Анатолий Сурцуков
Рисунки Владимира Романова
Ни один из родов авиации так не связан с пехотой-матушкой, как армейская авиация. И в бой идёт она буквально «в обнимку» с наземными войсками, и обеспечивает всесторонне, и бытует рядом, разделяя все тяготы и лишения совместной боевой службы. Поэтому между командирами вертолётных и сухопутных частей складываются, как правило, дружеские, по-настоящему мужские, доверительные отношения, основанные на войсковых традициях выручки и взаимопомощи…
Во время войны в Афгане нам часто приходилось летать из Кабула в Газни, где был дислоцирован 191 мсп (мотострелковый полк). Конечно, через пару месяцев мы уже были хорошо знакомы с его командирами подразделений и командованием полка. Однажды, прилетев со своей группой в очередной раз в Газни, я застал на стоянке чем-то озабоченного командира полка.
– Слушай. Такое дело, – переминаясь с ноги на ногу, проговорил небритый, почерневший от забот, усталый подполковник.
– Понимаешь, с подвозом продовольствия дело что-то застопорилось. Запаздывают тылы. Жратва у солдат заканчивается, а нам скоро на операцию выдвигаться.
– Ну, а я чем могу помочь?
– Да вот, я гляжу, у тебя бомбы подвешены, аж по четыре штуки на каждом борту.
– Ну? На удар ведь собрались, – не мог никак догнать я мысль пехотинца.
– Во-о-т. А ты не мог бы случайно уронить одну «бондбочку» во-о-н на то озеро? Там рыбы, говорят, до хрена, мы бы её опосля подсобрали, и смогли бы ребятишек своих подкормить, а?
Н-да. Таких задач выполнять нам не приходилось. Афганцы почему-то рыбу не едят. Ну не то, чтобы совсем, просто не в постоянном меню у них этот продукт. Значит, урона большого мы им не нанесём. Опять же, вокруг, да и на самом озере ни наших, ни местных жителей не наблюдалось, по причине удалённости его от населённых пунктов.
Ну что ж, была не была, надо ж своих собратьев выручать! Выполнив своё основное задание, сэкономили один боеприпас и на обратном пути выполнили заказ.
Через день, снова прилетев в Газни, я поинтересовался у командира, как прошла акция, остались ли довольны заказчики.
– Всё нормально, командир, ты положил бомбу куда надо. Рыбы там действительно уйма. Только очень уж мощный боеприпас у тебя оказался. На поверхности озера только волокна да отдельные кусочки от рыбы плавали. А нет ли у тебя в репертуаре чего-нибудь поменьше, не такой зверской мощи?
– Ну-у, есть. НУРСы подойдут?
– О! Самое то! Давай, попробуй, а?!
Ну что ж. Снова, как и в первый раз, на обратном пути зашли парой на то самое озеро. Выпустив пару залпов ракет по водной глади, тут же зашли на посадку для дозаправки на полевую площадку подскока, где нас уже поджидал «заказчик». Он по рации связался со своей группой добытчиков и спешил поделиться с нами своей радостью. 7 НУРС – неуправляемый ракетный снаряд.
– Ну, командир, спасибо тебе большое! В самый раз оказались твои НУРСы! Три мешка рыбы набрали, приглашаю вечером на сабантуй!
– Спасибо. Нам вечером уже на другом конце Афгана надо быть.
– Жаль. Ну что ж. Бог даст – свидимся. Найду, чем отплатить…
И было нам приятно за то, что смогли помочь пацанам, которым и так очень несладко приходилось. А когда подбили один из наших экипажей, ребята из 191 полка, оказавшись неподалёку, двое суток вели бой, не подпуская превосходящие силы «духов» к вертушке, пока мы не смогли эвакуировать всех и оттащить на внешней подвеске технику…
А через полгода нам поставили задачу работать группой из восьми вертолётов с аэродрома Чагчаран, который находится в географическом центре Афгана. Аэродром – это слишком громко сказано. Из этого термина соответствовала ему только грунтовая полоса, в конце которой валялся разбитый Ан-26 местной авиакомпании. Точка была окружена высокими горами, непреодолимыми бОльшую часть года даже на вертолёте. В долине протекала шустрая речка под гордым названием Герируд. Аэродром прикрывал наш уси- 60 ленный мотострелковый батальон. Вокруг, примерно на 300 км, больше не было ни одной живой души «шурави», кроме нас. Топливо, боеприпасы, продовольствие завозилось на точку большегрузными транспортными вертолётами Ми-6 в течение полугода. Так уж редки были в этой местности дни с хорошей погодой, когда можно было совершить туда рейс. Вот такая нам предстояла «гастроль». Ну что ж, на то мы и люд военный, чтобы трудностей, аки врага, не бояться. Перелетели благополучно. Обосновались, освоились. Начали работать. Через неделю втянулись в своеобразный ритм боевой деятельности, и время командировки пошло заметно быстрее. Оказалось, что быстрее стали заканчиваться и продукты. Погода в этот зимний период не баловала, и перевалы в течение длительного времени не открывались для прохода бортов с продовольствием. Наконец, тыловик доложил, что продуктов осталось на два дня.
– Ну, что делать будем, комбат? – спросил я собрата по оружию.
– Как что? На рыбалку поедем, – ответил комбат, и тут же зычным голосом стал отдавать соответствующие распоряжения. В батальоне начала развиваться несусветная кипучая деятельность личного состава. Взрыкивая, плюясь чёрными клубами выхлопных газов, из капониров выбирались танки, БТРы, БМП8. В них загружались боеприпасы и другой необходимый скарб. Проверялось оружие, солдатам выдавались дополнительные запасы патронов в цинках, надевались бронежилеты. Лязг, шум, крик, дым! Наблюдая за всем этим столпотворением, я никак не мог уловить признаков погрузки необходимых для рыбной ловли снастей. Подойдя к комбату, спокойно взиравшему за этой организованной суетой, я спросил его:
– А где ж снасти-то? Что-то я ни сетей, ни удочек не вижу.
Комбат с удивлением посмотрел на меня.
– А мы на блесну ловить будем.
– Да где ж блёсны-то?
– А вот… – комбат покачал в руке гранату Ф-1.
– Да какая же это блесна? – всё продолжал наивно допытываться я.
– Вот как кинешь её, как блеснёт, так и собирай, рыбку-то! – невозмутимо ответил комбат. Вечером, оголодавшие на скудном пайке экипажи жадно поглощали приготовленную узбеком-поваром свежевыловленную таким способом речную рыбу.
– Да уж, вкуснотища! А как называется эта рыба? – поинтересовался я.
– Маринка. Горная форель, – ответил комбат.
– Там у ней вдоль хребта ниточка такая чёрная идёт. Ядовитая. Если не вынуть перед приготовлением – копыта можно откинуть, – не прекращая жевать, заметил он…
Вдруг как-то сразу аппетит исчез. Вспомнились отнюдь не стерильные руки повара-солдата и его сонное лицо с потусторонним взглядом…
Подумалось – а вдруг на какой-нибудь из рыбок он пропустил операцию по выемке этой самой чёрной метки? Но бог миловал, выжили все. А через два дня и Ми-6 прорвался к нам, улучив благоприятное окно в погодном расписании.