Авторка: Марина, активистка СоцФем Альтернативы
Недавно ФемФракция Гражданского общества выпустила статью своей участницы, в которой описывались якобы антифеминистские настроения большевиков и большевичек досталинской эпохи. Топорно передергивая цитаты социалисток, авторка статьи приходит к выводу: социалистический феминизм выдуман современными феминистками и не имеет исторических корней, а значит — феминизм изначально не был и не обязан быть левым.
Публикуем ответный текст о социалистках Советского Союза, основанный на исторических фактах и политическом контексте их борьбы.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что материал, написанный под авторством ФемФракции — почти дословный пересказ поста пользователя Live Journal «Большевики и феминизм: не союзники, а враги». Статья начинается с цитаты Прасковьи Францевны Куделли, политической деятельницы и историкессы Советского союза, участницы РСДРП(б)/КПСС и основательницы журнала «Работница». Приведем эту шокирующую, с точки зрения ФемФракции, цитату:
«…работница отмежевывает себя от феминисток и признает единую революционную борьбу рабочего класса, победа которой даст ей всеобщее избирательное право и полное равноправие».
На первый взгляд действительно выглядит как критика феминизма, и только при знании исторического контекста формирования социалистического женского движения становится понятно, почему в своих словах Куделли противопоставляет «работницу» «феминисткам».
Слово «феминизм» в представлении пролетарок советской эпохи носило буржуазный оттенок
В основе неприязни социалистических феминисток к феминисткам буржуазным лежит классовое противостояние, в котором буржуазные женщины игнорируют интересы работниц и конфликтуют с ними. Позиционирование мужчин как единственной группы, угнетающей женщин, а патриархата - единственной системой их угнетения, шло во вред антикапиталистической борьбе плечом к плечу с мужчинами-революционерами и вставало на пути освобождения от классового и гендерного неравенства.
Таким образом, в приведенной цитате Прасковья Куделли критикует конкретный феминизм — буржуазный, существовавший в дореволюционном капиталистическом обществе. Сама же Куделли и ее соратницы последовательно выступали за равные права женщин и мужчин и справедливое общество, в котором работницы и работники освобождены от гнета буржуа. Сегодня такие устремления подхватывают и отстаивают левые феминистки.
Можно понять неприязнь рабочих женщин того времени к женщинам из привилегированного класса, которые в свободное время выступали за избирательное право и право на образование наравне с мужчинами, но игнорировали экономическое неравенство и эксплуатацию женщин. Буржуазное феминистское движение вело важную и своевременную борьбу достойных женщин. Тем не менее эта борьба не поддерживала интересы работниц и крестьянок. Борьба сытых за новые привилегии и блага никогда не будет понятна голодным, сражающимся за хлеб и выживание.
Социализм как решение женского вопроса
Клара Цеткин писала:
«Устремления феминизма ограничиваются тем, чтобы бороться с привилегиями мужчин и несколько улучшить положение женщины — в сущности женщины буржуазного класса, — не изменяя классового характера буржуазного общества. Трудящиеся женщины могут быть совращены феминизмом и отвлечены от классовой борьбы пролетариата».
Стоит напомнить, что это цитата авторки трудов «Проблема работающих женщин и современных женщин», «Женский вопрос», «Ленин и освобождение женщины», которые признаны феминистскими всем мировым сообществом.
Александра Коллонтай на Первом Всероссийском женском съезде говорила в точности о том же:
«Женский мир, как и мир мужской разделен на два лагеря: один <…> примыкает к классам буржуазным, другой тесно связан с пролетариатом <…> Цель феминисток — возможно лучше устроить женщин <…> определенной социальной категории в современном эксплуататорском мире <…> Цель пролетарок — заменить старое антагонистическое классовое общество новым светлым храмом труда и братской солидарности».
Татьяна Осипович в статье «Коммунизм, феминизм, освобождение женщин и Александра Коллонтай» пишет следующее:
«Коллонтай объявляет войну феминисткам, потому что видит в их деятельности попытку отвлечь русских женщин от классовой борьбы пролетариата и внести раскол в социалистическое движение. Она не упускает возможности идеологической конфронтации с «буржуазными равноправками», доказывая, что их требование политического и гражданского равноправия в условиях существующего строя служит интересам лишь женщин имущего, а не рабочего класса».
Сама Коллонтай видела решение женского вопроса только в контексте борьбы за социализм. Как социалистическая феминистка, Коллонтай видела одну из причин угнетения женщин в насаждении патриархальной модели семьи капиталистическим государством, а выход — в построении бесклассового общества, основанного на рабочей демократии. «Женщины и их судьба занимали меня всю жизнь, и их-то участь толкнула меня к социализму», — было позже опубликовано из ее личных записей.
«Разрушение института брака», которое часто так хотят видеть правые в социалистическом феминизме означает разрушение сексистской и несправедливой модели буржуазной семьи, на смену которой придет семья социалистическая, «основанная на взаимной любви, свободе выбора и полном равенстве» (А. Бебель, 1879; Ф. Энгельс, 1884).
Как известно, дореволюционная буржуазная семья представляла собой квинтэссенцию патриархата — образование, деньги, недвижимость и наследство принадлежало мужчине. Женщине же в этой системе была уготована роль «приложения» к мужчине, его титулу и семье.
В книге «Социальные основы женского вопроса» Коллонтай писала следующее:
«До тех пор, пока женщина экономически зависит от мужчины и непосредственно не участвует в общественной и производственной жизни, она не может быть свободной и равноправной».
Что касается рабочих женщин, Коллонтай резко критиковала бесчеловечные условия женского труда и говорила о том, что совмещение семьи и работы должно стать возможным для каждой женщины за счет улучшения этих условий.
Женотделы в СССР
Рассмотрим еще одну цитату из статьи ФемФракции:
«Большинство советских феминисток состояло в женских обществах, которые, конечно, существовали, но не продвигали новые идеи: не работали над равными правами в остальных сферах».
Конечно, отказавшись использовать слово «феминизм», социалистки усложнили себе задачу по продвижению женской повестки. Разогнав по капиталистическим странам буржуазных феминисток, социалистки частично демотивировали работниц упоминать борьбу за равноправие на собраниях женских объединений. В то время как Коллонтай, другие высокопоставленные партийные женщины и профеминисты-революционеры продвигали женскую повестку среди партийной верхушки, обычные работницы не всегда были готовы к серьезной борьбе за женские права.
Часть женщин помнили свое доворелюционное положение и довольствовались завоеваниями революции 17 года, другие — не обладали достаточными знаниями и доступом к феминистским трудам, а тяжелые постреволюционные экономические условия, отягченные контреволюционными нападками и первой мировой, не располагали к политизации по специфичному женскому вопросу.
Тем не менее опрометчиво говорить о неэффективности советских низовых женских объединений. Например, согласно исследованиям доктора социологических наук Тулузаковой М. В., женотделы в раннем СССР добились большого количества демократических и гендерных прав и свобод (Тулузакова, 2010).
«По инициативе женотделов принимались декреты о семейном, правовом, брачном и имущественном положении женщин. Фактически это означало активное участие женщин в работе отделов социального обеспечения, труда, народного образования, здравоохранения. Первоначально женотделы существовали исключительно в городе, затем их деятельность была распространена и на деревню, где женщины, помимо прочего, были призваны способствовать и хозяйственному просвещению крестьян. Именно работа женщин-делегаток впервые предоставила тысячам женщин возможность попробовать свои силы в осуществлении властных функций», - пишет Тулузакова.
Коллонтай видела модель нового советского государства идеалистичной и ультра-коллективистской: она верила, что вскоре семья перестанет существовать за отсутствием необходимости, а домашние заботы превратятся в доступные элементы общественного обслуживания — детские сады, школы, прачечные и столовые. Александра считала взятый партией курс верным и, заблуждаясь, верила, что вскоре проблемы женщин, такие как «вторая смена», перестанут существовать сами по себе (Осипович, 1993).
Позже Коллонтай разочаровалась в воплощении феминистских идей. В воспоминаниях о партийной работе начала нулевых Александра пишет:
«Еще тогда я впервые поняла, как мало заботилась наша партия о судьбе русских работниц, как незначителен был ее интерес к женскому освободительному движению». Со временем стремления истинных социалистических феминисток начали разбиваться о бюрократизацию и сталинизацию партии. Как это происходило, как к этому относиться и как избежать в будущем — предмет отдельной статьи.
Социалистические феминистки оказались меж двух огней. С одной стороны социалистки отбивали феминистские идеи от «буржуазных равноправок», с другой — силой проталкивали женскую повестку среди товарищей, работников и работниц. С подачи Коллонтай, Крупской, Ленина и других революционеров большевики приняли феминистский курс, как бы это ни пытались отрицать противники и противницы социализма.
Итак, мы разобрались с частью статьи социалистической. Теперь разберемся с частью феминистской
Автор оригинального текста статьи, по-видимому, смутно представляет, в чем заключается смысл феминизма. Это становится ясно из фраз «… в советских призывах к раскрепощению женщины мы не найдем ничего феминистического — ни идей разрушения брака, ни агитации за распущенность. Не обнаружим и никакого противопоставления женщин и мужчин. <…> Противопоставление женщин и мужчин, свойственное феминизму, разрушает институт брака и раскалывает общество».
В этих цитатах — полный фемфобный коктейль типично правой идеологии: «идеи разрушения брака», мифическая и ускользающая от понимания «распущенность», противопоставление женщин и мужчин как непримиримых врагов.
В свою редакцию эти цитаты ФемФракция не включила. Тем не менее, эта часть оригинальной статьи отражает авторские взгляды на феминизм. Если опустить ее, смысл отредактированной ФемФракцией статьи теряется. Ведь если признать, что феминизм, хотя и не соответствовал представлениям автора, был распространен в СССР, то вырывание отдельных фраз для «нового» текста превращается в искажение главного посыла оригинала.
Разумеется, соцфеминизм раннего СССР не был идеален. Это эпоха его зарождения, и социалистические феминистки прорубали себе путь к принятию идей гендерного равенства через сложившиеся общественные устои. Сегодня мы помним о корнях левого феминизма, лежащих в опыте борьбы большевичек. Анализируя и перенимая его, мы строим СоцФем Альтерантиву — независимую, демократическую и политическую женскую организацию. Мы убеждены, что левое движение политически обязано уделять больше внимания женской повестке, а женское движение — идти рука об руку с левыми идеями.
Текст статьи ФемФракции заканчивается выделенной жирным шрифтом фразой: «Как показала практика, феминизм не обязан по умолчанию ориентироваться исключительно на «левую» повестку».
Что ж, как показала практика, феминизм вообще никому ничем не обязан. Тем не менее, есть разница в феминизме для 99% женщин и в феминизме для 1%. Примерно такая же, как в идеях национализма и глобализма, угнетения и равенства, капитализма и социализма.
Список использованных источников:
- Бебель А. Женщина и социализм, 1879 г.
- Осипович Т. Е. Коммунизм, феминизм, освобождение женщин и Александра Коллонтай / Общественные науки и современность, 1993 г. № 1. С. 174-186.
- Тулузакова М.В. Женские социально-политические организации: советский опыт и современность / Вестник Саратовского государственного технического университета, 2010 г.
- Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства, 1884 г.