (ЛДПЯ) у власти с 50-х годов с двумя непродолжительными перерывами. И подобные маневры — уход в отставку правительства, смена премьер-министра — обновляют кредит доверия избирателей. Это повторялось много раз, поэтому, может быть, поступок Абэ тоже укладывается в эту логику — пожертвовать оставшимся небольшим потенциалом, но при этом укрепить доверие избирателей к партии.
Что оставил Абэ своему преемнику? Какими достижениями и неудачами запомнится его эпоха?
Абэ, безусловно, лидер, который войдет в историю. И не только из-за его рекордного правления, но и из-за того, что ему удалось довольно многое сделать. Для внешней политики главную роль играет принятие закона о безопасности, который расширяет полномочия национальных сил самообороны, в том числе для участия в боевых действиях за рубежом. Во-вторых, считается успехом укрепление японо-американского союза. В Японии все понимают необходимость этого союза для обеспечения безопасности страны.
Можно провести такое сравнение: в России есть стратегические ядерные силы, они гарант безопасности нашей страны. Для Японии внезапно остаться без союза с США — все равно что для России внезапно лишиться всех своих ядерных сил.
Но вот на российском направлении у Абэ сделать то, что он хотел, не получилось: нет мирного договора, как и ощущения, что он приблизился. Это определенно неудача.
Не все получилось и во внутренней политике — в частности, с пересмотром статьи 9 конституции, которая была написана под диктовку американцев. Абэ хотел добиться того, чтобы силы самообороны были прописаны в главном законе. Это не возрождение армии и отказ от войны, абсолютно нет. В Японии старательно избегают даже этих слов — так, вместо «солдата» употребляют «чиновник сил самообороны».
Но сейчас у этих сил неоднозначный статус. Некоторые считают, что само их существование антиконституционно, дискуссия идет чуть ли не все послевоенное время. И, например, если кто-то из японцев вдруг попадет в плен, то противник сможет утверждать, что это не комбатанты, и те останутся без защиты по международному праву. Устроить референдум Абэ по этому вопросу не удалось — его бы не утвердила даже высшая палата парламента, да и общество по этому вопросу расколото примерно 50 на 50. Исправить ситуацию не получилось и вряд ли удастся в ближайшее время.
Главное достижение во внутренней политике — это так называемая абэномика. Это совокупность экономических мер стимулирования и реформ, которая позволила преодолеть длившуюся более двух десятилетий стагнацию. Хотя и здесь успехи смешанные: с одной стороны, «абэномика» дала эффект, с другой — многое было перечеркнуто коронавирусом. Кроме того, структурные реформы, которые должны были закрепить упомянутый
В любом случае, позиция японской стороны всегда заключалась в том, что решение территориального вопроса должно быть лишь предпосылкой заключения мирного договора. То есть сначала два острова, потом, может быть, мирный договор, а потом еще будем решать вопрос с двумя оставшимися. Получается, что для России декларация 1956 года — слишком много, а для Японии — слишком мало.
Скорее всего, российское руководство с помощью отсылок к тому документу просто хотело воспользоваться моментом и развивать отношения в экономике, избежать международной изоляции и, возможно, создать рычаг давления на Китай. Это просто был дипломатический маневр без изначального желания отдавать острова.