Порой Багрову приходило в голову, что мысли и идеи как птицы странствуют где-то в верхних воздушных течениях. Изредка они спускаются вниз и в поисках хозяина стучатся если не во все, то в очень многие уши и глаза. Ищут, где им откроют. Если не открывают – идеи поднимаются ввысь и вновь странствуют в верхних воздушных течениях.
Если же глаза зоркие и уши чуткие, то порой воспринимаешь даже
Порой Багрову приходило в голову, что мысли и идеи как птицы странствуют где-то в верхних воздушных течениях. Изредка они спускаются вниз и в поисках хозяина стучатся если не во все, то в очень многие уши и глаза. Ищут, где им откроют. Если не открывают – идеи поднимаются ввысь и вновь странствуют в верхних воздушных течениях.
Если же глаза зоркие и уши чуткие, то порой воспринимаешь даже сторонние мысли и идеи, никак тебе не полезные, а просто смежные. Так нередко Багров улавливал идеи каких-то бытовых изобретений, яркие картины маслом, мысли о написании сценариев и многое иное, никак в прямом смысле ему не полезное. Идея, видя, что не нужна, грустно взлетала и, провожаемая его взглядом, отправлялась в верхние воздушные течения.
Дмитрий Емец " Мефодий Буслаев. Ошибка Грифона"
Фото: Дмитрий Емец
