Урицкий Семён Петрович, руководитель советской военной разведки
с апреля 1935 по июнь 1937.
Обвинен в участии в антисоветском военном заговоре и шпионаже.
Расстрелян, реабилитирован посмертно.
Берзин Ян Карлович, руководитель советской военной разведки с июня по август 1937.
Обвинен в троцкистской антисоветской террористической деятельности.
Расстрелян, реабилитирован посмертно.
Никонов Александр Матвеевич, руководитель советской военной разведки с 1 по 5 августа 1937.
Обвинён в участии в военно-фашистском заговоре в РККА.
Расстрелян, реабилитирован посмертно.
Гендин Семён Григорьевич, руководитель советской военной разведки с сентября 1937 по октябрь 1938.
Обвинён в шпионаже и в участии в военно-фашистском заговоре в РККА.
Расстрелян, реабилитирован посмертно.
Орлов Александр Григорьевич, руководитель советской военной разведки с октября 1938 по апрель 1939.
Обвинён в в антисоветской и шпионской деятельности.
Расстрелян, реабилитирован посмертно.
Проскуров Иван Иосифович, руководитель советской военной разведки с апреля 1939 по июль 1940.
Расстрелян без суда и предъявления обвинений по распоряжению наркома внутренних дел Л.П. Берии, реабилитирован посмертно.
Таким образом, всего за за три года с июня 1937 по июль 1940 на посту руководителя советской военной разведки сменилось шесть человек, все шестеро были расстреляны по сфальсифицированным обвинениям и все шестеро - посмертно реабилитированы.
Это важно знать для понимания того, как Гитлеру удалось на протяжении нескольких месяцев накапливать у советских границ крупнейшую армию вторжения в мировой истории, а затем нанести ей внезапный удар.
Итог подобной кадровой политики оказался немного предсказуем.
Большинство современных историков полагает, что на посту начальника ГРУ Голиков подавал руководству страны только ту информацию, которая отвечала мнению И. В. Сталина[a]. Информация же о подготовке и сроках нападения Германии на СССР подавалась зачастую как неподтверждённая или не заслуживающая доверия. Голиков не смог решить и чисто военные задачи. В частности, зафиксировав факт сосредоточения значительного количества германских войск у границ СССР и определив цели ударов противника (Ленинград, Москва, Киев), военная разведка не вскрыла районы сосредоточения и состав ни одной из ударных наступательных группировок противника. Следствием стала неожиданно мощная сила ударов врага с первого дня войны, предрешившая крайне неблагоприятный ход боевых действий и огромные потери советских войск на первом этапе Великой Отечественной войны. Самое трагическое же в том, что зная о готовности немецких войск к вторжению, Голиков не доверял сообщениям о сроке начала войны, в частности докладывая 20 марта 1941 года И. В. Сталину, что «слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки»[11][b].
Интересно, что этот достаточно широко известный факт сталинисты пытаются перекручивать в пользу своего кумира - дескать, немцы ведь действительно весной 1941 года не напали! Прав оказался Голиков-то!
Если говорить по сути, то это всё равно, что превозносить квалификацию врача, который пообещал, что его пациент не умрёт от инфаркта весной, тогда как он скончался именно от инфаркта ранним летом.
А если касаться деталей, то обратите внимание на дату голиковского доклада Сталину - 20 марта 1941. Ныне уже достоверно известно, что на тот момент установленной датой начала реализации "Барбароссы" было отнюдь не 22 июня, а 15 мая.
Конечно, Гитлер был заинтересован напасть на СССР как можно раньше, и план «Барбаросса» недвусмысленно на это указывает: «Германские вооружённые силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе скоротечной кампании». 15 мая было ориентировочным сроком. Уже 3 апреля ОКХ отдало приказ, в котором говорилось о переносе операции «Барбаросса» «по меньшей мере на четыре недели». Отсрочка мотивировалась необходимостью военной операции на Балканах. 30 апреля, уже после завершения оккупации Югославии и Греции, в новом приказе впервые была названа конкретная дата нападения — 22 июня, и она была выдержана. 17 июня войска Германии и её союзников получили кодовый сигнал «Дортмунд» для выдвижения на исходные позиции.
Но ведь это означает, что 20 марта 1941, когда Голиков заявлял Сталину, что Германия не нападёт весной, сам Гитлер собирался нападать именно поздней весной! И сроки вторжения он перенёс только полмесяца спустя, и вовсе не по причинам, обозначенным в докладе Голикова, а из-за внезапно возникших проблем на Балканах, доставленных ему любимыми итальянскими союзничками.
При том, что для предсказания немецкого нападения на СССР не требовалось даже читать "Майн кампф", в которой Гитлер открытым текстом писал о необходимости завоевания жизненного пространства на востоке, в России.
Но если бывший бухгалтер Конюкевич прогнозировал немецкое нападение без указания точных сроков (которые, заметим в скобках, были на тот момент не известны и самому Гитлеру), то эти самые сроки с максимальной погрешностью в несколько дней были получены советскими представителями и от агента советской разведки Старшины, и от американского посла в Москве Лоуренса Штейнгардта, и от немецкого перебежчика Альфреда Лискова.
И когда будете размышлять о том, как же Третьему рейху в таких условиях удалось своим нападением застать Советский Союз врасплох, вспоминайте главного разведчика товарища Голикова, который боялся формулировать товарищу Сталину выводы о скором немецком нападении, зная, что шестеро его предшественников на этой должности были расстреляны поголовно один за другим.