Окончена война, дождались Дня Победы.
Ликует народ и вся страна.
У многих родные не вернулись с фронта,
Помянем же с честью их имена.
Землей вскормлен, вспоен водой студеной,
Закален на степных ветрах.
Ну кем я был? Простым подростком,
Когда призвала Родина служить меня.
Ты все дала — сапоги, шинель по росту,
И клятвы сердца незабвенный миг…
И право быть ассистентом знаменосца,
И долг священный быть достойным их.
Будя во мне негромкие таланты,
Вполне на совесть, вовсе не за страх,
Меня учили фронтовые сержанты
Держать равнение, чеканить шаг.
И что греха таить! Порой усталость
Сбивала с ног, швыряя в бездну сна,
Но, чтоб служба медом не казалась
«Вперед!» — командовал старшина.
И я летел, преодолевая ветры.
Огнем из автомата в яблочко садил.
На марш-бросках, пройдя десятки километров,
Я поражался мужеством своим.
О, Армия! Для меня дала ты много,
Призы, награды, по заслугам звания,
Когда службу закончил я,
И право молодым эстафету передать.
Окончена война, дождались Дня Победы.
Ликует народ и вся страна.
У многих родные не вернулись с фронта,
Помянем же с честью их имена.
Землей вскормлен, вспоен водой студеной,
Закален на степных ветрах.
Ну кем я был? Простым подростком,
Когда призвала Родина служить меня.
Ты все дала — сапоги, шинель по росту,
И клятвы сердца незабвенный миг…
И право быть ассистентом знаменосца,
И долг священный быть достойным их.
Будя во мне негромкие таланты,
Вполне на совесть, вовсе не за страх,
Меня учили фронтовые сержанты
Держать равнение, чеканить шаг.
И что греха таить! Порой усталость
Сбивала с ног, швыряя в бездну сна,
Но, чтоб служба медом не казалась
«Вперед!» — командовал старшина.
И я летел, преодолевая ветры.
Огнем из автомата в яблочко садил.
На марш-бросках, пройдя десятки километров,
Я поражался мужеством своим.
О, Армия! Для меня дала ты много,
Призы, награды, по заслугам звания,
Когда службу закончил я,
И право молодым эстафету передать.
