Продолжение. Начало здесь.
Многим Светиным подругам доводилось влюбиться на расстоянии, и затем преодолевать изматывающие трудности ради воссоединения с любимым. Которое, к слову, чаще всего не происходило. Искры пылких чувств гасли на ветру, так и не достигнув другого берега.
Сколько сердец разбила разлука за историю человечества… сколько времени понадобилось этим сердцам, чтобы залечить раны и вновь загореться живым чувством!
В физических формулах расстояние делится на время. Но в любви оно на него умножается: для того, кто влюблён, время в разлуке тянется нескончаемо долго.
Не каждый выдерживает испытание разлукой. Боль возрастает в два раза, когда один, устав от непосильной ноши, больше не желает делить это бремя на двоих – и тогда оно тяжким грузом ложится на одни плечи. Слушая истории разбитых сердец, Света видела, сколько страданий причиняет расставание тем, о ком забыли, но в ком любовь ещё не остыла.
– Как после всех клятв и обещаний он мог предать меня? – сотрясались от рыданий покинутые Джульетты.
– Как она могла так поступить после всего, что мы пережили вместе? – Не верили написанному в прощальном письме брошенные Ромео.
Света не раз слышала печальные истории любви в своём окружении, наблюдала их воочию и изумлялась переменчивости человеческих чувств.
Очевидно, ветер перемен крепнет на большом расстоянии – ему легче разгуляться на просторе. Слабый огонёк потухнет, проглоченный безжалостным порывом, а мощное пламя разгорится лишь сильнее. Расстояние, помноженное на время, болезненно, но точно измеряет величину человеческой любви.
Истории о большой любви, выросшей благодаря суровому испытанию разлукой, весьма редки, а потому достойны быть воспетыми в книгах. Гораздо чаще, увы, расстояние становится непреодолимой преградой для нежного чувства.
Помня об этом, Светлана честно отвечала на признания в суровых условиях Заполярья, когда работала вахтами в большом мужском коллективе, и на Ялтинском побережье, куда приезжала набраться сил у тёплого моря, и среди роскошных огней Silja Line у берегов Скандинавии во время балтийских круизов:
- Я не верю в любовь на расстоянии.
И действительно не верила. До определённого момента.
А сейчас все ниточки её души тянулись с русского Севера в Лондон, и ничего с этим поделать оказалось невозможно.
Где он, хвалёный здравый смысл, железная воля и несгибаемый дух? Всё растаяло и потекло вешними ручьями, едва согревшись солнцем взаимного обжигающего притяжения.
Так вот она какая, любовь… Когда засыпаешь и просыпаешься с ним в сердце, и нет никакого расстояния – он ближе, чем, мысль. Всё время рядом.
Так чувствовало сердце. Тело же тосковало – по прикосновениям, ласкам, поцелуям…не хватало объятий… так хотелось заглянуть в любимые глаза и пропасть в сотый, тысячный раз в их глубине.
Как это больно – быть в разлуке, когда любишь... Когда у одиночества появляется имя, то даже шептать его становится болезненно-сладко – всё внутри откликается на звук любимого имени, всё пространство наполняется воспоминаниями о жарких мгновениях, проведённых вместе…
В любви счастье и боль идут рука об руку. Любые расстояния преодолеют те, кто честно прошли тернистый, мучительно-притягательный путь от сердца к сердцу, неустанно делая невидимые для чужого взгляда шаги навстречу друг другу.
Но как это всё-таки больно – не быть вместе, когда любишь!
Света проснулась, и лежала несколько минут, не открывая глаз, перебирая в памяти бесценные моменты, ставшие вехами на пути к счастью – теперь она ощутила это с особой, пронзительной силой.
От воспоминаний о Юриных поцелуях и ласках, бросило в жар. Кровь понеслась горячей волной по телу, неистово разгоняя сердце – девушка охнула, накрыла ладонями глаза и повернулась на бок, пытаясь угомонить разбушевавшийся хаос безумного мельтешения мыслей. Юра… Тихонько рассмеялась, вспоминая встречу в дверях ***отеля, его руки, подхватившие её, как невесомую былинку, а потом утащившие прочь наглого скандинава, их беготню наперегонки в подъезде и сумасшествие дома… и ещё тысячи милых деталей, отныне навсегда вплетённых в тончайший узор их судьбы.
Схватила мобильник с прикроватной тумбочки, а там уже два сообщения от Юры. Перечитала не единожды, с каждым разом наполняясь написанным всё глубже, проникая сердцем в недосказанность между строк. Прочла вслух, и в каждом слове слышался его голос, его интонации, виделась знакомая усмешка в красивых карих глазах.
Первое отправлено глубоко за полночь:
Лучший способ проспать весь рейс в самолёте – провести бессонную ночь с любимой девушкой, а потом пробежать с ней десять км на лыжах. Я в Москве.
Второе – почти шесть часов спустя:
Вырубаться в аэропорту опасно: чуть не проспал свой рейс в Лондон! Бежал на посадку быстрее, чем на лыжах по Северной Двине. Уже в самолёте. Когда доберусь до дома, позвоню. Светланушка моя, люблю, целую, обнимаю.
Сколько тепла в этих кратких словах! Сердце зашлось нежностью, но тут же нахлынула вселенская грусть:
Ну почему, почему мы не вместе… За что такое испытание?
Девушка полежала с закрытыми глазами, пытаясь не дать себе раскиснуть. Приятно иногда похандрить, предаваясь всласть любовному томлению и несбыточным мечтам. Но долго печалиться тому, у кого непочатый край работы – непозволительная роскошь. Девушка глянула на часы и ахнула:
Ничего себе: проспала чуть не до обеда! Давненько такого не случалось. Вот что значит, не спать по ночам!
Зато выспалась отменно – щёки порозовели, да и настроение взметнулось вверх, особенно после Юриных сообщений.
Позволила себе ещё пару минут понежиться в кровати, с наслаждением потягиваясь и улыбаясь новому дню. Наконец, решительно откинула край одеяла, силой воли выбираясь из нагретой постели.
– Бррр, холодина! – Свету зябко передёрнуло. Пальцы коснулись пола и тут же подпрыгнули вверх – не хочется даже на секунду дотрагиваться до остывшего за ночь паркета. Зевая, нащупала тёплые, пушистые тапки рядом с кроватью, кое-как надела, пошаркала в кухню – включать чайник, кофеварку, делать горячие бутерброды и постепенно приходить в себя после сумасшедших новогодних приключений.
Разогрелась в горячем душе, окатилась ледяной водой, растёрлась по привычке грубым полотенцем – всё тело горело, порозовев, а глаза, наконец, полностью открылись. Первый глоток кофе со сливками – само блаженство. Света продлила удовольствие, покатав сливочную арабику на языке, наслаждаясь бодрящим вкусом и ароматом – хорошо!
После десятикилометровой пробежки по Двине, ноги слегка давали о себе знать. Не болели, но требовали разминки. Девушка расстелила на полу коврик и, ощущая приятное тепло, разливающееся по всему телу, неторопливо, с полной осознанностью каждого выпада, прогиба и разворота, выполнила Сурья-намаскар. В конце практики расслабилась в шавасане. Сначала улыбалась: Юра всё не шёл из головы – так и виделись ямочки в уголках его сочных губ, ну, а дальше… так, стоп!
Вдох, выдох… На вдохе – сааах, на выдохе – хаааммм…
Всё-таки, великая вещь – умение управлять своими мыслями и эмоциями. Жаль, не получается у меня это пока в совершенстве… Но ничего, получится. Дело практики. Главное – продолжать работать над собой.
После йоги мысли упорядочились, безудержный хаос будоражащих воспоминаний потихоньку улёгся. Их ещё предстояло усвоить, перемены ещё предстояло осознать и принять, но не стоит пытаться объять необъятное сразу.
Всему своё время. Пока хочу насладиться радостью нашей любви. А грустить буду потом.
Одеваясь у зеркала, усмехнулась: и правду говорят, что влюблённость меняет человека. В глазах появился блеск, и всё лицо как-то неуловимо преобразилось, словно налилось тихим светом счастья. Ни тебе кругов под глазами, ни усталости, несмотря на бессонную ночь накануне. И ещё хотелось петь и кружиться в танце.
Девушка с особой тщательностью разглядывала отражение в зеркале и не находила изъянов: и юбка не топорщится, а соблазнительно облегает бёдра, и белая блузка сидит безупречно, и волосы сами собой уложились в идеальную волну… красота! Она намурлыкивала тихонько: «Кто мооожет сравниться с Матильдой моей…» и незаметно для себя улыбалась.
Одно только исподволь беспокоило: по-прежнему никаких вестей от Дэвида. Проверила свой автоответчик – включен, работает, но новых сообщений нет. Набрала домашний номер австралийца – увы. Решилась позвонить по рабочему номеру – длинные гудки. Оставила сообщение на рабочем и домашнем автоответчике, начиная всё больше волноваться:
– Дэвид, это Света. Надеюсь, у тебя всё в порядке… позвони, когда появится возможность. Пока.
По дороге на работу, старалась отгонять плохие предчувствия, но от подспудных тревожных мыслей так просто не отделаешься.
Хм… странно. На Дэвида совсем не похоже. Так, ну-ка, без паники. Спокойствие, только спокойствие. Мало ли какие у человека могут быть дела в выходной.
Продолжение здесь.