Всё началось в 1969 году. Тогда никто не мог размышлять о возможности пересечения границы СССР. Но этим двоим судьба подарила такой, практически нереальный шанс.
Рамон после посещения Америки и 16 лет лагерей мечтал отправиться во Францию со своей новой подругой Жюли Дюбуа. Они познакомились не так давно, но ему уже не терпелось показать мир девушке. Что же, вскоре это произошло...
20 августа он уже собирал чемодан, как в дверь неожиданно постучали.
- Кто там и что надо? - раздражённо вопросил он.
- Открывайте, КГБ СССР! - из-за двери послышался громкий бас.
- Никого нет дома.
- Прекратите придуриваться, товарищ Маяковский! Мы знаем, что Вы собираетесь пересечь границу. Откройте дверь, нам надо серьёзно поговорить!
Дверь отворилась, и на пороге показались Серп и Молот.
- Опять вы... Что, расстрелять не смогли, решили ещё лет на 20 посадить? - рычал ГГ.
- Не дерзи, вояка чёртов. Ты всё равно не уедешь. Тебя в аэропорту перехватят, - сказал Серп.
- И пусть. Мне разрешение выписал лично Ильич. Не смеете тронуть.
- Трогать, может, и не смеем, а убить при попытке побега - запросто! - строго ответил Молот.
- Черти, смойтесь с глаз! Не хватало вас! - завыл он.
- Учти, Маяковский, ты не покинешь Союз. Если тебе это удастся, лично застрелю, - пригрозил Серп.
- Ага, найди потом иголку в стоге сена.
- Не волнуйся, найду.
Вытолкнув своих давних друзей за дверь, Маяковский не на шутку испугался их угрозы. Трясущейся от страха рукой он набрал номер телефона Жюли. После трёх гудков трубку сняли.
- Да? - раздалось нежным голосом.
- Жюли? Это Рамон. Я хотел...
- Я знаю, что к тебе приходили люди из КГБ по поводу выезда во Францию. Они были и у меня. Вопреки запрету я поеду.
- Тогда собирайся скорее. Через 3 часа самолёт в Париж. Потом пересядем на автобус до Бордо. Встретимся на углу автомастерской на Ленинской улице.
- Поняла.
Через полтора часа они проходили паспортный контроль перед посадкой и уже планировали, чем займутся, когда прибудут в пункт назначения.
- Ничего, бизнес-классом полетим. Самое главное, чтобы опять КГБ на хвост не сел.
- Не сглазь.
В дверях аэропорта вновь появились Серп и Молот.
- Сглазил... - оскалила зубы Жюли.
- Я тебе говорил, что никуда не улетишь? Сказано - сделано, - с одышкой говорил Молот.
- У меня разрешение на вылет есть, подписанное лично Ильичём!
- А оно недействительное, - развёл руками Серп.
- Мне по одному месту. Подпись есть, вопросов нет. Уйдите.
- КГБ так это не оставит... Учти!
С горизонта удалились они в луче заката.
- Аллилуйя, ушли!.. - выдал Рамон.
- Может, не стоит рисковать своей свободой ради пары недель в глубинке Бордо? - рассудила она.
- Какая пара недель?! Мы навсегда улетаем!
- Что?! Мы не вернёмся в Союз?!!
- Нет, конечно. Наш дом - Франция.
- Ты псих, Маяковский.
- Ага, знаю.
В 15:00 МСК самолёт взлетел в сторону Франции. Au revoir, URSS! Bonjour, France!
***
Уже спустя 4 часа Рамон и Жюли были в Бордо. Погода благоприятствовала. Лёгкий ветерок нежно трепал распущенные волосы девушки, пышная причёска парня светилась в лучах заката, а небо уже было усыпано звёздами.
- Ты только посмотри! Какая красота! Волны, море, пылающее солнце на горизонте! – снимая очки, сказал он. – На таких просторах и умереть не грех…
- Надеюсь, Брежнев тебе взаправду подписал разрешение, иначе пострадаешь не только ты, но и я, - в её голосе послышались нотки волнения.
- Не думаю, что КГБ поедет за 3 с лишним тысячи километров, чтобы арестовать нас.
- Надеюсь.
- Кстати, квартира всего в часе езды до пляжа. Вид оттуда просто шикарный, тебе понравится.
Через 15 минут они приехали в маленькую квартиру на окраине города. Сказать, что она была удивлена – ничего не сказать: редкие в те годы панорамные окна, хороший ремонт, абсолютное отсутствие соседей, уют и атмосфера на высшей точке.
- Ну, что скажешь? – улыбаясь, поставил он сумку на пол.
- Товарищ, у меня нет слов… - с полными изумления глазами сказала mademoiselle. – Откуда такие хоромы?!
- Спасибо ЦК КПСС.
- Да уж, просто шик, и добавить нечего. Какой метраж?
- Нам двоим хватит. Каждому по комнатке, но перед тем, как спать, нужно немного прибраться, ведь помещение пустовало полтора десятка лет.
- А вот сейчас не поняла. Ты имеешь к этому отношение?
- Понимаешь…
- Стоп, полтора десятка лет назад у власти был Хрущёв, да и тебе, насколько я знаю, далеко не до квартиры было, причём во Франции!
- Я не всё о себе рассказывал…
- То есть?
- Покажу один фотоальбом. Думаю, поймёшь, но перед этим прибраться надо.
Спустя пару часов улицу обуяла темнота, в домах уже погас свет, и только в окошке третьего этажа всё ещё продолжалась жизнь. Рамон показывал фото.
- Так, ну, это ты… и это ты… и тут ты… тоже ты… - бормотала под нос девушка, - а это кто рядом с тобой?
- Тот, что слева – мой военный друг Володька. Всю войну прошли плечом к плечу… - парень вытер слезу со щеки. - А тот, что справа – паренёк со школы, Кареш. Тоже весёлый был такой…
- Оба умерли, да? – она оторвалась от фото и посмотрела в его полные слёз глаза.
- Да, но не на войне.
- Что же с ними произошло?
- Давай об этом потом расскажу? Больно вспоминать…
- Хорошо, конечно. Продолжим или хватит? – она показала на альбом.
- Продолжим. Хоть вспомню своих, - улыбнулся он сквозь слёзы.
- А кто это? – Жюли взяла фотографию девушек.
- О Боже! – отвернулся месье и вновь всплакнул.
- Что такое?
- Эти девочки – то, ради чего лет 20 назад я готов был лезть под пули и куда похуже.
- И что в них такого?
- Слушай, - резко раскрыл глаза он и взял фото, - та, что слева – моя сестра Победа и жена Вовки. Такая девчонка была заводная, дай Бог. Так, посередине – Вовкина сестра и жена Кареша, Джулия. Своенравная девица была, но тоже отважная. Ну, а справа – сестра Кареша и моя жена, Дарина. Как же я её любил…
- Жена?! Ты был женат?!
- Да, ещё и дети у всех нас были.
- Ты ещё и отцом успел стать?
- Успел. В 1953 Серп и Молот нас депортировали в Союз и там уже всех к стенке поставили. Мне пулю в ногу всадили, я и отключился, их расстреляли, меня посадили. Они даже не вернули тела для похорон. Что с детьми, понятия не имею.
- Ого! – Жюли, дабы пожалеть своего друга, обняла его за плечи. – Не унывай, вдруг они ещё живы?
- Если б это было так… Ладно, проехали. Лучше расскажи, что у тебя на личном было.
- Не сказать, что было. Пожила с мужиком пару лет, да он нашёл другую. Хороший он, да пьёт как чёрт.
- Живой?
- Как мне постоянно говорил, оно не тонет. Вот, плавает всё ещё.
- Да ладно, когда-нибудь исправится или на дно уйдёт.
- Может, спать пойдём, а?
- Да, давай.
Среди ночи раздался телефонный звонок. Маяковский, запутавшийся спросонья в одеяле, упал в коридоре, Жюли, испугавшись, выбежала помочь ему. Поднявшись с пола, но подбив левый глаз, мгновенно взбодрился и с полным злости голосом крикнул в трубку «Алло».
- Узнал, любитель заграницы? – раздалось ехидным голосом.
- Ты кто? Что тебе нужно?
- Совсем мужик плох, да?
- 3 часа ночи, идиот! – он бросил трубку и уже было хотел обнять подругу, но спустя пару минут вновь раздался звонок.
- Чего тебе ещё? Дай поспать хоть немного, положи трубку на***.
- Ром, привет, - послышался нежный голос, - узнал?
- Нет, дай поспать уже! – и вновь он бросил трубку.
- Кто это? – сонным голосом спросила она.
- Откуда я знаю? Говорят, что знают меня.
- Чего им надо-то?
- Мне всё равно. Пойдём спать. Утром поговорим.
***
Наутро Маяковский озадачился вопросом: кто мог звонить ему в 3:30 ночи?
- Может, это КГБ? – Дюбуа отхлебнула кофе, принесённый им.
- Не может быть, - констатировал Рамон, закурив в окно. – У этих лбов басы, а во второй раз звонила девушка.
- Неужто жена объявилась?
- Невозможно, ибо она не знает, жив ли я и где нахожусь.
- А может быть такой вариант, что её нашли эти двое и, сказав твоё местоположение, пытаются заманить нас обратно?
- Это же... Гениально! – он выкинул сигарету в окно и, сильно обняв Жюли, пошёл звонить. – Я уже люблю тебя!
- Ох, и дурак же ты, - она улыбнулась ему вслед и накинула халат.
Парень судорожно набрал номер оружейника Вито Паскиавелли.
- Да? – раздалось на другом конце провода.
- Вито? Маяковский тебя беспокоит! Я хотел…
- Ого, каких людей сегодня слышу! Что хотел там?
- Слушай, ты не видел больше моих Коммунистов?
- Да как же не видел? После того, как вы собирались на расстрел Партии, видел не раз.
- Нет-нет, после 1953 видел?
- Так, так, так… А что тогда было?
- Тогда всех нас депортировали в Союз и расстреляли.
- Это я что, с покойником разговариваю?
- Вито, мне не до шуток. Скажи мне, ты их видел?
- А ты думаешь, я целыми днями на проводе сижу да узнаю, кто кого где видел?
- Б**ть, ты мне скажешь или нет?!
- Я их не видел.
Он бросил трубку и пошёл заварить кофе. Жюли подошла сзади и спросила, что он узнал.
- Ничего я не узнал. Сейчас заварю что-нибудь попить, сгоняю за сигаретами и буду обзванивать всех, кого знаю. Кто-нибудь их должен был видеть.
- Откуда ты знаешь, что они живы?
- Я не знаю. Либо мне скажут, что их видели, либо подтвердится смерть. Что-то подсказывает, что они живы…
Через пару часов комната парня наполнилась дымом, что даже открытое нараспашку окно не справлялось с этим туманом. На столе, полу и подоконнике стояло около 50 чашек, все пепельницы были забиты окурками. В дрожащей руке мелькала сигарета. Обзвонив всех, кого только можно было обзвонить, в записной книжке его почерком появились первые штрихи громадной картины незнания судеб своих близких и родных. Нервы натягивались до предела, будто резина, а сердце колотилось в разы чаще.
- Что-нибудь выяснил? – зашла в комнату девушка.
- Да. Присядь, сейчас объясню всё.
- Хорошо.
- Итак, слушай. Дарина растила детей одна вплоть до их совершеннолетия, а потом вместе с ними уехала в Дюссельдорф и, вроде как, нашла себе мужа. Кареш и Джулия развелись 13 лет назад и буквально месяц как вновь поженились, вырастили детей и живут всё там же, в Москве. А Шатунов с Победой где-то в 1959-ом вновь уехали покорять Америку и скоро уже вернутся.
- Откуда тебе всё это известно? Каким же ты людям звонил?
- Все те, кому я звонил, со мной служили или просто были рядом во время войны. Кто в посольстве, кто за решёткой, кто в милиции, кто в КПСС…
- Ну, живы, убедился теперь?
- Убедился. Надеюсь, никто не скажет, что я ими интересовался.
- Скажут, не сомневайся.
- Пошли кушать, а? Я приготовлю что-нибудь.
- Ты ещё готовить умеешь?
- Сейчас сама вкусишь.
Вечером они вновь разговаривали по душам, сидя на подоконнике, и курили в окошко.
Редко когда погода выдавалась столь хорошей для конца августа: пламенные закаты, ни единого облака, усыпанное звёздами небо. Та самая романтика Франции!
- Ну, расскажи мне, подруга, что у тебя там происходило в личной жизни? Про меня практически всё известно.
- Рассказывать нечего. В 1945 встретила мужика. Ну, думаю, всё, хватит гулять, пора замуж. Первое время всё хорошо было, любил, обнимал, комплименты, довольно редкие в те времена вещи дарил. Я решила, что именно от него хочу ребёнка, а потом стала замечать, что домой стал опаздывать, всё ссылала на работу, план, бухло. А в один вечер всё встало на свои места. Знаешь как?
- Как же?
- Зарплата по тем временам была огромная – 200 рублей. Получил, значит, зарплату, пришёл домой в стельку пьяный. Я достала из кармана бумажник, открыла и обалдела: там было чуть больше 97 рублей.
- Это что, 103 рубля в никуда улетели?
- Больше. Там же ещё и остатки были.
- Так, и дальше?
- В кармашке была бумажка с номером. Звоню, а на том конце девка лет 18-ти ответила. Оказалось, что он ходил налево к ней и пол-зарплаты отдавал ей. Ладно, с этим я бы ещё смирилась, вдруг сестра, кто знал… Но она была беременна. А отцом был он.
- Ни хрена себе муж.
- Да какой муж? Мы и расписаться не успели!
- Тогда чего печалишься? Всё хорошо же. Кстати, как его зовут-то?
- Грегор.
- Грегор э-э-э?
- Грегор Бош.
- Светловолосый обрусевший француз ростом чуть ниже моего с группой крови на руке?
- Ты откуда знаешь?
- Сейчас кое-что покажу, - Рамон достал фото из альбома. – Гляди, я и твой Грегор 30 апреля 1945.
- Ты и с ним воевал?
- Пришлось. Уж очень ему понравился русский дух, а по известному адресу не пошлёшь, ибо старший по званию. Кстати, он тоже где-то в Дюссельдорфе последние 20 лет живёт.
- Обрусевший француз живёт в Германии?!
- С моей женой, кстати.
- Конец твоей супруге, ей-Богу.
- Да ладно, пусть живут дальше.
- Может, спать пойдём, а?
- Да, давай. Спокойной ночки.
***
На следующее утро Коммунисты сильно поссорились.
- Почему есть готовлю я, а не ты? – возмущался Рамон. – Почему в квартире убираюсь я один?!
- Не надо меня упрекать, - ответила Дюбуа. - Ты ни дня за всё наше знакомство не работал.
- А откуда, по-твоему, у меня деньги появились на поездку сюда?
- Ты слишком скользкий человек, Маяковский, и жизнь с тобой в одних стенах представить сложно.
- Какие речи я слышу! Ты не забывай, по какой причине мы оказались здесь.
- Мне параллельны причины. Раз уж привёз сюда, будь добр вкладывать свою долю в жизнь.
- Что-то отдачи не вижу никакой в том, что убираюсь в квартире.
- Ну как же отдачи нет? Живёшь со мной, вот тебе и отдача.
- Боже. Как же теперь понимаю Боша.
- Ты хрен с пальцем не равняй. Он хотя бы работал…
- Ага, а ещё и бухал как проклятый и девку завёл на стороне. С тобой и геем стать недолго.
- Ах ты сука!
- Нет, дорогая, сука здесь не я.
Такие разговоры продолжались несколько дней, пока Рамон не устроился на работу водителем автобуса Бордо-Париж, а Жюли не начала хоть что-то делать по дому. Всё наладилось и встало на свои места, и влюблённые, как и в начале знакомства, души не чаяли друг в друге. Казалось бы, ничто не может помешать их счастью, но не тут-то было…
Через месяц, 24 сентября, в квартире вновь раздался телефонный звонок. В трубке послышались знакомые голоса: видимо, КГБ вновь вышло на их след.
- Серп, я же тебе говорил, что смогу уехать, - ехидно изрёк парень.
- Ну, я тебя тоже предупреждал, что, если пересечёшь границу, расстреляю, - басом сказал он, будто предвещая скорую гибель Маяковского от шальной пули.
- Зайди-ка как-нибудь к Леониду Ильичу, он тебе расскажет о моей неприкосновенности.
- Не надо мне тут заливать. Ты труп, понимаешь?
- Да что ты с ним церемонишься-то? Маяковский, мы высылаем за тобой людей! Сдайся или умрёшь! – Молот строго сказал.
- Идите вы, товарищи, по известному адресу, - крикнул Рамон и бросил трубку.
- Плодородно поговорили… - из комнаты вышла девушка.
- Да ну их. Позвоню-ка лучше Брежневу, может, он что-нибудь придумает, - судорожно он набирал номер Генсека.
- Здравствуйте, Вы позвонили в приёмную Генерального Секретаря Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза Брежнева Леонида Ильича, - затараторила секретарь, - чем могу быть полезна?
- Майор Маяковский, МВД СССР, - изрекал сквозь смех он и пытался утихомирить истерящую подругу. – Соедините меня с Леонидом Ильичём, пожалуйста.
- Одну минутку.
Прикрыв рукой трубку, он засмеялся до слёз.
- Не смейся ты, дура.
- Да иди ты, майор Маяковский!
В трубке послышался голос Генсека.
- Леонид Ильич, здравия желаю, всё тот же Маяковский.
- Я слушаю Вас.
- Товарищ Генеральный Секретарь, прошу Вас поговорить с генерал-лейтенантом Молотовым и полковником Серповым по поводу моего преследования на территории Франции.
- А Вы ещё не вернулись из путешествия?
- Никак нет. Я собираюсь остаться в Бордо навсегда.
- Майор, у Вас мало шансов.
- Тогда что же мне делать, Леонид Ильич?
- Между нами, понятно?
- Безусловно да!
- Вернитесь в СССР, и я подпишу Вам бессрочное разрешение на проживание во Франции.
- Срок у меня каков?
- Чем быстрее, тем лучше. Ищите способы вернуться до начала октября, иначе могут возникнуть неприятности.
- Вас понял.
- Я не договорил. Так вот, как только я подпишу разрешение, оно будет разослано во все республики Союза. А про Серпова и Молотова забудьте, они больше не работают в КГБ.
- Вас понял, но есть вопрос. Разрешите?
- Слушаю.
- С каких пор Серпов и Молотов не работают в КГБ?
- С 24 сентября 1969 года. Уволены за несанкционированное преследование и превышение должностных полномочий.
- Благодарю Вас.
- Вернитесь в СССР, я подпишу разрешение. И привезите что-нибудь в подарок.
- Вас понял. Ещё раз благодарю.
- До встречи, майор.
- До свидания, Леонид Ильич.
Связь окончена. Рамон, взяв свою первую зарплату, наспех собрался, попрощался с Жюли и, сев на последний самолёт в Москву, покинул Францию.
***
День ото дня Жюли всё больше волновалась: а всё ли хорошо с Рамоном, ибо тот покинул её больше месяца назад. Нервы выматывались всё сильнее, беспокойство нарастало всё больше. Секретарь приёмной ЦК ничего другого, кроме дежурных фраз, не говорит. Страх не покидает её вот уже пятую неделю.
Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, она решила провести небольшую уборку, слушая старые пластинки Рамона, и наткнулась на письмо в почтовом ящике, что около их двери висел. В нём лежало письмо с обратным адресом: 40213, Düsseldorf, Burgplatz, 100, Маяковская Дарина. Девушка поняла: парня разыскивает супруга, и допустить этого она не могла, как и потерю самого близкого ей человека. И хотя в её манере делать вид, что ничего не было, всё же она решила дождаться его и расспросить обо всём. Через 10 дней Рамон вернулся домой.
- Ты где был? - вместо вкусного ужина и приветствия полилась ругань.
- В Москве, где ж ещё?
- А позвонить не судьба?
- Сюрприз хотел сделать, да, по-моему, ничего не вышло.
- Ошибаешься, дорогой. Сюрприз - это письмо от твоей жены с обратным адресом.
- Письмо? Покажи!
Сев за стол, он открыл конверт и достал оттуда фото девушки и двух высоких людей рядом с нею и, не понимая, кто это, вытряхнул сложенное втрое письмо, развернул и начал глазами бегать по тексту, написанному родным почерком.
"Здравствуй, дорогой Рамон. Если ты читаешь это письмо, знай: я очень рада, что у тебя наладилась личная жизнь, что жив и здоров.
У меня тоже всё хорошо, уже давно живу в Дюссельдорфе с хорошим мужчиной. Дети выросли, Победа уже учится в городском институте, Вовка готовится к армии, хоть ему и 17. Хочет быть похожим на тебя.
Они тебя никогда не видели и считают Грегора своим отцом, но я выслала тебе нашу фотографию. Посмотри, какие они взрослые!
Ещё я хотела бы сказать, что в скором времени мы приедем в Бордо: дети так хотят познакомиться с тобой и с твоей новой избранницей. Жди нас в начале ноября, я помню, когда у тебя день рождения.
С любовью, Дарина, Победа и Владимир."
- Ну что?
- Сегодня какое число?
- 3 ноября.
- Походу, у нас будут гости.
- Жена приедет?
- И дети. Хотят познакомиться с нами.
- Что?
- Они меня не видели ни разу...
- Хорошо, не продолжай. Завтра приготовлю что-нибудь для гостей.
- Добро.
Спустя три дня, в главный праздник парня, утром раздался звонок. Он, уже готовый во всеоружии принимать гостей, прильнул к глазку, но вместо жены увидел Серпа и Молота, и открыл дверь. На порог ступили не суровые люди из КГБ, а старые друзья из далёкого детства.
- Не ожидал нас увидеть? - вопросил Демьян.
- Нет, сидел и ждал, - иронизировал Александр.
- Конечно, не ожидал. Заходите.
- Боже, Рамон, они нас депортируют и расстреляют! - вопила девушка.
- Нет, не угадала. Теперь это не КГБ, а два трухлявых пенька, что когда-то мне угро-жали расправой.
- Трухлявый пенёк - твой спившийся кум Володька.
- Ты и с ним повидаться успел?
- Конечно.
Внезапно в дверь вновь позвонили.
- Серп, Молот, подыграйте мне, - попросил Рамон. - Изобразите задержание, типа чтоб гостей больше не было.
- А если это жена? - изрекла Жюли.
- Лучше будет. Давайте.
Девушка отворила, и в проёме появились Дарина, дети - Победа и Володька и Грегор.
- Здравствуйте. А Рамон дома? - пьяным голосом сказал Бош.
- Дома. Проходите в комнату, я сейчас позову его.
Зайдя в квартиру, гости застали весьма нехорошую картину: друзья заполняют протоколы, а сам Рамон держится за голову и почти плачет.
- Итак, товарищ Маяковский, несанкционированное пересечение границ СССР и Франции, уклонение от ответственности... Тут 15 годами пахнет, Вы это понимаете? - читал Серп. - Вы только освободились из мест лишения свободы по тем же статьям, но тогда на Вашей совести были разбои, убийства, грабежи, и решили начать всё заново?
- Товарищ полковник, что прикажете теперь делать? - хорошо играя на эмоциях, плакала девушка.
- Вам тоже инкриминируют пересечение границ и уклонение от ответственности, - снял очки Молот, - в ваших же интересах сдаться.
- Простите, что прерываю ваш разговор, но у него сегодня день рождения, - ввалился в кухню пьяный Бош.
- Тогда дело закрыто за отсутствием состава преступления. Полковник, доставай коньяк, отметим!
- Это дело хорошее, наливайте!
Выпив вчетвером за здоровье именинника, ребята вышли на перекур. Он хвалил своих друзей за отличный спектакль, а, зайдя в комнату свою, увидел свою жену и расплакался как мальчишка.
- Дарина, прости меня за всё, пожалуйста, я очень тебя люблю.
- Ром, ты чего? Я давно тебя уже простила, успокойся.
- Прости, что не нашёл сразу.
- Как же ты стал меня искать, когда тебя посадили?
- Любовь сильнее решётки.
- Поздоровайся с детьми, папаша, - улыбаясь, гладила она его по голове
Он взглянул на своих чад и впал в ступор от удивления.
- Здравствуйте, дети мои.
- Папа? - хором спросили они. - Это ты?
- Я, как видите. Жив и невредим.
- Мы так по тебе скучали!
- Как я по вам с мамой скучал...
И вновь раздался звонок. Жюли отворила снова, и на пороге показались 8 неимоверно красивых людей.
- Рамон, иди сюда, это к тебе.
- Ну здравствуй, товарищ Маяковский! Поди не ожидал увидеть армейских друзей, сестру и лучшую подружку? - Шатунов улыбался во все 32.
- Мать честная, Акопян и Шатуновы! Добро пожаловать!
- Любителям заграниц Коммунистический привет! - шутила вечно грустная Джулия.
- Братик, дай обниму, родной! - бросилась ему на шею Победа.
- Здравия желаю, товарищ майор! - улыбаясь, отдал честь Вовка.
- Армянский привет американским Коммунистам на чужбине! - засмеялся Кареш.
- Здравствуйте, - робко сказала Дюбуа.
Все одобрительно кивнули головами и представили имениннику своих детей.
- Боже мой, прошло уже 17 лет... Как время летит!
- Ну что, француз, мы уже всё приготовили, пока ты встречал гостей, - крикнул из кухни Серп, - присаживайтесь, уважаемые!
В этот вечер четверга за огромным столом собрались все его самые родные люди: красавица жена Дарина с их общими детьми, любимая сестра Победа, армейский товарищ Шатунов, лучшая подруга Джулия, единомышленник Кареш, старые друзья Серп и Молот и новые товарищи Жюли и Грегор. Этот день навсегда останется в их памяти.
Эпилог.
Спустя год Рамон построил в окрестностях Калифорнии дом в том самом живописном месте, где секстет жил 20 лет назад, и стал жить с женой и детьми.
Демьян и Саня выяснили, что первый женат на сестре второго и разыскали её и детей и живут теперь вместе.
Грегор и Жюли поженились и ожидают ребёнка.
Без помощи всех своих друзей Маяковский ничего бы не сделал и теперь счастлив за всех них.