– Евгений Германович, Лихачев писал, что Древняя Русь до сих пор живет, но мы ее не видим, потому что заперты во времени...
– Да, он сравнил время с иглой на пластинке: «Если продолжить наше сравнение с пластинкой или диском, на котором записана не только жизнь наша, но и всего существующего во времени, то надо признать, что жизнь вселенной не просто проигрывается иглой времени, но звучит и видится сразу, вневременно и всезнающе для Бога и для нас».
– Вы филолог, а почему взялись за писательство? Неужели науки не хватило?
– Наука – это рациональное знание. Работа с рациональным знанием интересна, но недостаточна. Мне нужно что-то, что бы соединяло иррациональное и рациональное.
– И это литература.
– Да, литература. Для меня – это попытка дать ответ своему времени на вечные вопросы. Попытка вербализовать неизреченное. Это удивительно, когда от неизреченного отламываются фрагменты, которые вдруг начинают звучать в слове.
– В одном из интервью вы сказали, что ваш роман «Лавр» – об отсутствии времени. О бессмертии. Вы сами-то верите в бессмертие?
– Это очень важная для меня идея. Иначе жизнь была бы бессмысленна. Если все исчезает – тогда зачем все...
– И давно пришли к этой идее?
– В шестнадцать лет. До этого я был бессмертным, как все дети. Ребенок существует в райском измерении. Он знает о смерти, но не соотносит ее с собой. А потом – происходит что-то вроде грехопадения. Когда ребенок становится подростком, у него изменяется тело, он понимает, что смерть есть. Когда я понял это – я покрестился. Сам. Тогда был еще Советский союз, все боялись, но я сделал это.
– А зачем вы написали «Лавр»?
– Мне захотелось что-то противопоставить культу успеха, который в каком-то неистовом смысле развивается у нас.
– У нас? Да ладно, на Западе все хуже.
– Вы знаете, я несколько лет жил за границей. Меня в свое время потрясло, что, например, в Мюнхене не принято отпевать в храмах. Когда я спросил, почему, мне ответили, что это не гигиенично. Но я думаю, что причина в другом. Просто они не хотят знать. Смерть выводится за пределы бытия. Чем лучше человек живет, тем больше он отсекает от себя. Темных сторон, того, что плохо, неприятно, того, что он не хочет знать. К сожалению, и мы идем к этому. Но наш культ успеха совершенно непохож на то, что есть на Западе. Это культ успеха «через край». Это очень мощный, жестко достигаемый успех. Успех, невзирая на лица и все их составные части.