Шкура героя, круговерть сознания, кровь и опричнина. Мысли и эмоции, возникшие от прослушивания нового альбома петербургских музыкантов, выполненного в жанре авантроника.
С первой композиции у меня появилось ощущение, будто вокалист сам боится того напора, что создаётся плотным электронно-гитарным перегрузом и агрессивной драм-машиной. И этот осознанный или неосознанный приём подстраивания эмоций исполнителя под эмоции слушателя (который, предполагается, тоже отрывается от всего, когда начинает слушать этот альбом, вплоть до своих мыслей; слушатель резонирует не столько с музыкой альбома, сколько с его героем), этот приём срабатывает как ручка реостата на радио, то есть настраивает любого на нужную волну. Чувствуется эмпатия что ли, единение, ведь твои чувства вторят даже не кому-то, а именно исполнителю. Это чувство удивления, иногда чувство злой обиды, жестокости. Да, этот альбом сразу сажает на именно ту волну, которую изначально закладывали музыканты. Ты сам переживаешь все события, эмоции героя. Конечно, можно попробовать съехать на какую-то свою волну, но она либо будет перебиваться, глушиться более мощной исполнительской, либо просто не понравится слушателю быть на своей волне. Тут, мне кажется, нужно как раз брать на себя роль героя. Не просто сопереживать, как это обычно бывает, не просто наблюдать, а именно надевать на себя его шкуру.
«Я видел дурной знак камуфляжа,
И сапоги скрипят по саже
Сожжённых домов.»
(«Каждое утро»)
Потом мне очень понравился плавный переход от первой композиции ко второй, и примечательно тут то, что вторая начинается с размеренной партии контрабаса. Неплохо так всё отшлифовали, подогнали, что переход от динамичной партии к спокойной незаметен. Так же и с эмоциями альбома, то есть эмоциями его героя — в конце первой композиции они начали затихать, и продолжили это делать во второй, будто кончились силы. Но внезапно примерно в середине вторая композиция кардинально сменяет тон. Не знаю, почему было сделано именно так, ведь будто тайминги сместились, но хозяин — барин. К тому же, говоря о герое, я хочу отметить нестабильность его сознания, даже безумие, так что резкие переходы вполне объяснимы.
Между второй и третьей композицией переход уже резкий. Эмоционально, да и музыкально она вторит первой песне. Постоянно слышатся завихрения, круговороты, метания звука, причём даже в ритм-секции. Это создаёт ощущение, будто сам начинаешь кружиться и метаться, точнее, это делают твои эмоции. Волей-неволей это приводит к возникновению тревожности, даже паники. Голос в третьей композиции нам что-то говорит, что-то не совсем разборчивое, а если и разобраться, то всё равно это что-то непонятное. В эмпатию и надевание шкуры героя тут уже не удариться, так как чувство потерянности, непостоянство, источаемые голосом и инструменталом — это всё приводит к тому, что слушатель сам теряется, теряется и в песне, и в самом себе. На самом деле, слушая эту третью композицию, довольно сложно извлекать из себя такие мысли — это я сейчас так думаю, когда пишу эту рецензию. Сложно, потому что вся эта круговерть захватывает и мысли, и чувства, так что я практически наугад просто выхватываю из урагана в полуприпадочном состоянии первые попавшиеся мысли в надежде, что хоть немного попаду в цель. Да, чувство неуверенности — это про этот альбом.
«Измазан печатью прямо от Адама.
Тело бездыханно и без сил.
Сигай, оседлай тело тлена.
Руки, ноги предварительно свяжи.»
(«Nigger Ego»)
Четвёртая композиция. Протяжный гул будто облетает нас, упавших без сил после урагана. Мыслей уже нет. Кажется, они улетели через невесть откуда появившееся отверстие во лбу. Я только сейчас понимаю, что у этого альбома есть, если так можно сказать, индивидуальная концепция. То есть при желании каждый слушатель может восстановить либо свой сюжет, либо свою эмоциональную картину. Ведь моё подстраивание и привыкание к шкуре героя, моё чувство потерянности, даже брошенности, мой ураган и моё отверстие во лбу, через которое улетают из бессильного меня последние мысли, силы, чувства — это именно что моё. Я себе это навоображал, да, но возможность навоображать была предоставлена именно этим альбомом. Изначально никакой концепции у него, на мой взгляд нет, она там не заложена авторами. Соль именно в каком-то манипулировании слушателем. Картинки этого альбома будут разными, в зависимости от того, кто на него смотрит. Причём картинки, я думаю, возникнут в любом случае, такова энергетика этой работы.
Пятая, заключительная композиция начинается со звука тревоги. Гойда — призыв к действию, старорусское слово. Нечего сказать про эту композицию, кроме того, что это римейк песни опричника Басманова из фильма «Иван Грозный». Кадры криповые.
В конце расскажу немного о том жанре, которым я охарактеризовал этот альбом. Его не было раньше, придумано это мной. Не знаю, имею ли я достаточную компетентность в вопросах жанровых определений, но странное сочетание музыкальных приёмов и звуков в целом на этой пластинке никак не может у меня уместиться в какой-то уже существующий жанр. Я говорю о следующих особенностях: электронный ритм рваного, агрессивного характера; жёсткий электронно-гитарный звук; использование необычных инструментов (контрабас и, кажется, нечто наподобие скрипки и духовых); использование сэмплов; разной степени глубины метафоричные тексты. Конечно, всё это можно подвести под микс из разных жанров, но я решил назвать всё одним, как мне кажется, подходящим словом. К тому же красивым.
P.S.
Вообще, похоже, что альбом об утрате близкого человека в огне деспотизма, о сопутствующих физическом насилии и убийствах, но я понял это не сразу, да и не уверен в этом.
Больше материалов на УндергрундХерос