Зачем мне все это надо
Я родился в СССР, когда ему оставалось немногим более 20 лет, в семье научных работников и убежденных атеистов. Таким образом, мое воспитание было атеистическим вдвойне, можно сказать, и построено на научном #мировоззрении. Однако, некоторая неполнота «научного атеизма по-советски» стала ощущаться довольно рано – напрягало многое, вроде тезиса «борьбы с природой», пусть уже и сходившего на нет, или неубедительности «этики строителя коммунизма». Многолетние «фоновые» размышления о своем мироощущении побудили сесть и записать основные мысли на эту тему.
Кто бы что ни говорил, а, пожалуй, основной мировоззренческий водораздел проходит между религиозным и научным мышлением. Нет, конечно, было и есть много верующих ученых, но – сужу даже из опыта личного общения – эти части их сознания похожи на ложный сустав, когда целая кость ломается надвое, разлом затягивается гибким хрящом и половинки дальше живут и двигаются сами по себе, хотя бы даже конечность сохраняла определенную функциональность. Но исторический конфликт между этими двумя налицо.
Когда-то шаманы и жрецы и были, так сказать, интеллигенцией. Однако, отделение одного от другого наметилось уже в античную пору, тогда же произошли и первые из известных нам конфликтов и заявили о себе первые сознательные атеисты. Наступление темных веков пригасило противостояние методом исчерпания противников церкви. Оно вновь дало о себе знать с концом средневековья – сначала дискуссия велась только в плоскости «совместимости с верой» (как, например, вопрос шарообразности Земли в 15 веке), но постепенно наступление науки привело к тому, что период со 2-й половины 18-го века по 1-ю половину 20-го можно назвать эпохой неудержимого распространения идейного атеизма. Уже в наше время наступил определенный кризис – вмешалась и идеология, и политика, и даже экономика. Да и «научный атеизм», покинув ученую среду и попав в руки массовиков-затейников, обрел слишком уж много черт незатейливого материализма самого вульгарного пошиба. И если своей картиной материального мира научный атеизм бьет теософию как хочет, то с позиций этики последняя может оказать – и оказывает – серьезное сопротивление. Что до политической составляющей, она вообще не к ночи будь помянута.
Я стремился нарисовать картину #мироздания, которая в равной мере отвечала бы моим гносеологическим, этическим и эстетическим потребностям. Не скажу, что мне все нравится в том, что получилось, но определенное удовлетворение я все же получил.
Вместо предисловия
Свои взгляды я бы определил как атеистический космизм. В представлениях о материальном мире я опираюсь в первую очередь на современную #физику и вообще #науку – хотя бы потому, что сам работаю в одной из прикладных естественно-научных областей и много раз убеждался, что толковая модель явления или даже комплекса явлений дает ясную картину некоторой частички бытия. Картину непротиворечивую, открытую для новшеств, внятно отвечающую на большинство вопросов к ней и, главное, позволяющую осознанно добиваться каких-то конкретных и иногда новых, но заранее предполагаемых вещей. Если наука отвечает не на все вопросы, это не значит, что она не хочет отвечать – просто не может, пока не может. Как и религия, наука требует веры – веры специалистам в том или ином вопросе, так как ни один супер-гений не способен охватить своим личным разумом и тысячной доли общечеловеческих знаний. В отличие от религии, однако, наука опирается не на догматы, а на парадигмы, и если отказ от догматов убивает религию, то смена парадигмы – это часть жизни науки, ее даже омоложение. В отличие от религии, настоящая наука считает критику не ересью, а методом, имманентной частью научного процесса. Наконец, наука не претендует на всезнание и в то же время не приемлет принципиальной непознаваемости чего-либо – опять-таки, в отличие от религии.
Многие скажут, конечно, что религия и наука – не об одном и том же. Стоит ли, однако, отрицать, что есть много такого, «о чем» некогда была религия, а теперь – наука (случалось и наоборот, но – чуть-чуть и временно). И постоянно имеется некая область человеческого сознания, в которой присутствует и то, и другое, но сама эта область – непостоянна, она все время смещается. Это «фронтир», полоса контакта, в которой промышляют обе стороны, на которую они обе претендуют и которую ни одна не может считать вполне своей. И эта полоса ползет так же неотвратимо, как в Америке 17-19 вв сползал фронтир между белыми поселенцами и индейцами, пока вся Америка не стала «белой» (предупреждаю, аналогия между наукой и бледнолицыми чисто внешняя). Религия еще снимет немало скальпов, но ее будущее – сначала резервация (как уже было в СССР), а потом и интеграция в более прогрессивное сообщество. Для движения вперед, как известно, даже немытые ноги лучше ясной головы, только вот чего-то наивного и патриархального, оставшегося позади, немного жаль…
Прошу не воспринимать это как гимн науке – Михалковых и прочих гимнописцев без меня хватает. Но вот как капитализм объективно пришел на смену феодализму, так и тут. В конечном счете, клерикалам нечего противопоставить союзу науки и этики, кроме джахидов – ну так и эти когда-нибудь закончатся.
Исторически можно отметить несколько вех этого процесса. Когда-то каждое событие воспринималось как волевой акт некоего сверхъестественного существа, духа чего-либо – при этом, дух все же должен был соблюдать определенные правила. Мы бы сказали, что и ему не дозволялось нарушать законы природы; представления о таких сущностях дожили до весьма поздних времен в виде нимф, сильванов, леших, водяных и прочих горных духов. Постепенно сложилась идея сотворения мира – его известное единообразие, то есть закономерность множества явлений требовалось как-то объяснить. Наконец, у мыслящих людей стало не в чести объяснять каждое конкретное событие волей божьей. Логическим завершением процесса стало возникновение деизма – богу приписывалась только роль первопричины, законодателя, не отвлекающегося на ручное управление миром. Неудивительно, впрочем, что деизм не оброс живой религиозной практикой – обывателю и политику не нужен бог без интерфейса, а ученые быстро заподозрили (если и не сразу признали в силу инерции религиозного воспитания), что если богу еще можно найти применение в качестве исполнительной и судебной власти, то как законодатель он бесполезен – закон кодифицирует сложившуюся практику или сформировавшуюся потребность, в природе же устоявшийся порядок вещей уже не требует какой-то высшей санкции. Бог-творец тождественен природе – то есть, в нем отдельно взятом нет необходимости. Порядок здесь обратный – не создаются кем-то законы, по которым работает природа, но в ее явлениях имеется определенная система, явные повторы и подобия, равно как и «запрещенные» состояния, каковое все и кодифицируется человеческим сознанием. Иных законов, кроме придуманных нами, у природы не существует, и тем более не существовало до нас. Далее я буду говорить о законах природы, понимая под ними обобщение эмпирического опыта человечества, говорить как о факте, который сам по себе не имеет смысла. Смысл ему придаем мы.
И еще. Кому-то соседство математических формул и философских рассуждений может показаться неестественным. Но если вдуматься, дело просто в том, что язык математики, в отличие от «разговорных» языков, моложе самой философии, так что вопрос, скорее, в традиции, тогда как экзистенциальное наполнение иных формул будет, пожалуй, побогаче чисто математического.
В описании картины мира автор не претендует не только на откровение, но и на полноту изложения – его задача лишь обозначить существенные для его картины вещи, а желающий уже может найти их систематическое изложение в первоисточниках.
Почему важна «шкала мышления»
Физическая картина мироздания держится на 4 величинах – вещество, энергия, пространство и время. Их соотношение выражено в гениальной формуле Эйнштейна
E=mcˆ2
Пожалуй, даже не каждый физик осознает всю философию этой формулы. Во-первых, здесь «зашиты» размерности всех 4 «основ» – с энергией и массой (вещества) все понятно, скорость же – отношение пространства и времени. Во-вторых, если энергия и масса в любом количестве могут характеризовать любой объект, то скорость света – постоянная, присутствие которой символизирует существование в физической картине мира, наряду с 4 основами, еще и ряда констант, или постоянных (гравитационная, Планка, Больцмана и ряд других). В-третьих, согласно этой формуле, если любые 3 основных величины определены, то автоматически определяется и четвертая, но нет никакого предпочтения для выбора этих самых трех. Иначе говоря, здесь закодирован принцип переопределенности, избыточности информации о мире по сравнению с ним самим. Наконец, в-четвертых, если мы перепишем ее размерность в симметричном виде
Дж.секˆ2=кг.мˆ2
то увидим, что в одной степени оказываются, с одной стороны, масса и энергия, а с другой – пространство и время, т.е. можно говорить о существовании двух пар имеющих некое сродство величин, #массы-энергии и #пространства-времени. Ну и, наконец, существование в одном равенстве только сомножителей, без аддитивных частей, указывает, что при нулевом значении любой из переменных результат тривиален, т.е. тождественно нулевой. Сие обстоятельство наряду с разными степенями сомножителей указывает на логарифмичность шкал. Вот об этом поподробнее.
Во-первых, где «естествен» #логарифм, там ожидаемо масштабное самоподобие – так сказать, микрокосмы и макрокосмы. Массы элементарных частиц и массы звезд одинаково легко воспринимаются разумом, то же можно сказать про ангстремы и парсеки, электрон-вольты и мегаджоули и т.д. Во-вторых, если освоить «логарифмическое мышление», то, оказывается, совсем нетрудно представить себе, например, одновременную конечность и бесконечность времени или «выворачивание наизнанку» пространства.
Действительно, согласно принятой сейчас модели «большого взрыва», нашей Вселенной сейчас около 13.7 млрд лет (ну или диапазон 13.5-14 млрд). Вопрос, представляет она из себя все мироздание или только одну «метагалактику» среди множества ей подобных, достаточно условен – наш горизонт ограничен нашей #Вселенной, если это вообще можно назвать ограничением. Но есть один тонкий момент: время в 13.7 млрд лет, вообще-то говоря, отмерено по шкале, опирающейся на явления, известные нам здесь и сейчас, не говоря уже о том, что даже здесь и сейчас время по-разному идет для наблюдателей, движущихся с разной скоростью, находящихся в разных гравитационных полях и т.д. Теория относительности примиряет эти несоответствия – но именно что относительно, одни части целого относительно других, тогда как при сопоставлении состояний целого в разные моменты времени она уже не столь успешна, и появляется необходимость в некой «инфляции», и не только. Так, если момент «большого взрыва» принять за время «ноль», то самым ранним, о чем даже теоретически можно сказать что-то определенное, будет «Планковское время», или порядка 10-43 сек от момента БВ. Но при плотности Вселенной на этот момент, оцениваемой в 10ˆ93 г/смˆ3 (!), и соответствующей гравитации время замедляется до полной остановки практически во всем объеме вселенной! Т.е., тогда как по «внутренней шкале сверхплотной Вселенной» проходил очень небольшой отрезок времени, по условной «внешней» временной интервал можно считать стремящимся к бесконечности. По ней, уже на «Планковский момент» прошло бесконечно много времени от «начала начал» и для гипотетического вечного внешнего наблюдателя Вселенная была всегда.
Для того чтобы это представить «изнутри», удобен парадокс Зенона, только здесь он куда более уместен, чем для случая, предложенного самим философом. Однако, его надо будет «развернуть задом наперед». То есть, если мы будем мысленно рассматривать процесс в обратном времени, за каждый «шаг» рассуждений уменьшая время до БВ, скажем, в 10 раз (как это делал и Зенон) – 13.7 млрд лет от БВ (наше время), 1.37 млрд лет от БВ, 137 млн лет от БВ и т.д., уже на 16-м шаге дойдем примерно до минуты от БВ, а на 61-м и до Планковского времени – и тем не менее, очевидно, что до «самого» БВ мы этак никогда не доберемся. И если у Зенона вся «хитрость» заключалась в бесконечной десятичной дроби, легко превращающейся в компактную натуральную, то тут смысл куда глубже. По аналогии с легко представимым масштабированием пространства, массы и энергии естественно предположить, что по «внутривселенской» #шкале времени если не равны, то в некотором роде «равноправны» именно вот такие логарифмические интервалы, и двигаясь «назад» по интервалу за шаг, мы никогда не доберемся до начала. В этом смысле Вселенная вечна и для нас, т.е. была всегда – при том, что по «линейным часам» ей меньше 14 млрд лет! Хоть это и кажется вывертом похлеще тех, в которые нам предлагают поверить священные книги разных религий, но, повторюсь, для каждого, кто по-настоящему освоился с «логарифмическим мышлением», во всем этом нет ничего сложного или странного.
Добавлю, что логарифмические шкалы – это не фокус математиков, они окружают нас повсюду в ежедневной жизни, помимо уже упоминавшейся масштабности основных величин. Например, смертность взрослых организмов в отсутствие внешних угроз растет по логарифмической зависимости от времени жизни. Наша чувствительность к громкости звука, измеряемой в децибелах (т.е. логарифмах амплитуды колебаний), к освещенности, к вкусу и запаху (концентрация молекул) также подчиняются логарифмической зависимости, а, скажем, упоминавшееся парциальное давление паров логарифмически зависит от температуры. В общем, примеров логарифмических закономерностей в природе можно привести много. И столько же или еще больше экспоненциальных, т.е. линейных для все того же логарифма аргумента. А разве не через логарифм времени описываются текущие результаты именно таких, экспоненциально затухающих процессов?
Для вящей ясности нужно заметить, что на временном отрезке, на много порядков более коротком, чем вся история Вселенной, отличие логарифмической шкалы от линейной будет заметно, так сказать, только где-то через много, очень много знаков после запятой. Иначе говоря, наше пользование линейной шкалой времени практически по всем вопросам вполне правомерно – это касается даже геологической истории Земли (которая вся втрое короче истории Вселенной), если учитывать ограниченную точность самих оценок возраста в миллионы и, тем паче, миллиарды лет.
Любому освоившемуся с «логарифмическим» восприятием времени очень хорошо видно, что рассуждения креационистов и прочих противников БВ – дескать, как так, ничего не было, и вдруг все появилось из ничего, нелогично! – «объезжают по кривой» то обстоятельство, что «ничего» – значит «ничего от слова совсем», в том числе не было и ВРЕМЕНИ! То есть не было такого, что до некоего момента ничего нет, во все моменты до «момента Х» пусто, и вдруг все появилось – попросту до момента Х не было и других моментов, не было никакого «до». В логарифмической шкале времени Вселенная была всегда в том смысле, что обратный отсчет был бы бесконечным. Это точно логичнее, чем «создание чего-то из ничего» в уже существующем пространстве-времени. Даже если принять точку зрения, что «наша» сингулярность была элементом ранее существовавшей вселенной – то для нас с нашим, опять-таки, горизонтом это ничего не меняет.
Вопрос множественности миров – отдельная тема, которую я здесь рассматривать не буду и упомянул лишь в связи с «логарифмическим мышлением». Если расстояние от некой точки представить по логарифмической шкале, то достаточно поменять знак у ее подписей, чтобы стремление к нулю обратилось в стремление к бесконечности, и наоборот – без всякого «видимого» искривления пространства или искажения масштаба! Т.е. каждая из бесконечного множества точек этой Вселенной есть другая Вселенная, только «навыворот», но вот чтобы в нее попасть, нужно суметь двинуться в противоположном направлении по логарифмической шкале пространства – а это для нас, похоже, связано с трудностями того же порядка, что и движение назад во времени, не стоит и беспокоиться.