В определении Верховного Суда РФ № 305-ЭС19-10079 от 30.09.2019 нашли свое закрепление сразу две важных позиции, связанные с основаниями привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Они касаются случаев, когда указано такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «невозможность полного погашения требований кредитора вследствие действий̆ контролирующих лиц» (ранее «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц») при наличии презумпций: (1) непередача или искажение финансовой и иной документации и (2) совершение невыгодной сделки, которой в рассматриваемом деле явилось поручительство.
Ранее, Верховный Суд уже высказывался по вопросу поручительства в делах о его оспаривании в банкротстве, указывая, что дача поручительства может быть обусловлена вхождением должника в одну группу лиц с заемщиком по основному обязательству или их нахождением под контролем одного бенефициара. Такое поручительство выдается в интересах всей группы лиц в целях ожидания благоприятного экономического эффекта для всех участников группы, даже в том случае, когда размер основного обязательства существенно превышает активы поручителя (определение от 08.04.2019 № 305-ЭС18-22264, определение от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611).
Также, ранее Верховный Суд уже высказывался на предмет истребования у бывшего руководителя должника финансовой документации в случае, когда ранее документы были изъяты правоохранительными органами. Как указал Верховный Суд, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему (определение от 22.07.2019 № 306-ЭС19-2986).
Оба вывода имеют важное значение для споров о привлечении к субсидиарной ответственности. Ранее в судах господствовала позиция в соответствии с которой поручительство, предоставленное должником в подавляющем количестве дел оценивалось как одна из возможных причин банкротства в связи с тем, что поручительство не влечет какого-либо полезного экономического эффекта для должника (модернизация основных средств, погашение кредиторской̆ задолженности и т.п.), не влечет улучшения платежеспособности должника, а наоборот, приводит необоснованному увеличению кредиторской задолженности и явной невозможности погашения кредиторской задолженности за счет собственных средств должника. Касательно непередачи бывшим директором финансовой документации, также в подавляющем количестве дел при наличии факта непередачи документов и пояснений арбитражного управляющего о невозможности в связи с этим формирования конкурсной массы, лицо привлекалось к субсидиарной ответственности.
В деле А41-87043/2015 в рамках спора о привлечении к субсидиарной ответственности Верховный Суд применил ранее выработанные позиции в отношении как непередачи финансовых документов, так и поручительства.
Касательно финансовых документов, Верховный Суд указал следующее:
«когда передача документации становится невозможной̆ ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может. Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской̆ Федерации от 22.07.2019 № 306-ЭС19-2986, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.
Конкурсный управляющий̆ как лицо, осуществляющее полномочия руководителя должника и иных органов управления (пункт 1 статьи 129 Закона о банкротстве), для решения задач, возложенных на него этим Законом, имел возможность обратиться в правоохранительные органы с требованием о выдаче копий изъятых документов, а при отказе – просить содействия в получении документации у суда, рассматривающего дело о банкротстве, применительно к правилам части 4 статьи 66Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Однако соответствующие действия управляющим предприняты не были».
Касательно сделки по выдаче поручительства, даже в том случае, когда она явилась причиной банкротства (в связи с неисполнением кредитного обязательства основным заемщиком), Верховный Суд пришел к следующему выводу:
«Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.
Сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской̆ Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611). В то же время ссылка на поручительство как причину банкротства не может использоваться контролирующим лицом как условие, освобождающее его от ответственности, если такое контролирующее лицо осуществляло действия, например, по выводу активов поручителя, что в свою очередь снизило эффективность обеспечения».
На мой взгляд, Верховный Суд двигается в направлении смягчения тренда на поголовное привлечение контролирующих лик к субсидиарной ответственности, который особенно сильно проявился с момента принятия Главы III.2 Закона о банкротстве. Высшая инстанция напоминает, что привлечение к субсидиарной ответственности допустимо только в том случае, когда банкротство должника неразрывно связано и является последствием конкретных недобросовестных действий лица, привлекаемого к ответственности, а не явилось следствием конъюнктурных обстоятельств.