Недавно ко мне обратилась моя читательница, назовем её Лиза, которую очень взволновала одна моя статья.
- Помнишь, ты рассказывала о дневнике, который вела твоя мама? У меня всё было гораздо хуже. Моя мама оценивала не только некоторые поступки, но буквально каждый шаг и жест. От тебя требовали элементарного послушания, а от меня – идеальности.
Когда вечером я показывала маме тетрадь со сделанным домашним заданием, то она придирчиво всё прочитывала, затем брала красную ручку и, перечеркав написанное, выводила внизу свой вердикт: НЕИДЕАЛЬНО!
Одним росчерком просто уничтожала мою работу.
Я убегала в комнату, закрывалась там и рыдала. Ведь я так старалась! Переписывала все по 10 раз, выводила каждую букву. Теперь все надо начинать заново. Часто выполнение домашнего задания превращалось в пытку, а ведь учеба давалась мне легко. И если бы мама не придиралась и не требовала переписывать все по нескольку раз, я бы не затрачивала так много времени и нервов. Надо сказать, что учителя эту идеальность не ценили. Все равно выше пятерки не поставят.
Что значит идеально? Если бы мама еще объяснила мне это? Но на все расспросы она злилась: Как ты не понимаешь!?
У нее была отвратительная привычка входить в комнату без спроса и с налету делать замечания: как ты сидишь? Почему сгорбилась? А как держись ручку? Что за почерк? Почему такое напряженное и скорбное лицо? Оценивалась не только сама работа, но и процесс. Оценивалась всё. Как убралась в комнате, как полила цветы, завязала галстук, погладила фартук. Меня отчитывали за каждую пылинку на подоконнике и волосок на платье.
Я стала бояться её. Едва заслышав шаги за дверью, я сжималась.
Сцену я ненавидела!
А еще Лиза занималась музыкой – играла на фортепиано. И, как следует дочери мамы-перфекционистки – участвовала в конкурсах.
- Конкурсы и концерты я ненавидела. Это понимала и моя преподавательница. Да, она отмечала старательность и некоторые способности. Но «Девочка не сценична»!
Да, я боялась сцены, любила играть сама для себя, когда из слушателей только кот и мягкие игрушки. Тогда я раскрепощалась, сливалась с музыкой.
После городского конкурса, где я заняла первое место, мама устроила мне истерику на глазах у всех. Вырвала из рук грамоту, швырнула об стену призовую вазочку.
Спасла меня преподавательница. Ведь после победы ученика даже самый строгий педагог оставляет разбор полетов на потом.
Но не мама! Придирчивой оценке подвергалось абсолютно все! Как поднималась по ступенькам на сцену, как шла до инструмента, как при этом держала спину и улыбалась. Как занесла руку над клавишами до того, как взять первый аккорд. Как ты сидела? Почему со сцены уходила, топоча как слон? Даже прядка, выбившаяся из прически, не укрылась от строгого родительского взора.
А что значит идеально? Наверное, мне надо был сыграть так, чтобы Шопен, чей вальс я исполняла, восстал из гроба и с трепетом припал к ногам юной пианистки. Но поскольку этого не случилось, выступление следует считать неидеальным.
Не мать, а хуже мачехи!
Придирки сыпались, как листья осенью. Что мама хотела от меня? Теперь я понимаю, что тощая напряженная девочка в простеньком халатике, живущая в бедной хрущевской комнатке, ни на йоту не совпадала с нарисованной её воображением картинкой идеального ребенка. Тем не менее, она этой идеальности фанатично требовала. Сейчас, с высоты возраста и опыта я понимаю, что мама сама хотела жить в сказке и злилась, что эта сказка не случилась ни с ней, ни со мной – ее дочерью.
Но тогда мама казалась мне злющей мачехой из сказки про Золушку.
Быть первым и лучшим среди нескольких соперников не так и сложно. Порой достаточно выполнить все условия состязания и угодить жюри. Чтобы добиться какого-то успеха в жизни, надо постоянно соревноваться с собой.
Но как быть идеальным? Ведь тут ты пытаешься соответствовать тому, что не озвучено. Что существует только в воображении оценивающего. Мама хотела идеального ребенка, сама при этом не понимая, чего хочет.
До сих пор стараюсь угодить ей
Сейчас Лизе сорок. Она не стала знаменитой пианисткой, после окончания музыкалки она даже не подходит к инструменту. Никаких заметных успехов в жизни тоже не добилась – работает на скромной «канцелярской» должности.
Вышло почти как в стихотворении Веры Полозковой, где «Мать-одиночка растит свою дочь скрипачкой». С той разницей, что к алкоголю Лиза равнодушна.
- Мамы нет уже пять лет, а я постоянно ловлю себя на том, что до сих пор стараюсь угодить ей. Советуюсь с ней. И боюсь услышать недовольный ответ. Как-то примеряла платье в магазине и вслух произнесла: «Мам, как тебе»? Приношу в дом новую вещь и мысленно советуюсь с мамой. И что-то сжимается внутри – не одобрила бы. Как это чувство разъедает меня!
Недавно я прочла книгу психолога Сьюзен Форвард «Токсичные родители» и почти в каждой истории видела себя. Герои книги - взрослые состоявшиеся люди так и не могут избавиться от гнета родительской опеки и навязчивой любви. Да, я понимаю, что по- своему мама любила меня. Любила фанатично. Стремилась вылепить из меня идеального человека, то, кем бы хотелось стать ей самой. А получилась я.
Мне долго не везло с мужчинами, я сама разрывала отношения, так как боялась неодобрения мамы. По этой же причине у меня нет детей – я просто боюсь, что во мне проснется фанатичная мать, и я также буду истязать своего ребенка придирками. Сейчас я занята тем, что по капле выдавливаю из себя забитую девочку. Успеть бы.
Ника Турбина. История девочки, из которой мама хотела сделать великую поэтессу