За всё время существования история накопила так много вопросов и несуразностей, на первый взгляд, кажущихся несущественными и малозначительными. Однако вопросы остаются нерешёнными. Например, это касается переводов имён собственных и полное отсутствие единообразия произношения этих имён. Сумбур и полная каша с именами собственными заварилась при переводе имён европейских монархов, да и не только.
Почему, например, английского короля Ричарда I Львиное Сердце мы называем Ричардом, как это принято в Англии, а того же английского короля Джеймса — Яковом? Английское имя Чарльз трансформировалось у нас в Карла, Хенри — в Генри, немецкое Хайнрих — в Генрих, Йохан — в Иоганн. То же касается французских имён: Луи у нас становятся Людовиками, Шарли — Карлами, а Анри — Генрихами.
По той же причине, наверное, почему шотландского писателя сэра Вальтера Скотта мы именуем Вальтером, в то время как по-английски оно звучит как Уолтер. То же самое сделали у нас с доктором Ватсоном, не менее известным литературным героем Конан Дойля. Попробуйте назвать его Уотсоном, и вы тут же услышите: «Не трогайте святое!». А герцог Бекингем (в запущенных случаях произносится как Бэкингем), или уж тогда правильнее Букингем, по наименованию Букингемского дворца (так его имя переводили до 1900 года)?
Давайте на примере короля Людовика разберёмся, почему он у нас стал Людовиком, а не Луи. Своё начало имя Людовик берёт из древнегерманского имени Hlodwig (Хлодвиг), что означало «славный победитель». Постепенно оно трансформировалось в Людвиг. Имя пришло во французский язык, когда Хлодвиг стал королём франков. Имя Хлодвиг было латинизировано в Clodovicus, а затем в Clovis, после чего и вовсе имя приобрело звучание Louis (произносилось как Луи). На средневековой латыни имя звучало, как Clodovicus, которое постепенно трансформировалось в Ludovicus.
В Средневековье с иностранными послами на Руси изъяснялись только по латыни, и потому имена королевских правителей в грамотах латинизировались. Так и стали французские короли Луи именоваться Людовикусами. При Петре I все латинские имена произносились по-немцки, с отбрасыванием окончаний. Так Людовикус стал Людовиком.
В процессе русификации имён собственных постепенно произошла такая чехарда, что унифицировать их по единому правилу не представляется возможным, хотя немало было сломано копий у сторонников и противников процесса единообразия. Интересно, что даже любимый герой Марка Твена Гекльберри Финн получил своё труднопроизносимое прозвище благодаря исключительно переводчику. Оригинальное Huckleberry с английского переводится как «черника», что в переносном смысле означает «незначительный человек», или «человек для определённого рода занятий». Поэтому вместо неудобоваримого Гекльберри, мальчишка мог получить прозвище Финн-Черника, к примеру.
И потому имена собственные переводились у нас, кто во что горазд. Фамилии Хестингс трансформировался в Гастингса, Хоэнштауфены — в Гогенштауфенов, Хайне — в Гейне. Тоже стало с географическими названиями. Рома стала Римом, Пари — Парижем, Хадсон — Гудзоном.
Благородный Робин Гуд в оригинале вовсе не Гуд, а Худ, не в смысле «плохой, нехороший», а от английского hood «капюшон». А знаменитая песенка из фильма «Гусарская баллада» о том, как «жил-был Анри Четвёртый, он славный был король» написана именно о любвеобильном Генрихе IV Наваррском, муже Маргариты Валуа, (вошедшей в историю под именем королевы Марго). Заметьте Анри Четвёртый!, а не Генрих, ибо он всё-таки стал королём Франции, несмотря на многочисленные попытки его тёщи, королевы-матери Екатерины Медичи, отправить его на тот свет, дабы не допустить воцарения протестанта и представителя дома Бурбонов.
Первыми коверкать трудные иностранные имена стали ещё наши далёкие предки, которых мало интересовало, что творится в близлежащих ливонских и польских землях. С восшествием на престол Петра I, и ещё в допетровскую эпоху предпринимались эксперименты с онемечиванием всех имён западноевропейских государей. Внёс свою лепту в этот процесс и «Русский хронограф» второй половины XVI века. В нём предпринимаются попытки унификации их имён.
Затем суровым западногерманским тевтонским духом был проникнут многотомный (86 томов!) труд Брокгауза и Ефрона, которые составили Энциклопедический словарь на базе немецкого словаря «Konversations Lexikon». Именно этот словарь, издававшийся в России с 1890 года, немало укоренил в умах эту норму онемечивания имён.
Хотя и в этом многотомном словаре полно несуразиц. Среди сонма разнокалиберных Иоаннов и Карлов вдруг неожиданно вырисовываются дон Хуан Австрийский, единокровный брат короля Филиппа II Испанского, а также дон Карлос, старший сын того же монарха. Ещё одним примером несовершенства этой системы послужил дом Бурбонов, который основал всё тот же упоминаемый выше Генрих IV (Анри Четвёртый). Так, Антуан де Бурбон, герцог де Вандом и Жак I де Бурбон, граф де ла Марш, получили «истинно французские» имена Антона и Якова, хотя наряду с ними Карл (Шарль) III Бурбон, коннетабль Франции, почему-то сподобился таки остаться с «родным» именем Шарль.
Первый попытку унификации имён предпринял ещё русский историк В.Н. Татищев, написавший капитальный труд под названием «История России», появившийся в России в середине XVIII века. На его страницах мирно соседствуют и король Франции Генрих IV и польский князь Генрих Садомирский. (Притом, что первый произносится как Анри, а второй — как Хенрик).
Чехарда с именами продолжалась и во многих научных исторических трудах. В них появились обезличенные императоры германские, короли английские и сицилийские, штатгальтеры голландские, герцоги нормандские. В глазах зарябило от бесконечных Людовиков, Генрихов и Францизсков, Карлов, правителей английских, германских, австрийских, бретонских, австрийских, сицилийских, саксонских и прочих.
Но единообразия нет и в наши дни. На одних и тех же страницах мирно уживаются принц Джон Безземельный и Генрих III, которого правильно было именовать Хенри Уинчестерским. А Ричард II изгоняет из Англии Генриха IV Болингброка (вместо почему-то Хенри), сына Джона Гонта. Да что там разные монархи! Одного и того же исторического персонажа называют то Людовиком Орлеанским, то Луи-Филиппом, герцогом Орлеанским, причём в одних и тех же источниках.
Вот так и появились у нас многочисленные Людовики, которые не Людовики, Карлы — не Карлы, а Генрихи — не Генрихи, причём в независимости от того, какой страной они правили, и на каком языке разговаривали. И вряд ли в ближайшее время, у нас откажутся от Людовиков в пользу Луи. Впрочем, разве имена наших правителей немало коверкают на западе...
Друзья, не забывайте подписываться на канал, чтобы не пропустить самое интересное. Комментарии и мнения приветствуются!