(Записки сумасшедшего. Разговор со своим КАМАЗом из прошлого)
- Камазисты есть? – голос офицера был очень громкий, командный, чтоб перекрыть гул и гомон новобранцев в подмосковном призывном пункте г.Железнодорожного. – Ещё раз спрашиваю – есть камазисты?!
Я завертел головой, где они, камазисты? Покажитесь. Неужели есть тут такие? Мы с Лёхой водители, но, просто нас учили на ГАЗ-51 с двойной учебной кабиной. В обычной советской средней школе было «Автодело». Предмет такой преподавали нам 2 года с 9 по 10 класс в школе №9 (г.Люберцы, Московская обл).
После окончания школы, летом 1983 года, я успел покататься в Тульской области со старшим братом Сашкой на МАЗе-самосвале недели две. Рулил немного, вроде даже уверенно, правда, когда брат сказал мне сдавать назад и ссыпать бетон, то я отказывался. Но, ободряющие слова: «-Не ссы, братан! Давай назад!» подействовали и я смог. Хорошо Сашке, у него отец д.Федя - водила, да и сам Сашка отслужил свои 2 с лишним года в Кандагаре, погранвойска, пограничный столб, щит с надписью «ВЧК-КГБ» на плече и года службы – такая наколка. В военнике записано гранатомётчик, а он говорит, что водителем был на БТРе и на ГАЗ-66. Пострелял и с АГС-а, но тут не было у него выбора, дУхи афганские вырвались из кишлака. Так Сашка одну ленту и выпустил по ним. Говорит, что потом выразили ему благодарность! Значит не мазила какой, попал куда надо. Но и в него тоже попали, два раза. Медаль «За боевые заслуги» ему уже в Туле вручили, после дембеля. А то ведь и рассказывать было нельзя, где служил. Да, повезло брату, повоевал, медаль.
А тут, нам сказали, что скорее всего наша команда в Германию. ГСВГ значит. Ладно, у нас что, выбор есть? Немецкий я знаю: «Хэнде хох!» и «Гитлер капут!», а что ещё нужно? Послужим в Германии! Бывалые солдаты, которые уже тут служат, говорят: «Ждите покупателей! Там видно будет, куда вас. Если форма с «иголочки», красивая – значит ГСВГ!».
Так, отвлёкся я - получается, сейчас хотели набрать камазистов? Да кто из нас в 18 лет учился на КАМАЗЕ? Никто не поднялся. Вот значит, камазисты в спросе, а простые водители никому не нужны?
Мы сидим «на жопе» вдоль стен, кто-то просто на полу по средине очень большой комнаты. Кто-то жуёт, кто-то спит «уставший» от проводов. Курильщики перешагивают через ноги сидящих, шастают туда-сюда. Переругиваемся, все немного «на взводе». Сержанты, которые присматривают за нами, покрикивают, чтоб не заводились особо горячие. Да ладно, не каждый день в армию призывают. Поглаживаю свою башку, совсем похабно постригли военкомовские. «Кусты» волос остались местами. А-а-а, и ладно, не жениться же нам сейчас.
Услышал там фразу: «Домашними пирожками ещё серете! И так сойдёт!» - да, пирожки-пирожки, с собой припасов набрали. Водку, чтоб не отобрали, сразу выпили в автобусе. Офицеры видели, но пофиг им, пейте. Что в армии все такие подозрительно добрые? И дядя Гена наш, он в военкомате служит, сказал, что такие ранние команды – это за границу! Но почему-то он хмурый какой-то.
Мы с одноклассником - Лёшка Громов, самые первые из нашего класса призвались. Не помню, как Лёшка «провожался», он переехал с Южной улицы на Побратимов куда-то, квартиру им дали перед самым его призывом. После школы мы мало общались.
Что-то нас как-то быстро призвали? Повестку дали 7 апреля, а явка уже 14-го. В общем, в ночь с 13 на 14 апреля 1984 я устраивал проводы.
В ПТУ Мастер-наставник нашей группы узнав, что меня в армию призывают сразу повела меня и устроила на работу на ЛЗОС (Лыткаринский завод оптического стекла), я даже понять ничего не успел, а она молодец! Только устроила на работу 12 апреля, а 13-го уже на увольнение «В связи в призывом в Советскую армию». «-Лыжи брал? Книжки в библиотеке? Нет, не брал? Ну, ладно – иди служи!», и матпомощь мне в кассе – 120 рублей! Ящик водки, по тем временам.
В общем начали ещё 13-го, потом и ночь пролетела, а утром уже на «Стадион» к Люберецкому ДК. Шли пешком, как положено, от нашей «Вышки» по Октябрьскому проспекту, через ж/д переезд «Мальчики». Хотелось горланить песни, и мы горланили! Хотелось, чтоб все видели – мы в армию!
- Андрюха, а куда тебя приписали? Может в десантники?
- А на Флот не хочешь?! 3 годика!
- Нет, лучше на кухню!
- В женский монастырь не хочешь?!
- Ха-ха-ха!
Батя мой крепко выпил, шёл и, почему-то молчал. Мама тихо, не слышно плакала, ну, и он. Ну, как плакал, просто иногда слёзы текли, а он их незаметно вытирал. Может от ветра, апрель всё-таки. Потом, уже около автобуса, когда мы все прощались, шутили, кто-то в шутку пытался залезть в автобус «без билетика» - мы ржали. Принесли парня, он сам идти не мог, пьяный в хлам! Его грузят внутрь, офицеры документы проверяют со списком команды, а парень очухался и в окно полез. Не попрощался!
Ну, смешно же! Нервно, страшновато, не понятно, что, как, куда, но смешно. Нервная система и сейчас в отличном состоянии – заводится с пол-оборота!
Девчонки! Как без них! Я всех расцеловал, ждите, говорю. «-Приду, женюсь!» А на ком? Да на всех! Смеёмся! Девчонки кричат мне – ты что, мусульманин? Гарем хочешь?! Хочу!
Меня ещё до армии почему-то стали называть «Ваня-душман», наверное из-за афганских рассказов про Сашку брата? Ваня – это из-за причёски, я, словно купец какой, носил длинные волосы на прямой пробор. Ну, и пушистые юношеские усики под носом, словно молочные зубы у детей. Как потом говорил ротный: «Трамплин для мондовошек!», но это потом. А сейчас? Сейчас настал тот миг, когда уже всё. Всё!
-Мам, Пап! Не плачьте! Вы же не на похоронах! – улыбаюсь, обнимаю. Батя неуклюже пытается отдать мне свои часы: «-На, сынок! Пусть будут у тебя на память!»
- Не надо, пап! Не хочу я часы, носи сам, а себе ещё куплю. Потом куплю, когда вернусь!
Родители, братишка младший – Вовка, сестра Света и все мои друзья остаются тут. В нашем, моём, городе Люберцы. А рядом в ДК моя спортивная детско-юношеская школа олимпийского резерва (СДЮШОР) по тяжёлой атлетике. Я тут с 1978 года занимался, всего-то успел второй спортивный разряд выполнить. Ребята на проводы собрали мне талонов на 40 рублей. На дополнительное питание выдавали тем, кто заслужил своими результатами. Мы в шашлычной «Эльбрус», что на «Кресте» был, набрали цыплят табака. Эх, вернусь – сделаю Мастера спорта!
Торопятся офицеры, прогрелся автобус. Нас мало, новобранцев, но по списку пришли все …
ПОЕХАЛИ!
То присказка была. Долго рассказывал? Ничего, сейчас ускорюсь!
Я – камазист.
Я в 181 мотострелковом полку, в автороте. В/Ч 51932, авторота. Афганистан, г.Кабул. Прилетели туда 01 августа 1984. И дали мне КАМАЗ-самосвал, тогда единственный на весь 181 мсп.
Я люблю свой КАМАЗ. Разговариваю с ним, когда нет никого рядом. Тогда и сейчас. Только сейчас его уже нет, осталась память. Память обо всём.
… Ну, здравствуй, родной! Как ты? Вот, морда вся в росе. Откуда роса-то? Холодно ночью было? Да ладно, мы же в Афгане! Тут жарко.
Помнишь, когда я первый раз за твой руль сел? Помнишь? Забыл? Да в августе 84 года. Число точно не скажу, тоже не запомнил. Андрюха (тёзка значит) Чикашкин мне передавал КАМАЗ-самосвал 5511, номер на самодельных чёрных табличках из жести «57-57 БО».
Ну, вспомнил? Молодец!
А помнишь, как я тебе фару разбил? Случайно! Прости, не нарочно я! В колонне шли, сентябрь месяц 84-го. У меня опыта совсем нету. Первый раз и один в машине. Куда-то за Баграм едем. Я в колонне других ребят никого не знаю. Может я тогда такой «дикий» был?
А потом, помнишь, уже в какой-то кишлак въехали и … СТОП? Колонна встала, и мы с тобой стоим. Бачата запрыгнули на подножку – неожиданно как-то, с непривычки. Лопочут чего-то по-своему. «Командор! Командор! Бакшиш!» Да ну вас нафиг! Иди отсюда!
Чего стоим? Какой-то шухер начался, народу в момент много стало вокруг нас. Сердитые. Я за автомат, положил на коленки, а чЁо делать-то?
И пацан. Тот пацан, на дороге лежит. Дурак что ли, ты ж под колесами лежишь! Уё…ывай!
У-у-убитый? Нет. Но мёртвый!
Глаза выпучил, смотрит на меня и зубы свои показывает. Они торчат, кривые длинные, словно напоказ. Как у зайца, вывернутые вперёд. Башка какая-то не правильная. Люди мельтешат там, видно плохо. И УАЗик советский подъехал, с крестом, типа, скорая помощь, но афганская. Разгоняют всех в стороны и теперь хорошо видно – задавил этого пацана КАМАЗ с другой колонны, что по встречке ехала.
Помнишь, совсем рядом с нами это случилось? Ну, ты что, КАМАЗ?!
Тогда ещё тело в УАЗик погрузили, а кучку мозга собрали на совковую лопату и туда же, в салон. Башка словно арбуз раскололась у пацана. А эти, духи-душары малолетние, показывают мне жестом, что «секир башка»! Типа, отрежут!
Я-то при чём? Пацанёнок в кузов того КАМАЗа хотел запрыгнуть, чтоб спереть что-нибудь, а оно вон как вышло – поскользнулся и под колёса. Дальше понятно – КАМАЗ не игрушечная машина.
Пошла колонна дальше. Я всё думаю, вспоминаю про этот случай. «Башка- секир, секир-башка» — вот маймуны!
Едем и едем, БАБАХ! Подрыв в колонне. Чёрно-белый столб дыма впереди. Что там? Подъезжаем ближе, а мне кричат: «-Пошёл! Пошёл! Гони дальше!» и руками, дураку, показывают, чтоб не останавливался. «Зелёнка» — это не медпрепарат, эта зараза жжёт порой сильнее, иногда насмерть жжёт. «Зелёнка» — это «Зелёнка», часто и «секир-башка» оттуда прилетает.
Обочина – она вот, словно змея на солнышке. Часто лежит себе спокойненько, греется, а иной раз изогнётся в злобном укусе, ужалит машину фугасом и обдаст всех песком и пылью. «Если хочешь жить в пыли – поезжай в Пули-Хумри!» - поговорка-присказка такая была.
А при фугасе, если он сработал, то что будет с тобой? А, КАМАЗ? А помнишь, где я в твоей кабине сидел? Да, правильно, прямо на переднем левом колесе моя сидушка. Но нам с тобой повезло! Наверное, ты везучий, а я просто счастливый!
Я не рассказывал тебе, что в г.Орджоникидзе, в карантине нашей 3-х месячной первоначальной подготовки на военных водителей, в день Присяги какая-то цыганка нагадала моей маме, что в Афгане я не погибну! Сказала, что я утону в море или океане! Ну, спасибо, успокоила на время маму. Где там в Афгане океан или море, ну, на водохранилище, на плотине в Суруби?
А помнишь, как я вылез из твоей прожаренной кабины в мае 1985-го и пошёл искупнуться в маленькой речушке, где афганцы добывали песок? Километров 30-40 от Кабула. Да, молодец, что помнишь! Спасибо за подсказку – точно, тогда у погрузчиков было время намаза и нам нужно было обождать.
Извини, конечно, дружище, но твоя кабина – это аквариум! Солнце жарит насквозь. Пот выступает на кожу и сразу сохнет. Хотя нет, ещё по хребту стекает в штаны. Если ехать в хэбэшке (гимнастёрка), а в карманах документы будут лежать (права, военник), то они тоже мокрые, потом на них причудливые разводы от солёного пота.
И я на стоянках разворачивал тебя кузовом к солнцу, чтоб кабину хоть как-то спасти от жары. Если этого не делать, то, порой на сидушку не сядешь и уж совсем плохо, если голой спиной на спинку откинешься. Ожоги реальные, ощутимые даже очень.
Вот я и захотел искупаться тогда. Очумел от жары. А место было тихое, ветра нет, течения нет, вода словно зеркало. Отлично видно облака, небо и яркое солнце – всё отражается так отчётливо, словно два неба, два солнца. Только копали этот прудик экскаваторы, а это значит, что привычных берегов нет. Сразу в воде обрыв. Не заходишь в воду, а прыгаешь с берега. А вода – зеркало! Отражает всё, только дна не видно. И что под этим зеркалом, тоже не видно. А я увидел. Увидел сразу, когда открыл глаза после прыжка. И ноги, руки свои увидел. Хорошая зелёная трава опутала меня. С самого дна и до «зеркала», эдакий сказочный лес под водой.
Я испугался. Хочу наверх, дышать нечем. Успел руки разлепить от травы, а ноги пока оставались замотанные внизу. Но я смог высунуть голову чуток, дыхнуть воздуха над водой. И только тогда уже разлепил ноги, главное не рваться никуда, потихоньку освободился. Перевалился из воды на берег. Выполз. Измазался весь в песке, там везде песок. Но радостный, потому что, хоть и в песке, но живой. Не про то цыганка гадала, обещала моей маме, что с Афгана вернусь.
Ну, теперь, когда столько нагородил, помнишь, что я в той колонне на повороте не заметил, что встала колонна? Да, да, да. Распи…дяй, а не военный водитель! Ты думаешь, если тебе, КАМАЗу, всего-то три года было, то я в свои восемнадцать уже опытный? Фигушки, 18 лет – это салабоны, даже хуже.
Как говорил наш школьный учитель физкультуры дядя Женя Гридин: «Дети! Дети с большими х…ями!» Ну, это он про мальчиков.
Вот, я тогда почти затормозил, а ты не остановился! Такие, брат, у тебя были тормоза – передние колёса тормозили, а задние только повизгивали. Я ещё не знал этой твоей особенности. Да не знал я тогда, в сентябре 84 года, что тормоза у тебя сдохли! Вот фару и кокнул о фаркоп УРАЛа. Легонечко так стекло сказало – Дзынь! и всё.
Не злись, чего ты кипятишься?! А-а-а, ты решил мне всё вспомнить?!
Как я тебя гонял? Когда? На перевале? Да там было не до тебя! Ты КАМАЗ, машина военная, значит боевая. Нет, не танк, конечно, но для меня ничем не хуже танка! Спасибо тебе, КАМАЗ! И не гунди больше про перевалы!
Да, кабину на замену! Это было на перевале, недалеко от полка. Ну, всё можно понять – когда на перевале, впереди идущий ЗИЛ, резко свернул на обочину и ты увидел, что на тебя прёт Бурбухайка с людьми в кузове – куда бы ты делся? По встречке наша советская колонна топливозаправщиков поднимается, а этот бача выперся из неё и идёт уже тебе в лоб, пытаясь обогнать колонну. Что? Нужно свернуть на обочину?
Какой ты молодец! Время на объяснение у меня сейчас навалом. Давай вспомним, куда делся впереди идущий ЗИЛ? Правильно, раньше меня ушёл на обочину! Он такую пылюгу поднял, будто белый дым, глаза разрывались – куда смотреть, на того, кто на встречу прёт или на тот ЗИЛ? Я тормозил, а Бурбухайка жала на газ. Мне уходить надо. Я свернул на обочину, а там тот ЗИЛ-130 стоит. Ушёл на обочину, и встал, сука. Тоже самосвал, только кузов у него квадратный и задний борт у него есть. Не успевал я затормозить. Вот и приложил тебя мордой в этот борт! Пытался увернуться, влево взял, да правой стороной сильно вмялся. А прапорщика рыжего помнишь? Он тогда старший машины был! Его стороной я в задний борт врезался. Молодой, рыжий (ну, так и звали его между собой) как огонь! Я свернул, ты врезался, он дверь свою открыл … а там обрыв в пропасть, метров 20, наверное, лететь. Небольшой перевальчик такой.
Смеялся прапорщик звонко! Не долго так, минуту может посмеялся и всё, затих на своём месте около разбитого лобового стекла.
А я с автоматом выбежал, на дорогу. Ору всякие яркие ободряющие слова вслед уходящей самодвижущейся посудине, Барбухайке этой, и затвор передёрнул. В кузове товара какого-то доверху и сидят на товарах этих бабы в своих чадрах-паранджах. С топливозаправщика орут мне, чтоб не стрелял! В своих попадёшь!
Прости, родной, жалко тебя тогда было. Тосол течёт. Да какой там тосол? Летом у нас практически всегда вода была в системе охлаждения. Но остались мы с тобой, и прапорщиком одни на дороге, ЗИЛ-130 не виноват вроде, ко мне претензий не имеет, уехал. До полка нашего километра два-три, ВАИшка сюда не придёт. Постояли малёха, да и поехали вниз самостоятельно. Зарулили на стоянку, я на доклад к командиру роты. Ну, что мне командир сказал, то тебе знать не обязательно. Почти интимные слова, для меня видать берёг!
Потом на ремонте в техпарке «загорали». Пытался твою кабину отрихтовать! В общем, срезали верх кабины, двери сняли и катались по техпарку на «кабриолете», проверяли тормоза, но кабину восстановить не смогли. Электрика там у тебя, словно нервная система человеческая. Сложно с непривычки. Зато нам новую кабину привезли! Новёхонькую! Как говорится, везёт дуракам! Ну, это я себя так называю, ты ж не виноват!
Сколько всего было? Да, много. Мелочи это, мелочи. Не стреляли в нас. Ну, конкретно в нас-то с тобой не стреляли? Ну, вот, я и говорю. Да, по колонне, где мы были – стреляли, но в нас не попали! Хорошо? Конечно, хорошо!
Фугасы на дорогах не для нас были, как оказалось.
Могли в пропасть на Саланге свалиться? Ну, ты скажешь то же. Могли, но не свалились же. Хотя, когда на прицеп взяли УРАЛ на жёсткой сцепке, то ещё приключение было на спуске, когда из тоннеля Саланга вышли в сторону полка. Да-а-а, было. Тогда-то уже я твои тормозные колодки сжёг, извини, братан. Можешь мои тапочки переехать, только не пыхти. Второй водитель, молодой солдат, что в УРАЛЕ сидел, просто заснул в тоннеле и не рулил. Так УРАЛ сам по себе и мотался на «галстуке» привязанный ко мне.
Что значит – нахрен тебе мои тапочки? И не помнишь про тот УРАЛ? Стоп! КАМАЗ был, но «крокодил»! Блин, вот такая память! Мы же с Хайратона через Саланг гнали новые КАМАЗЫ полноприводные 4310. Почему-то мы их называли «КАМАЗ-крокодил»? Да, не с тобой это было, извини!
А вот когда на пост в горы по серпантину продукты возили, помнишь? Там асфальта не было. Потому-то тогда сильно трудно было забираться вверх, повороты разного уровня крутости, да под наклоном. А наклон всё больше в сторону пропасти, орлята там ниже нас летали. Колёса на камушках прокручиваются, газовать нельзя. Так-то в натяжечку вверх и ползли. Да-а, а ещё труднее оказалось спускаться. Я ж не настолько опытный был, чтоб знать, как можно рулить и тормозить при спуске на грунтовой дороге, когда руль не слушается, а тормоза тормозят, только КАМАЗ не останавливается. Тормоза аж визжали! Чего говоришь?
Это ты так кричал мне? Высоты боишься? Данунах! Да чтоб тебя! Видать, такой же дурак, как и я. А ещё - КАМАЗ! Да, ладно-ладно! Спужался, с кем не бывает. Но обошлось же.
Ой, я ж про афганского генерала чуть не забыл! Ну, это длинная история. Хотя и смешная. Да, пусть уж в другой раз вспомним.
Чего ты вспомнил? Кто тебя предал? Я?!
Скажи пожалуйста, ну, на два месяца на автобус меня пересадили! И что? Мне нужно было попросить отпустить меня домой? Не детский сад там, сам понимаешь. Рулил я на автобусе, а каждый раз просился: «Отпустите меня обратно на КАМАЗ!» и отпустили. Через два месяца.
А как же «Миштибат», когда я в госпитале был, пацанёнка-то задавил насмерть в Кара-Хане, прям возле полка? «Миштибат» же на тебе тогда водительствовал? Чего не говоришь? Неохота вспоминать? Ну, ладно. Только когда я снова в феврале 1985-го к тебе в кабину за руль сел, то ребята сразу предупредили, что могут за мной охотиться родственники того мальчишки. Для них главная примета это ты, КАМАЗ-самосвал, а уж кто будет за рулём, вроде и не важно им. Мы ж для них, типа, все на одно лицо. Шурави, солдаты лысые, в одинаковой форме.
А я разозлился тогда на это предупреждение, несколько раз специально просто так в Кара-Хану заезжал, чтоб видели, что не боюсь. Хотя, опять же – дурак дураком!
Цыганка-то, в своих прогнозах очень могла и ошибиться. Она же на другого человека гадала. Как так? А вот так – я в Орджоникидзе другой был, ну, так получилось, что в Афгане мы сильно изменились. Не всегда внешне, но внутренне.
Ну, как ты после аварии. Только нам в душу другие запчасти уже не поставишь. Да и не кому было «рихтовать» наши души после дембеля. Как выяснилось потом, что нас-то «Никто туда и не посылал!».
Вот это оказалось «смешнее» всего. Аж, до злости, до белых костяшек на кулаках.
Ладно, ладно, я закругляюсь.
Как коробку передач «проткнули», когда на гильзу наехали возле штаба полка помнишь? А то! Масло вытекло сразу, дырка порядочная в коробке. «Аварийку» включил и еду на первой передаче. Там вообще не проехать было, БТР и БМПэха стояли около каптёрки, дальше связисты на «Чайке», все в рейд собирались, а на плацу 3-ий горный батальон вещи свои разбирал, что куда брать. Ну, вот и решил я объехать мимо БМП через декоративный заборчик из вбитых в грунт гильз. Объехал!
А когда подъёмный механизм кузова сломался, мы с тобой песок на аэродром Кабульский привезли, помнишь? Да-да, перегрузил я тогда кузов, попросил афганца побольше насыпать. Я не учёл, что вечером песок они из реки достают, а он мокрый с водой. Две ночи там, на аэродроме провели пока новые запчасти привезли, да масло новое пришлось заливать. Помнишь тогда «Шилка» там стояла с промятой броней? Ну, башня у неё словно внутрь немного ушла? С горы упала в обрыв, двоих убило. Какой-то каток у неё развалился. Потом экспертиза установила – заводской брак. Мехвод «Шилки» просто не мог на марше изменить неожиданный поворот «Шилки» из-за слетевшей гусеницы. Развернуло «Шилку» враз и на бок в обрыв, перекатилась броня и в речке встала. На броне двое офицеров сидело, не смогли они остаться в живых. Мехвода из брони вытаскивали, руки отцепляли, так он в рычаги вжался. Тогда почти 3 года он прослужил, пока экспертиза разбиралась. Ну, что ещё?
А как вывозили то, что осталось от артскладов после трёхдневного пожара? Грохотало знатно, мины в Кабул улетали. Да-а, а нам потом вывозить осколки и поле из разорванных патронов. Набрал разных оригинальных осколков от «лимонок», целая коллекция была, но пришлось выбросить. В Союз же не вывезешь.
В один день по три прокола в колёсах. Быстро снял колесо, быстро разбортировал, заплатку приклеил, «вулканизатором» прижёг и снова собирать, и ставить. А домкрата нет! Так, по-простому с «танковой» гильзой управлялись как-то. Под «мост» поставишь, заднюю или переднюю включишь, наедешь на гильзу и крути. Только лучше немного открутить гайки пока колесо ещё на грунте.
Как стартер снимал, когда коробку передач менял, ты вообще не помнишь? А это мелочи для тебя?! Нормально мне тогда стартер в грудину врезался сверху и точно в солдатскую пуговицу! Удивительно «приятные» ощущения! В нём весу, килограмм 20! Сашка Катков тогда хоть подсказал, как КПП новую поставить.
А когда в Кабуле нас обстреляли ночью? Не помнишь?! Ой, извини! Это ж я тогда на автобусе был, на патруль попали!
А шланг тормозной – это уже нам с тобой перерезали на свалке, когда мусор с полка выгружали, помнишь? Как на спуске на том самом перевале (где я ЗИЛ «догнал») при лёгком торможении чуть не заклинило тормоза! Ну, тут уж я опытнее был, чем в первый раз. Нормально доехали, правда быстрее, чем обычно. Из-за этой скорости в левый поворот не вошёл, но смог остановиться! Потом доползли до техпарка.
Как маленький пацанёнок из какой-то пращи камнем выбил нам пассажирское стекло на повороте? Как ст.лейтенант «физрук» 181 полка Слава Добров (рядом в кабине сидел, его стекло разбил пацан) вырвал у меня автомат и выскочил наружу. А пацан уже в дверку в заборе убежал, ну, Слава эту дверку расстрелял нахрен. Прибежал «патруль» комсомольский (афганский), Слава рассержен был сильно – отобрал у них автоматы ППШ! Потом, конечно, посмотрели, повертели в руках ППШ и отдали им, всё ж таки наши друзья.
А как у танка остановились, а он выстрелил, помнишь? Тряхнуло так, что оглохли! Пылища, жуть! И, сквозь эту пылищу видно, что стекло висит на плёнке триплекса. На маленькие кусочки раскололось от выстрела танка.
… я много раз вспоминаю, то, что уже было, а значит прошло. Зачем? А как объяснить – живой пока, вот и не забывается. Обязательно, как ритуал какой, разговариваю порой со своим КАМАЗом. Я ему не рассказывал, что зимой, когда на той самой свалке я с горки упал и вниз скатился, то очнулся внизу и сразу испугался – как там мой КАМАЗ? Я ж не знаю сколько я тут пролежал. Отрубился, когда головой об лёд ударился. Очнулся, автомат примёрз к руке. Кровь везде. Я руками пытался ухватиться за что-нибудь, пока скатывался вниз. Там не высоко, метра три может или чуть больше. Упал неудачно, поскользнулся, не видно было что лёд уже. Хотел щенков вытащить снизу. Ну, вытащил двоих, в роту привёз. Одного сапёрам отдали.
А тогда щенков за пазуху, руки в крови, автомат держу наготове, если что шмальну! И ползком наверх. Вылез, стоит мой красавец, пыхтит движком, солярку расходует. Меня ждёт! Он же друг мне, а я ему. Я может поэтому и не смог в Союзе работать водителем, что прикипел как-то к нему. Может так.
Когда в декабре 1985-го меня привезли из Центрального Кабульского госпиталя – аппендицит, «гражданская болезнь», то мне типа отдых дали 10 дней при части. Нет уж, дайте мне мой КАМАЗ! Я смогу! Там же сидушки мягкие, ничего мне хуже не будет! Дайте мой КАМАЗ! И снова я уже через три дня рулил на нём.
Я не знаю, вроде никто нигде ничего не писал – а есть ли там в Раю или в Аду КАМАЗЫ? Нет?
А как бы уточнить у кого?
Может, где-нибудь там стоит запылённый раритет. И может это мой? КАМАЗ-самосвал 5511 (кузов без заднего борта) и табличка на нём, чёрная такая, с циферками? Не видел никто? Цифры и две буквы белые, «57-57 БО». Сам подкрашивал номера зубной пастой «Фтородент».
Из особых примет – зеркало заднего вида только с водительской стороны, крышки аккумуляторов нет, запаски нет, щуп масляный привязан проволокой. Топливный бак на 170 литров. «Серьги» сзади, для буксировки нет. Ну, и небольшие вмятины на кабине с водительской стороны. Ещё – в кабине над водительской дверью штук пять запалов от гранат, на панели прикуриватель самодельный, на солнцезащитном козырьке надпись шариковой ручкой «ТУЛА. Суворов» и нарисован телевизор, в экране которого когда-то была фотография моих родных. За сидушкой водительского места: шланг, ключи, старая простынь и старые солдатские штаны, ну, когда ремонт. За рычагом ручника в стене две отвёртки воткнуты. Банки с гречневой кашей и перловку лучше не трогать! Срок хранения, истёк уже наверное?
Ещё где-то там завалялась книжка «Преступление и наказание» Достоевского, там несколько страниц нету. Сжёг в кабине, когда руки грел - замерзал ночью на посту, так как стартер не включался, а «с горки» я тронуться не мог, машины плотно стояли.
Я помню …