Отождествление веры и религии неверно в корне. Religare (лат.) – связывать, что в лучшем случае означает любовь в смысле привязанности (но не веру, ведь привязанность можно чувствовать и к тому, кому веры уже нет), а чаще – зависимость и даже неволю. Не все религиозны, но верят все. «Одни верят, что #бог есть, другие – что бога нет; ни то, ни другое недоказуемо. Пересчитывать будете?»
Не верить в бога – значит, не нуждаться в нем для своей картины #мира. Верить во что-то – значит, верить кому-то по поводу этого самого чего-то. Религиозные люди верят другим религиозным людям (в части убежденности в существовании божества), которые в силу возраста, личной приязни, положения в #обществе или клерикальной организации и т.п. авторитетны для них в данном вопросе. Атеисты и агностики верят тем, кто авторитетен для них в силу возраста, личной приязни, положения в обществе, научной репутации и т.п., т.к. ни один ученый, не говоря уже о «простом» человеке, не в состоянии лично повторить и, главное, осмыслить всю совокупность опытов, физических и не только, на которой построена атеистическая картина мира. Что касается «научной картины», то если даже она и не тождественна «атеистической», вряд ли кто в здравом уме и твердой памяти возьмется отрицать их тесную, можно сказать, генетическую связь.
И все же, вера религиозная и вера атеистическая принципиально отличаются отношением к тому самому «пересчету». Для любой религии пересчет – это ересь, #религия «непогрешима» в каждой букве канона, вплоть до запрета на перевод с «языка оригинала» в некоторых случаях. По мере распространения новых #знаний религия или перетолковывает их вкривь и вкось, чтобы инкорпорировать без ущерба для своих основ, или в упор не замечает (и тем самым отступает, т.к. теряет авторитет у некоторых приверженцев), или даже идет на организованное отступление, отказываясь, например, от космогонии и резервируя лишь «чисто #духовную сферу». Для науки же ее собственная непогрешимость – ересь, а ее канон – это сомнение; каждый «пересчет», т.е. пересмотр и обновление системы знаний – маневр, чаще всего наступательный.
Религия – жесткая централизованная система, именно поэтому она и ломается постоянно на части, которые растут и вновь ломаются, то образуя новые конфессии и секты, то рассыпаясь в прах (где, например, сейчас митраизм, почти сверстник и некогда сильный конкурент христианства?). Научный #атеизм – система сетевая, практически без центров силы и потому без слабой периферии. Никто не может взять ее под контроль целиком, но любой элемент научной картины мира открыт для ревизии, равно как, в свою очередь, и результат любой ревизии; ничто не может быть объявлено истиной в последней инстанции, но и ложью что-либо может объявлено лишь по суду, так сказать, очень большой и представительной коллегии. Атеист верит в свою безбожную картину мира просто потому, что знает – любого иллюзиониста быстро или не очень, но выведут на чистую воду, не он сам, так другие; сами потенциальные иллюзионисты это тоже знают и редко решаются поднимать муть, хотя и устраивают иногда представления на потеху почтенной публике. Атеизм демократичен по своей сути – возможно, это одно из объяснений его временного отступления в постсоветской России, т.к., превратившись в СССР в часть государственной идеологии, он потерял силу; но, несомненно, вернет ее по мере развития общества.
Если атеист еще и хорошо образован, у него, кроме веры в себя и других «безбожников», есть еще и вера в метод мышления. Я могу не знать многого, но если я в состоянии воспринять данные, оценить адекватность предложенной модели тому явлению, которую она описывает и пройти по выложенной передо мной цепи рассуждений, то меня будет нелегко убедить в чем-то, что противоречит проделанному таким образом мысленному опыту. Я не смогу, пальцем пересчитывая молекулы, убедиться, что их количество в 32 граммах молекулярного кислорода равно числу Авогадро, но бесчисленное количество успешных практических опытов по применению тепловых двигателей, взрывчатки, аквалангов и т.п. подлежат одному и тому же, с точки зрения науки, объяснению, только если это именно так и есть. И о достоверных, т.е. поддающихся воспроизведению, случаях несоответствия что-то не слышно.
Религиозное же мышление подразумевает веру в чудо, т.е. в явление, выходящее за рамки повседневного опыта, неповторимое, принимаемое как данность и не подлежащее объяснению. Совершенно очевидно, что возможность таких явлений нельзя отрицать заведомо – просто потому, что редкость события зависит от его вероятности и выбранной шкалы времени, возможность объяснения зависит от уровня знаний, а человечество все еще знает очень мало, хотя и несравненно больше, чем каких-нибудь сто лет назад. Только для верующего такое явление – еще одно свидетельство могущества божьего, а для мыслящего атеиста – или ошибка наблюдения, или нечто ранее неизвестное, открытие, могущее привести к новому знанию. До сих пор всегда наблюдался только переход из категории чудес в категорию знаний, и едва ли хоть раз – в обратном направлении. Конечно, если не считать множества примеров, когда один использует знание, чтобы для другого сфабриковать «чудо» – вроде гвоздя под краской в углу глаза на иконном лике, начинающем «в особых случаях» (иначе говоря, при определенном сочетании физических условий, таких как температура и концентрация паров) «плакать» конденсированной из воздуха влагой.
***
Тут надо сделать паузу и разобраться с некоторыми «истами» и «измами». Соль вопроса не в том, верит ли некто в существование бога или его заведомое отсутствие, а в том, нужен ли ему бог и зачем. Позиций, по сути, три – «бог есть и занимает подобающее место», «богу места нет, нет и бога» и «место есть для всех, и для бога нашлось бы, но оно вакантно».
Теизм утверждает «бог есть» по любому поводу, прибегая к нему даже тогда, когда богу пришлось бы вставать на сторону одного из просителей против другого (может быть, поэтому он предпочитает не вмешиваться?).
Деизму бог нужен лишь как первопричина, учредитель, и никаких религиозных практик «чистый» деизм не предусматривает, поскольку такой бог для человека непостижим, недостижим и никак с ним не взаимодействует. В своем отношении к текущей реальности деизм – тот же атеизм. Неудивительно, что он остается игрушкой немногих ученых и философов (чьи имена некоторые «религиозные активисты» жульнически используют как пример верующих ученых), и деистических по своей сущности конфессий просто нет.
«Бога нет» – строго говоря, это позиция крайнего, воинствующего атеизма, хотя в жизни такое встречается. Впрочем, из вышесказанного уже ясно, что ортодоксальный атеизм и научный атеизм – совершенно разные, даже антагонистические вещи.
Иное дело агностики – рафинированный #агностицизм, как и чем-то родственный ему солипсизм, это скорее некая асимптота, в действительности никогда не достигаемая; на деле, практический агностицизм смыкается с научным атеизмом в том, что ни тому, ни другому бог не нужен и предоставлен самому себе.
Пантеизм особенно неоднороден – можно сказать, это мешок с набором всякой всячины, подобранной только по одному признаку. Вариант, отождествляющий бога и вселенную – которого придерживался, в частности, Спиноза – суть тот же атеизм, только пренебрегший принципом Оккама и придумавший еще одну сущность без необходимости. Гораздо дальше от атеизма другая версия, полагающая наличие некоего всемирного разума, или даже пронизывающей вселенную мыслящей субстанции, который(ая) обладает способностью и, хотя бы иногда, желанием вести в той или иной форме диалог с человеком; это уже всего в шаге от чистого теизма с персонифицированным, но непредставимым богом, вроде мусульманского Аллаха. Вариант же, отождествляющий мировой разум и законы #природы в действии – это «деизм в другом ракурсе», с заменой бога-учредителя и законодателя на бога-исполнительную власть, очень законопослушную притом. Ну а невнятное, не персонифицированное обожествление лишь областей бытия, лежащих (пока?) за пределами рационального знания – это абстинентный агностицизм, которому хочется чего-то конкретного.
Пожалуй, единственное, что можно назвать сущностью собственно пантеизма – и это придает смысл существованию самого понятия и соответствующего термина – так это посыл «мы, каждый из нас – часть целого, наша #вселенная – наш общий дом», содержащий не только гносеологическую и этическую, но и эстетическую составляющую. Вроде бы, тривиально, но мало какая религия уделяет этой идее достаточно внимания (пожалуй, ближайшее, что можно найти, с разных сторон – это некоторые идеи синтоизма и концепция кармы). Авраамические религии вообще почти полностью выстроены вокруг взаимоотношений людей с богом, ну и по необходимости друг с другом, а все остальное – по остаточному принципу. Что до «атеистического мейнстрима», то, надо признать, что и он до сих пор был слабоват по части этики и тем более эстетики.
***
В свое время возникновение современных религий было прогрессом, означавшим осознание человеком своей "самости" - хотя были и другие формы. Например, эллины просто очеловечили до предела своих богов, первоначально олицетворявших различные явления природы, а заодно выделили философию из теософии. Но в наше время это копание в себе, в том числе в форме "общения с богом", все больше уводит человечество в болото себялюбия, безудержного и часто лицемерного превозношения роли личности с ее "правами и свободами" - на новом же витке исторической спирали неизбежен и необходим поворот к своего рода "новому синкретизму", уже не нуждающемуся в богах как элементах модели мира. Пора перестать помещать бога между собой и миром, перестать отделять, отгораживать себя от бытия и снова стать его органической частичкой.
Говоря об атеизме без эпитетов, давайте будем все-таки подвигаться к представлению о «духовном атеизме» – мировоззрению будущего, которому не нужен бог, но которое, наряду с научным знанием, включает и этическое начало, основанное не на «страхе божием», а на том чувстве, которое, в частности, побуждает нас содержать в порядке и украшать свой дом, даже если никому больше до этого дела нет, и быть приветливым даже с тем гостем, которого мы никогда больше не увидим. Это чувство – такое же проявление природных законов, как и явления, уже описанные научно. Человек, поступающий этично, подобен тому, кто не сует руку в кипяток, в том смысле, что он воздерживается от саморазрушения – вся разница лишь в том, что в одном случае мы можем представить молекулярные явления, происходящие в ошпаренной руке, да и соответствующий эмпирический опыт приходит непосредственно и немедленно к конкретному индивиду, тогда как в другом и опыт, и его описание требуют способностей иного уровня, для отдельного индивидуума недостижимого. Религиозные практики многого достигли именно в этом – но в наше время не осталось ни одной, которая бы притом не отстала безнадежно от времени по части багажа знаний, по широте взгляда на наш мир.
Так что, атеизму, после буйной молодости, пора уже принимать в наследство все то ценное, что смогли создать религии. И, конечно, развитие этического и эстетического наполнения атеизма, в дополнение к имеющимся активам – это его будущее, пока же он все еще молод, горяч и недостаточно опытен в соперничестве за людские умы и души. Еще ни одна религия, включая даже синтоизм и всеразличные виды шаманизма, не выстроила свое credo действительно вокруг отношений человека с окружающим его миром – атеизм обязательно сделает это по мере того, как разовьется и окрепнет. Но что уже сейчас не вызывает никаких сомнений – настоящая, живая этика есть производное живой картины мира, она не может основываться на заученных и окаменевших за века постулатах.
О своих впечатлениях от картины мира, и общих, и частных, я бы и хотел дальше поговорить с читателями - так что, подписывайтесь на мой канал!