Переименование городов и советская авиация
Юмор и трагедия в небе
За полжизни работы в авиации, где, порой, юмор и трагедия ходят рядом, я многого насмотрелся. А ещё больше наслушался.
Давно это было. Ещё в 70‑х годах прошлого века в городе Куйбышеве, который ныне называется Самарой. В годы комми‑правления много городов с историческими названиями были ими переименованы в названия по фамилиям идолов социализма. Много населённых пунктов переименовали. Ленинград, Ленинск, Ленинабад, Ленинакан, Сталинград, Сталинск, Сталино, Киров, Кировск, Кировабад… Да всё не перечислить.
Городские переименования в советскую эпоху
Вакханалия какая‑то! В каждом районе был колхоз имени Ленина. А уж улицы Ленина и Сталина, как и многих других деятелей социализма, были в каждом городе и посёлке. Правда, Сталин позже к Хрущёву в опалу попал, и быстро всё убрали и переименовали.
Славное это было время – застойные брежневские годы – для авиации. Самолёты над страной носились днём и ночью, словно такси по столице, и гул в небе не умолкал. Это нынче – откройте флайтрадар, взгляните: и сотни машин в небе над страной одновременно не увидите. И редко видны в небе росчерки инверсионных следов.
Брежневские годы в лётных учебных заведениях
Учебные центры и дефицит лётчиков
А тогда десятки лётных училищ, учебных центров, школ высшей лётной подготовки готовили лётчиков, и, тем не менее, их катастрофически не хватало. За 2 недели экипажи вылётывали месячную санитарную норму и их места в кабинах занимали другие. И так круглый год. Пойти в отпуск летом мало кому удавалось. И в ходу у пилотов была присказка: «Солнце светит и палит – в отпуск едет замполит. Дикий холод, снег идёт – в отпуск штурман и пилот!».
Зимой интенсивность полётов несколько снижалась. А вот преподавателям училищ, центров переподготовки и тренировки везло: летом занятий не было и в профсоюзных комитетах почти всегда можно было найти путёвки к чарующим берегам Чёрного моря. Чем и воспользовалась старший преподаватель аэродинамики Куйбышевского УТЦ* Мария Юлиановна Юнакова.
Отпускные путёвки и их сложности
Но если путёвку можно тогда было достать просто, то вот летом билет на самолёт, да ещё в Сочи – довольно проблематично. Даже, если у тебя есть служебное требование.
Так и вышло. В кассе ей сказали: на ближайшие пять дней в Сочи мест нет. Мария Юлиановна была женщиной энергичной, с юмором, повоевать ещё успела в конце войны, летая на ПО‑2, а вот взятки давать не научилась. А всего‑то надо было лишнюю десятку, а, может, и пятёркой обошлось бы, кассиру молча сунуть, и билет, несомненно, появился бы, как по мановению волшебной палочки. Схема эта в советском «Аэрофлоте» была отработана филигранно.
Но Мария Юлиановна никогда не давала взяток и не брала сама, не считая коробок с конфетами после экзаменов от благодарных учеников. Хмурая она вернулась в учебный отдел. Путёвка с завтрашнего дня, а она неизвестно когда попадёт в Сочи и никто ей пропущенных дней не продлит. Об этом она и рассказала начальнику штаба УТЦ.
Бюрократия в отпускных путёвках Марии
Диалог с начальником штаба
— Вы что же, зайцем никогда не летали? — улыбнулся он.
— Как‑то не приходилось, — вздохнула женщина. — Да и кто же возьмёт?
— Это вас‑то не возьмут? — удивился начальник штаба. — Вас, которую знают все лётчики территориального управления? — И он взялся за телефон. — Лаврентьич, здравствуй! — поздоровался он с начальником штаба лётного отряда. — У тебя завтра кто на Сочи? Воронин? Телефончик дай его?
Телефонный запрос у Воронина
— Кого? Марию Юлиановну? — ответил Воронин. — Да какие проблемы? Пускай завтра подходит в штурманскую комнату перед вылетом и найдёт меня там. Или я её найду. Доставим в лучшем виде.
И обрадованная женщина поспешила домой.
Подготовка к отпуску и первый вылет
Утреннее ожидание у штурманской
Утром она с небольшим чемоданчиком в руках стояла у входа в штурманскую комнату. Проходящие лётчики все без исключения здоровались с ней, интересовались, куда летит. Узнав, что в отпуск, желали приятного отдыха. Её здесь знали все без исключения, как лётчики и проводники, так и прочая аэродромная братва, не раз учились у неё на ежегодных курсах повышения квалификации, а вот она, естественно, не могла помнить всех. То есть лица‑то многих помнила, а вот фамилии и, тем более, имена сотен человек запомнить просто невозможно.
А вскоре подошёл и Воронин. Или Воронин — раз, как его звали в лётном отряде. Тот, который летел в Сочи.
Встреча с Ворониным и план полёта
— Здравствуйте, Мария Юлиановна! — поздоровался лётчик. — Я Воронин. На отдых летите?
— Да вот, пытаюсь, — смущённо ответила женщина. — Но мест свободных, как всегда, нет. Выписали служебный билет без даты вылета, и лети, как хочешь.
— Безобразие! — возмутился Воронин‑раз. — Но не отчаивайтесь, служебные пассажиры у нас веса не имеют. Тем более, такие, как вы.
Регистрация и отсутствие билета
— Это как так? — женщина повела рукой, обрисовывая свои довольно внушительные габариты. — Ещё как имеют.
— Это на земле имеют, — улыбнулся командир. — А в самолёте — нет, поскольку вы не зарегистрированы. Вон, — кивнул в сторону перрона, — проходите к самолёту, проводники уже на борту. Скажите, я разрешил. Они всё устроят.
Ах, эти благословённые семидесятые годы прошлого тысячелетия! На лётное поле любого аэропорта мог пройти любой человек, и никто его не остановит и не спросит пропуск — их просто не было — не спросит, кто он, зачем и куда идёт. Идёт — значит надо. Это сейчас всю душу вывернут у человека, прежде, чем пропустить. А у пилотов ещё и полётное задание спрашивают, мало им пропуска. И их походные кейсы прозвонят, а если что‑то не понравится, то и досмотр учинят. Всюду им террористы мерещатся с бомбами.
Свободный доступ к аэродрому в 70‑е
Свободный проход в 70‑х годах
Как‑то в Москве, кстати, автора этих строк долго мучили из‑за съеденного им большого яблока, входившего в комплект бортового питания. Железа в яблоке много и при проходе через «подкову» оно фонит. Остальные члены экипажа, зная это, есть их не стали, сунули в свои походные портфели. Хотя, вероятно, это и оправдано. Хитрый террорист может и лётчиком прикинуться.
В те времена командир имел право — негласное — взять в полёт своего человека и пристроить его на откидное сиденье или на кресло проверяющего (если такового нет) в кабину. Своими считались члены семьи, друзья и прочие, кого приводил с собой командир. И никто никого не досматривал и обувь снимать не заставлял.
Командирские привилегии и посадка
Мария Юлиановна преспокойно прошла через служебную проходную и направилась к стоящим самолётам. Некоторые из них готовились к вылетам, и вокруг них копошился аэродромный люд. Только сейчас поняла, что не спросила у Воронина номер самолёта. Да, ладно — подумала — спрошу у кого‑нибудь.
У третьего от начала стоянки борта её громогласно приветствовал старейший авиатехник, учившийся у неё раз двадцать, и женщина помнила его фамилию. От многолетнего пребывания около ревущих двигателей он наполовину оглох, но как‑то умудрялся проходить медицинскую комиссию.
Поиск нужного самолёта
— Здравствуйте, Мария Юлиановна! — проорал он. — Никак с ревизией к нам?
— Здравствуйте, Пименов! С какой ещё ревизией? Я ищу самолёт Воронина.
— А‑а, так вы с ним летите? Тогда вот он, самолёт, проходите, трап уже подогнали, — снова проорал техник.
Пассажирская путаница и полёт в Сургут
Посадка, свободные места и ошибка
— Командир разрешил, — сказала она проводницам.
— Проходите в салон, Мария Юлиановна. Сейчас привезут пассажиров, рассадим их и найдём вам свободное место.
— Но ведь свободных мест, как мне сказали в кассе, нет, — удивилась Юнакова.
— Это у них там нет, а у нас всегда несколько свободных кресел улетает.
Неправильный маршрут к Сургуту
Девушкам в голову не пришло спросить, куда она летит. Раз пришла на их самолёт с разрешения командира — значит, знает.
Вскоре привезли пассажиров. Как и говорили проводники, нашлось свободное место. Её усадили, пожелали приятного полёта. И через несколько минут самолёт взмыл в небо. Но курс‑то взял не на Сочи, а… на Сургут.
В полёте проводница, принеся экипажу питание, между прочим, сказала, что в салоне находится преподаватель УТЦ Юнакова.
Экипаж реагирует на путаницу
— Да!? — произнёс командир. — Чего это её в Сургут потянуло?
Проводница удивлённо посмотрела на него:
— Так ты же сам разрешил ей лететь с нами.
Конфликт в кабине и проверка билетов
Проверка билетов и заявления
— Ничего я не разрешал, даже не видел её. Она без билета, что ли?
— Билет есть, но без регистрации. В кассе ей сказали, что мест нет.
— Не может быть! — воскликнул второй пилот, заглянув в сопроводительную ведомость. — У нас девять свободных кресел.
— Ничего не понимаю. Это точно она?
Традиции командиров
— Команди‑ир! — укоризненно протянула девушка.
— А ну‑ка, пригласи её в кабину. Не будем нарушать традицию. Тем более, что она сама когда‑то на По‑2 летала.
Да, существовала тогда такая традиция приглашать в кабину своих учителей.
Вход в кабину
Вскоре Юнакова неуверенно шагнула в кабину.
— Здравствуйте, Мария Юлиановна, — произнёс командир. — Что это вас в разгар лета на севера потянуло?
— Здравствуйте! — Юнакова кивнула экипажу. — А с вами, командир, мы виделись час назад. И причём здесь север? Решили разыграть старую больную женщину?
— Да какая вы старая? — возразил командир. — А вот с вами мы сегодня не виделись. И летим действительно на север.
— Вы, Воронин, решили меня довести до инфаркта перед отдыхом? Что я вам плохого сделала? Даже неудов никогда не ставила, — с юмором произнесла женщина.
Признание ошибки, близнецы и спасение
Признание путаницы и брат‑близнец
— Перед отдыхом? — воскликнул командир. — По путёвке в Сургут? Мария Юлиановна, а куда путёвка у вас?
— В Сочи, конечно, — неуверенно ответила она, видя, как весело и удивлённо вытянулись лица членов экипажа. Они уже всё поняли.
— А вы знаете, что у меня есть брат, он старше меня на двадцать минут?
— Нет, не знала. И… он тоже лётчик? Подождите! Вы у меня учились в разное время, а я вас считала за одного? И… сегодня я вас перепутала? И вместо Сочи лечу в Сургут? Мама моя! Отпуск начался весьма романтично. Надеюсь, вы меня в Сургуте на съедение комарам не оставите?
План спасения и перелёт
— Да, нас мать родная иногда путает, а отец очень часто. Особенно, когда в подпитии. И начальство иногда путает. Мы вон зачёты и экзамены друг за друга сдавать ходим. А потом командир отряда распорядился: на зачёты по одному не приходить. Только обоим сразу. И проверяет пилотские свидетельства: кто Сергей, а кто Владимир. Мы один раз ими поменялись — не определил.
— Первый раз с такими близнецами встречаюсь. У вас даже голоса похожи. Но… мне‑то вот, что теперь делать?
— Ничего. Отдыхайте, наслаждайтесь полётом. Сейчас вас покормят обедом «за счёт заведения». Ведь по документам вас на борту‑то нет.
— И я ничего не вешу? Это мне сегодня ваш старший брат сказал.
Согласие экипажа
Весь экипаж дружно захохотал.
— Мария Юлиановна, в Сургуте вы из самолёта не выхОдите. Перейдёте в кабину и будете находиться там, пока не уйдёт дежурная по посадке. А вечером мы будем дома.
— Я всё поняла, командир.
— А мой братец на Сочи взлетел после нас позже на 15 минут.
Разоблачение двойного рейса и расследование
Двойные рейсы и их последствия
Самолёт под управлением командира Воронина — раз летел на север. А в другую сторону — на юг, летел самолёт под управлением командира Воронина — два. Прошли Саратов, когда проводница принесла экипажу обед.
— Там, в салоне, — сказал ей Воронин‑два, — наш преподаватель УТЦ Мария Юлиановна Юнакова. Пригласи её в кабину.
Девушка скоро вернулась и сказала, что в списке пассажиров таковой нет. Нет её и в салоне.
— Как это нет? — возмутился командир. — Вы что же, прогнали преподавателя УТЦ? Я сам разрешил ей пройти на самолёт.
Расследование в кабинете и список
— Командир, мы все знаем её, но… никто не приходил, да и в списке пассажиров её нет.
— Чёрт знает, что творится в Аэрофлоте! Кругом бардак! Следи за приборами, — кивнул второму лётчику Воронин‑два и вылез из кресла. — Пройдусь по салону. А в списке её и не должно быть.
Самолёт шёл на автопилоте на эшелоне 10 100 метров, погода была прекрасной и большинство пассажиров уставились в иллюминаторы, созерцая планету с такой высоты. Воронин прошёл по салону в хвост самолёта, внимательно приглядываясь к лицам людей. Юнаковой среди пассажиров не было.
Автопилот, высота и наблюдения
Женщин невозможно понять, подумалось ему. Прийти с чемоданом на вылет, получить разрешение и отказаться от полёта. Зачем? Что могло произойти за последние сорок минут до вылета?
Расстояние от Куйбышева до Сочи и до Сургута почти одинаково. И стоянки тоже всюду одинаковы по времени. И потому самолёты двух братьев‑близнецов вернулись назад почти в одно и то же время. На посадку заходили друг за другом, и их самолёты диспетчер руления поставил рядом. Подкатили трапы, открылись двери. Как всегда, первыми покидают борт экипажи, потом выпускают пассажиров. По трапам со своих бортов они спускались одновременно.
И каково же было удивление Воронина‑два, когда он увидел своего брата, а рядом старшего преподавателя УТЦ Юнакову. И всё сразу понял.
Заключение курьёзного случая в авиации
Финальная беседа о перепутывании
— Вы, кажется, Мария Юлиановна, вместо Сочи слетали в Сургут? — спросил, улыбаясь.
— Слетала. Кто же знал, что в отряде работают два близнеца, которых даже мать родная путает. Вы сколько раз у меня учились оба, а я полагала, что один человек. Вот смотрю на вас: я бы тоже перепутала.
— Вы уже перепутали.
— Так вот получилось, — смущённо ответила женщина. — Только как я в Сочи доберусь теперь?
Планы на будущее и выходные
— Нет ничего проще. Подойдите завтра к вылету в штурманскую, найдите командира и договоритесь. Ну, как со мной сегодня, — захохотал Воронин‑два. — Кто же вам откажет! А близнецов, кроме Ворониных, в отряде нет. Ты завтра летаешь? — обратился к брату.
— Выходной.
— Ну, вот, видите! А я завтра рейсом на вечернюю Москву. В Сочи же утром вылет. Так что, не перепутаете, Мария Юлиановна.
Эпилог
На следующий день Юнакова улетела по назначению, но в УТЦ и лётных отрядах ещё долго вспоминали этот курьёзный случай.
УТЦ* — учебно‑тренировочный центр.
2018 г.
Предыдущая часть:
Продолжение: