Мне было семь с небольшим лет, когда произошло расставание с моим наставником. Этому предшествовали неприятные события. Однажды, гуляя со своим дядей Леней, я обратил внимание на то, что, куда бы мы ни шли, его лицо оказывается в тени. Даже если мы были под прямым солнцем, лицо учителя виделось словно подернутым сумеречной дымкой.
Я стал анализировать свои ощущения и посмотрел ситуацию в проекции тонкого мира. Над дядей Леней, надуваясь, как уродливая черная пиявка, висел неопрятный и неприятный по виду дирижабль.
— Дядя Леня, — спросил я, — ты задумал что то плохое?
Он удивился и стал выяснять, с чего я это взял. Я рассказал ему о тени и черном дирижабле над его головой.
Дядя Леня выглядел растерянным: как он ни пытался что-то увидеть, у него ничего не выходило.
— Плохо, — наконец сказал он. — Ситуация проработана кем-то таким образом, чтобы я о ней ничего не знал. Готовится нападение, как я понимаю. Они не знают, что рядом со мной человек, который видит скрытое от меня: защиту от тебя они не поставили, потому что просто не подозревают о твоем существовании. Я горжусь, что успел многому научить тебя. И я благодарен тебе, Рушель, за то, что ты предупредил меня. А теперь, пожалуйста, попробуй прожить ситуацию вперед. Какой сценарий написан моими неприятелями для меня?
Я погрузился в воспоминания будущего по линии дяди Лени и увидел, как среди ночи к его дому подъезжает уазик с медицинским крестом на дверце. Из него выходят одетые в белые халаты мужчины и идут в дом. А вот уже они выводят дядю Леню в смирительной рубашке и сажают в машину…
Я описал своему учителю виденное.
— Плохо, — сказал он. — Они объявят меня сумасшедшим и начнут пичкать препаратами, убивающими мои способности.
— Но почему? — я одновременно плакал и негодовал.
— Потому что я не хочу жить по их сценариям и мешаю им подсаживать на иглу их сценариев людей. Я мешаю им. Другие люди, противостоящие системе, всегда мешают системе. Система старается избавиться от их инаковости. Помни об этом, береги свой дар. А теперь иди домой, мы больше не увидимся.
Я послушался и ушел. Мне хотелось задать дяде Лене много вопросов. Но я понимал, что нельзя тратить на это время.
Позже от родителей я узнал, что он экстренно уехал в неизвестном направлении.