Размышления над квалификационной работой бакалавра архитектуры завели меня в дебри исследований связи сознания и среды. Человек существо занятное отчасти потому, что агрессивно осмысляет среду своего обитания: занимается дизайном. Коротко идею передает метафора - без идеи церкви нет игры в церковь. К задачам архитектора в таком контексте прирастает сценаристика и режессура. Создать пространство-условие, в котором он видит возможность претворения поведенческого паттерна. Эта работа требует рассматривать цель - человека - как биофеномен, социокультурный феномен, носитель разума и проводник сознания. И отвечать на вопрос, кем мы хотим быть, как вид, и как жить.
Сознание, способное конструировать общие понятия, являющиеся фундаментальными для цивилизаций и культур - мать, отец, семья, род, дом, государство - является культурным сознанием. Культурное сознание отличается от сознания обыденного повседневного опыта ритуализацией потребностей, их оформлением в надстройки над физиологическим базисом человеческой природы. Однако ритуализация потребностей, например, в пище и жилище, требует еще и ‘оправдания’ удовлетворения этих потребностей, что может быть для архаического человека описано в мифах, с помощью которых эти потребности удовлетворяются должным (культурным) способом. Система сложно выстроенного ритуала удовлетворения потребностей, с мифологическим описанием, интерпретирующим происхождение потребностей, культурный арсенал разнообразных средств превращения удовлетворения в достойный (должный) обряд (а не просто, например, в поглощение и переваривание пищи) и есть институция культурного сознания.
Отдельному человеку не нужна архитектура, но архитектура нужна нашему виду как один из культурных агентов, связующих людей для совместного проживания жизни. Помимо функциональных возможностей, которые предоставляет архитектура, она закладывает поведенческий аспект, предоставляя сценарии жизнедеятельности, а также отражает состояние массового сознания и паттерны движения мысли. Архитектура города создает объемно-пространственную структуру среды и является определенным языком, который взаимодействует с человеком. В элементах зданий, в строительных планах, в масштабах сооружений заложены смыслы, которые можно интерпретировать и понимать. Они помогают человеку ориентироваться в физическом и культурном пространстве, трансформируя сознательные процессы.
Навык считывания сигналов, помимо наличия необходимых органов восприятия, зависит от осознанности, вовлеченности и опыта. Когда самость индивида взбирается на новую ступень лестницы развития, её взору буквально открывается новый мир. Становится видно то, что ранее не было видно, а то, что было видно и раньше, теперь рассматривается под новым углом. На основе структуры сознания, с которой отождествлена самость, и взаимодействия этой структуры с актуальными для неё реалиями бытия, формируется новое воззрение на мир. Это мировоззрение сопоставляется с мировоззрением других индивидов, находящихся в резонансе с той же самой психологической и смысловой структурой сознания. Постепенно в культуре кристаллизуются определённые паттерны мироощущения и концептуализации мира, становящиеся совместно разделяемым мировоззрением. Это мировоззрение находит свое выражение в искусстве, литературе, архитектуре, науке, социальных институтах и др. формах человеческой деятельности. Разумеется, мировоззрения и массовое сознание формируются не только под влиянием новой высоты (или глубины) сознания, но ещё и под влиянием изменений и преобразований в объективной среде. Иными словами, материальный базис в сильной мере определяет надстройку; однако преобразования в самом материальном базисе связаны с инновациями, происходящими в результате эволюции сознания к более высоким уровням структурной организации (происходит сдвиг парадигмы - новый уровень когнитивных способностей приводит к открытию новых инструментов взаимодействия со средой, позволяющих эффективно поддерживать и развивать существование, адаптированное к средовым изменениям и новым вызовам).
Полное осознание сконструированной природы реальности, разрыва между языком и лежащим за ним недифференцированным потоком опыта, а также потребности в создании историй, позволяют ощутить на себе адаптивно-адаптационный процесс формирования нашего сознания условиями среды и дизайна среды нашим сознанием. Было бы прекрасно, если бы люди действительно увидели концепцию ‘принятия перспектив’ в её связи с восприятием себя, а также по мере возрастания развития в её связи с большим пониманием и других людей, и окружающего контекста, и того, как мы осмысляем мир. В начале фокус перспективы очень узкий, но затем он расширяется. И чем выше осознанность, тем больше простоты и понимания, исключающих эгоцентризм (собственную выгоду), конфликты и проблемы социального плана, тем больше принятия и любви к жизни во всех ее проявлениях. Осознанность порождает операционный язык, прямое алгоритмическое видение решения проблем на физическом плане вместо их словесного вуалирования и жонглирования смыслами. И тогда вместо слов мы переходим к действию и строим свой дом в соответствии с ценностями.