У самого синего моря жили-были в маленькой избушке старик со старухою. Избушка была ветхая. Досталась она деду еще от его деда. А так как наш дед всю жизнь проработал в одном закрытом НИИ, сначала младшим, а под пенсию даже старшим, научным сотрудником, а бабка его всю свою жизнь на большом заводе циферки в столбик складывала в отделе ОНТТИиР (Отдел научно-технического труда, изобретательства и рационализации), то и не заработали они за свою жизнь хоть каких, достойных денег, чтобы дедушкино наследство в порядок привести, этаж второй, например, достроить или баньку с хозблоком во дворе срубить.
Но были у них два сына. Старший сын умный был. Ну а младший, как водится, дурак. Старший сын и школу с золотой медалью окончил, и в институт пошел по стопам отца. И закончил его не абы как, а с красным дипломом. А затем на место отца в НИИ пришел. Династия. Да вот только НИИ было настолько закрытым, что даже те, кто в нем работали, сами толком не знали, чем они занимаются. Слухи всякие ходили. И про космос народ шептался, и про заказы от министерства обороны на психотропное оружие. Но так как работа секретная, то и зарплата была настолько секретная, что ни враги её увидеть не могли, ни те, кто её получать был должен. А отсутствие денег никому настроения не повышает. А тут еще жениться все никак у старшего не получалось. Он же поначалу, педагогами, да научными руководителями обласканный, себя звездою возомнил. И меньше, чем на столбовую дворянку был никак не согласен. А дворянки все его стороной обходили. Челом узок, волосом редок, очки в семь диоптрий и речь столь заумная, что и не поймешь то ли гадости он тебе говорит, то ли комплименты. Старшой, повзрослев, поумнел и был уже согласен и на начальницу соседнего отдела. Так и она уже одна быть привыкла. Самодостаточная. А когда он понял, что готов на кого угодно, то тут же пришло и понимание, что никому из пола противоположного он не нужен. Разве что только девкам гулящим, тем, что вдоль тракта повечеру стоят да ямщикам проезжим глазки строят. А кто останавливается, так тех в ближайший ольховник уводят, а потом возвращаются оба красные, глазки масляные. Так ямщики с девками платками алыми расплачиваются, или просто монетою серебряной звонкою. А тех монет в НИИ уж давно никто и в глаза не видел. Так и жил старшой при родителях бобылем.
Младший же, дурак. В школе звезд с неба не хватал, но без троек её окончил. Потом скандал был долгий с родителями, да братом старшим. Они хотели, чтобы младший чем-нибудь достойным занялся. Физику, например, изучать стал или химию. А младшего страны дальние манили. И хотел он на морехода выучиться. Вот и талдычили ему все лето о том, сколько деньжищ отгрести можно, ежели теорию Пуанкаре доказать, к примеру. А к деньгам тут же почет и уважение коллег прибавится. Младший же все в ответ про дальние страны наяву грезил, про соленый ветер в лицо, про дельфинов суда провожающих. И сбежал-таки младший самовольно, и нанялся на пароход матросом обыкновенным. Уж как родители переживали. Да и перед соседями, коллегами стыдно. Что сказать то? Где? На кого, младший учится? Но родная кровь. Не прокляли. Не оттолкнули.
И сложилось все у младшего в жизни хорошо. В матросы то кто шел – отпетые двоечники. А тут школьный аттестат без троек. И мешки без ошибок посчитать может, и в порту любого сборщика податей так уболтает, что тот уже сам за своим кошельком лезет, чтобы денег дать, а не взять, как с прочими происходит. И вот уже боцманская дудка у младшего на груди висит. А картам подучился и в помощники капитана попал. Тут компания пароходом владеющая еще один пароход прикупила по случаю, почти новый. И вот уже наш младший и сам капитан. Доля в деле, почет уважение. Дом большой на берегу. Жена, не модель, но и не каракатица. Зато любит до неистовства и трех сыновей подарила. Ладненьких, да крепеньких. Но и родителей своих младший никогда не забывал и брата своего умного, старшего. Когда еще моряком плавал, то им сладостей заморских привезет, то плейер какой-нибудь. А как доход расти начал домик подправил, в огороде флигелек старшему построил. Вроде как и с надеждой, что может хоть так тот девок водить начнет, да жизнь свою обустроит. Ну и как водится машинки там всякие стиральные, телевизоры новомодные, плоские, всего им сполна накупил.
А отношения все никак не налаживаются. Как был старший для родителей умным, так и остался. А младший по прежнему все дурак. Уж давно для всех он по имени отчеству, а дома дурак. И все учить его пытаются. И как пароход водить, и как детей воспитывать, и где дом новый строить. Ведь он же дурак. А младший бьется все, переживает. И даже не пытается доказать, что он умнее братца своего умного, а просто хочет, чтобы не дураком его дома считали. А оно все хуже и хуже в отношениях становится.
Жила чуть дальше по побережью в пещере в скалах колдунья. И была она не добрая и не злая, но мудрая. Могла порчу наслать, а могла и от болезни смертельной вылечить. Могла с бедного денег взять, а богатому даром помочь. Хотя могла и наоборот. Но многое могла. И пришел к ней младший брат с просьбою. Помоги, говорит, моим доказать, что прав был я и тогда, когда пароход институту предпочел, и потом по жизни прав. Помоги им доказать мою зрелость и состоятельность. И кошель с монетой полновесной колдунье протягивает. А колдунья рассмеялась. Голос у неё на редкость звонкий, да молодой оказался. Отводит руку с кошелем и говорит, что и вправду малой дурак. Что столько стран посетил, столько людей повидал, а простых вещей так и не понял. Младшим он родился, а это уже никакому колдуну не переиграть. А значит быть ему в своей семье дураком до самым своих правнуков. До той поры, когда он старшим в роду станет, от того, что никого старше его не осталось. Карма это, судьба.
А еще анекдот колдунья рассказала. Об одной маленькой девочке, слепой и с очень плохим характером. Жалели все в семье девочку, все лучшее её отдавали. А ей все казалось и чудилось, что обделяют её всегда, объедают. И любила эта девочка очень пельмени. И решили её родные устроить девочке праздник, а заодно раз и навсегда доказать ей, что никто её не обделяет и не объедает. Пошли на рынок и купили сто килограммов пельменей. И сварили все сто килограммов и сложили на одно большое блюдо. А блюдо поставили на стол перед тем местом, за которым девочка всегда обедает. И позвали девочку. Девочка за стол села, запах пельменей чувствует, и тут на эту гору натыкается и с недоверием начинает её всю руками ощупывать. Родные с умилением смотрят, радуются. Думают, поймет девочка, наконец, как же они её любят. А девочка всё щупает и шепчет:
-Это сколько же они тогда себе пельменей положили.
И пошел младший домой. Легче ему стало от объяснений колдуньи. Они, объяснения, не очень то и добрые были, но полегчало. Видимо легло все в голове по полкам, оттого и полегчало. А к чему анекдот был младший так и не понял. То ли колдунья странная, решил он, то ли он сам и вправду дурак.