Стрелка часов перевалила за полночь. Макс гнал свою машину по ухабистой дороге, не жалея подвеску. Позади багажника волочился пыльный шлейф. Окна были закрыты и в салоне стояла невыносимая духота. Котов яростно всматривался в дорогу и злобно выговаривал Петровскому:
– Чёрт бы тебя побрал, Костян! – Руль скрипел в напряженных руках, направляя колеса из стороны в сторону, объезжая появляющиеся ямы в свете фар.
– Не гунди! Обошлось, ведь!
– Конечно! – Рычал он в ответ. – Для тебя может и обошлось. Оставил на меня этих жлобов!
– Ничего я не оставил! - Возмутился Петровский.
– А как это называется? Нарвался, а потом... Где ты был?
– Ну пропустил я... вырубили, - замялся Петровский.
– А нечего залупаться! Ты вообще видел этих зверюг?! Да они бы от нас мокрого места не оставили!
Костя на этот раз ничего не ответил, лишь нервно посмотрел на лицо друга с ссадинами и припухлостью на правой скуле.
– Язык нужно держать за зубами, - злобно хрипел Макс. – Сколько раз говорить. А тебе всё хиханьки!
– Главное ноги унесли, - снисходительно выдавил Костя.
– Ага, - буркнул Котов. - Сам бы тебе по башне настучал, да руки болят.
– Хорош скулить! Тоже мне, мамочка нашлась! Если что-то не нравится – твоя проблема. Я не обязан делать всё, как тебе нужно. И хватит делать вид, что прилетело только по твоему кочану. Понял!
– Не ори! Тебе перепало из-за твоей же собственной тупости. Чувствуешь разницу?
– Да пошел ты!
– Сам иди!
У Макса от злости так сильно колотилось сердце, что его стук, казалось, заглушает звук мотора. Безрассудность Кости ужасно бесила. Глупые выходки, которые чудом не заканчивались для всех больничной койкой, происходили из раза в раз. В этом был весь Петровский – сиюминутная мысль, легко выброшенная в воздух. И понеслось!
Так и сейчас. Дружок Кости свел их с какими-то мужиками. Цену обещали одну, на встрече, которую без предупреждения отложили на два часа, сказали, что так дорого брать не будут. Даем столько-то, а вы - как хотите. Костя и выпалил, мол, нечего себя вести как девочки — буду, не буду. Был уговор — платите! А мужики серьезные, здоровые. Макс и не заметил, как Петровского тут же отправили в нокаут. Котову пришлось не только обороняться, но и попутно донести, что друг ерунду сморозил. Но пару раз прилетело, да и сам неудачно ударил - руки жуть, как болели.
Находчивость Котова мужиков позабавила. Успокоились. Договорились, но по цене покупателя. Вдобавок, третий ящик пришлось отдать даром - за моральный ущерб. Макс сунул деньги в карман, а мужики еще и руку протянули: «Без обид, пацаны». К этому моменту и Костя появился, совершенно забытый из-за всей сложности ситуации. Но поручкаться он тоже успел.
К машине шли быстро. Петровский что-то говорил, но Макс и не слышал. Внутри все кипело, как в котле над костром. С трудом сдерживался, чтобы не наброситься. Чего уж – перепугался не на шутку. А с этого, как с гуся вода.
В тот момент Макс твердо решил, что в последний раз пошел с ним на дело. И не столько из-за их отъезда, сколько из-за достигнутого предела терпения.
Быстро прыгнули в машину. Макс нервно вырулил с лужайки перед домом, в который он уж точно никогда не вернется, и резко газанул вперед. Костя не успел нормально устроиться - звонко стукнулся лбом о дверь. На лице Котово проползла злобная улыбка.
После яростных напутствий «идти куда подальше», оба молчали остаток дороги.
Домой они приехали только в начале второго ночи. Макс все еще психовал, а Петровский особо и не пытался как-то извиниться. Это было не в его характере.
Оба завалились к Сашке рассказать что и как было. Костя сразу же затараторил, не давая Максу и слова вставить. Но он и не пытался. Хотел послушать версию друга. Соизволит ли упомянуть о своём невероятном косяке?
– Серьезно, Костян?! Ты такое сморозил?!
Макс усмехнулся, но отметил честность Петровского. Может поэтому они всё еще дружат.
– А что? Прав, ведь! Договор был - чего на попятную идти!
– Так вы их вытянуть не могли, смысл артачиться! Елки-палки, Костян, ты как в первый раз!
– И я ему про то же, - наконец Макс хрипло обозначил своё присутствие.
– Только не начинай опять, - язвительно выпалил Петровский. – С тебя хватит уже нравоучений.
– Так ведь ты же не понимаешь! Придурок, ей богу! – Макс и Костя вскочили со своих мест. Набычились.
– Хорош, пацаны! – Сашка продолжал сидеть, лишь костылем пытаясь отодвинуть Петровского, который стоял к нему ближе Котова.
– Тебя уже занесло, - Костя тыкал в Макса пальцем. – Думай, что говоришь.
– Я думал, что ты хоть после слов Сашки осознаешь что натворил, но куда там! – его глаза презрительно сверлили озлобившееся лицо друга.
– Извинения ему нужны, цаца! Хрен тебе!
Кулаки Макса сжались, по угловатым скулам бегали желваки.
– У тебя в кармане бабла не меньше, чем если бы мы толкали по одной. Урод!
– Да это ты урод, раз думаешь, что дело в деньгах.
– Ах! Я и забыл, какой ты у нас правильный! Только Котов, оказывается, знает, что есть настоящая дружба, - лицо искажалось противными кривляньями. – Истинный друг, куда мне до тебя!
– Хватит, Костя! - Саша пытался его успокоить.
– Хватит, Костя? – с неподдельным возмущением переспросил он, обращаясь к Демидову. – Молодец, Санёк! Меня решил крайним сделать. Ты думаешь, что он только сейчас отпускает всякую непотребщину в мой адрес? – Саша молчал. – Всю дорогу его слушал! Что было в той поганой деревушке – одно дело, но терпеть оскорбления не собираюсь.
– Я не это имел в виду, - пытался он остудить пыл друга.
– А что тогда? Думаешь, раз он согласился от Янки отступиться, то всегда нужно его сторону принимать?
Ноздри Макса раздулись, брови стянулись, откидывая густую тень на прищуренные глаза. Кривая линия губ зашевелилась:
– Мы же договорились... ты обещал…
– Макс, я это… случайно вышло, не хотел, - начал виниться Саша.
– Подумаешь, узнал, - нагло ухмыльнулся Костя. – Велика тайна.
– Тебя никто не спрашивает, - огрызнулся Котов.
– А мне и не нужно! Тем более, видишь, как Макс всё получается? Это вы с Демидовым на пару общую тайну завели. Я, видать, не достоин знать подобные нюансы, - и он притворно исказил голос. – Хорошего вы обо мне мнения, раз решили, что я растреплю этот маленький секретик… друзья, - процедил он.
– Ты когда лишнего выпьешь, всем и всё готов выложить. Потому и не хотел, - злился Котов.
– Неужели?! Про наши дела, кажется, я ни одной живой душе ничего не рассказал. Не оправдывайся - противно.
– Конечно! – глаза Котова сверкнули исподлобья. – Наши темные делишки тебя напрямую касаются. За свою шкуру ты всегда переживаешь.
– Ха! Думаешь, что так сильно отличаешься от меня? Я просто не корчу из себя не пойми кого. А ты, - он вцепился взглядом в друга, – думаешь лучше меня, раз выполнил просьбу Сашки? Дурак ты, Котов!
– Завязывайте, - упрашивал их Сашка. – Сколько можно?! Ну все накосячили, что теперь? Вы, как с цепи сорвались. Макс, давай на перемирие? – Саша попытался дотянуться рукой до его плеча, но он сделал шаг назад.
– Идите вы оба, - разочаровано прохрипел Котов, развернулся и пошел.
– Макс, стой! – Сашка поковылял за ним.
– Пусть валит! – Кричал вдогонку Петровский. – Нечего перед ним оправдываться.
Быстро переставляя костыли, Саша нагнал его в четыре огромных шага. Невероятным образом, он проскользнул вперед и успел загородить собою дверь в прихожей.
– Прекращай. Выпусти меня.
– Давай поговорим. Зачем мелодраму разводить.
– Я просто устал. Днем предки на даче загоняли, а потом ещё и Петровский. Завтра.
– Да погоди ты! Пойми, я не оправдываюсь. Честно – случайно вышло. Но ты зря на него так наехал. Он уже как несколько недель знает, и слова не обронил…
– Несколько недель?! – ноздри Макса вновь раздулись. – Вот сучёнок!
– Ты чего опять-то?!
Макс махнул головой. Хотел было уже отпихнуть хромого в сторону и уйти подальше, но только звучно выдохнул.
– Теперь понятно, почему он при мне к ней так и лез.
– Он всегда такой был, - оправдывал его Саша.
– Нет. Ты просто не обращал внимания.
– Да это у тебя уже крышу сносит из-за Янки!
– Не кричи, - рыкнул Котов.
– Успокойся, она в «Кристалле». Короче…
– Нет, Саня, хватит - оборвал его Макс. – Я знаю одно: ты меня попросил ничего не начинать с ней, и я выполнил твою просьбы. От тебя же требовалось одно – не говорить Петровскому. Почему? Это уже мое дело. Но ты свое слово не сдержал.
– Ты однобоко на всё смотришь.
– Однобоко?
– Да! Я, ведь, просил не для себя. Все закончилось бы тем, что Янка заливала бы подушку слезами, пока ты строишь новую и увлекательную студенческую жизнь. Так что знаешь, может Костян и прав, - Макс уставился на Сашку, - почему-то именно ты всегда прав. Давай, можешь проваливать. Больше не держу.
Саша отошел в сторону и поковылял обратно в гостиную. Котов несколько секунд смотрел на дверь, пытаясь переварить произошедшее. В голове была каша, в душе полнейший разброд. Он повернул замок, пустил вниз дверную ручку и молча вышел. Раздался тихий хлопок.
Ноги устало вынесли Макса на улицу. Сразу навалилась духота. Он присел на бордюр и подпер рукой взлохмаченную голову. Во дворе была гробовая тишина. Только изредка доносился шум где-то проезжающих машин.
В мыслях хаотично носились разные мысли, мелькали обрывки разговора с друзьями. Неужели они правы? Может, конечно, он и перегнул палку в своих высказываниях относительно Петровского. Но разве можно спокойно принимать оплеухи от двух верзил по его вине? С какой такой радости?! Будь Костя хорошим другом, то не ставил бы их с Сашкой в подобные ситуации. А он, гаденыш, об этом и не думает! И не сожалеет. Демидов терпит, оправдывает. Что ж – его дело. Только сам Макс на это не подписывался. Дружба – не игра в одни ворота.
Да, про Янку он молчал. По крайне мере ей ничего не сболтнул. Но при нем в последнее время, животное, распускал руки больше обычного. Сначала казалось, что просто сам себя накручивал. Не тут-то было! Теперь понятна природа такой активности.
Когда он дал обещание Сашке, думал, что справится. Но с каждым днем становилось лишь тяжелее. Иногда хотелось видеть Яну и не видеть одновременно. И зачем он признался Демидову? Правда, и скрыть то было сложно. Получить по голове вместо сестры друга – одно дело. А вот выспрашивать про неё лежа на больничной койке, что с ней и где она – тут он всё понял.
На следующий день после того злополучного дня рождения, Сашка пришел навестить Макса в больницу. Без обиняков сразу спросил, что у него к Яне. Вот и сознался, что нравится. На вопрос «как сильно?» честно ответил «так сильно, что башка трещит». Они с грустью посмеялись. И совершенно неожиданно Демидов стал говорить о том, что они после школы разъедутся, стоит ли начинать. Вдруг сестра влюбится, сильно, будет страдать. Зачем её мучить? «Сейчас, - говорит, - ты для неё хороший друг, лучше так и оставить».
Макс не ожидал такого поворота. Особенно после слов «прошу, как друга», казалось, и выхода другого нет. Согласился. Только попросил Петровскому не говорить. Он знал, что тот будет его подначивать, давить на больное. Было в его характере что-то такое, что не позволяло довериться в таких личных вопросах.
Надежда, что сдержать данное обещание будет по силам, пошатнулась после прихода Яны. Саша ему говорил, что сестра места себе не находит из-за случившегося. Винит себя. А в лесу так и вовсе была белее снега от страха, ничего не слышала, не соображала. Сашка, рассказывал, что звал её, звал, чтобы к машине уходить, а она стоит и не двигается. Казалось, что даже не моргает.
Слова друга словно скребли по сердцу. Почему она так реагировала? Неужели это просто страх?
А когда Яна вошла в палату, действительно, белее мела, лицо серьезное, глаза широко раскрытые, мокрые, так жалко её стало. Хотелось успокоить, сказать, что главное она цела. И не мог - вдруг всё поймет. Старался говорить мягко, но дежурными фразами.
После её ухода сосед по палате, помятый мужичок, решил выразить свое восхищение: «Какая у тебя девушка красивая! И видно, что по уши в тебя втрескалась, хе-хе. Ради такой и я бы с разбитой головой полежал недельку, хе-хе. Только ты, как отмороженный! Хоть приобнял бы!»
Макс гнал от себя слова больничного соседа, но они сами собой всплывали в его памяти: и спустя неделю после выписки, и после выпускного, и даже на вступительных экзаменах. Но он старательно гнал их от себя. Правда, с каждым днем становилось все труднее. Ещё и Петровский подливал масла в огонь.
Перед глазами Макса замелькали фрагменты, когда Костя настырно пытался обнять Яну за талию, плечи, или поцеловать в щеку. Сразу всплыли все те душащие его чувства, которые он добровольно решил скрыть, подавить. А Петровский знал, оказывается, и старался еще больше. Специально играл на чувствах. Сволочь!
Злоба вновь захлестнула. Сердце заклокотало. Правильно ли он сделал? Стоило ли соглашаться? Столько раз приходилось молча смотреть, как кто-то вьется около неё. Речь не только о Петровском. С ним все понятно. А другие? А Шишмарев! Он же и пальца её не стоит. Мерзкий тип. Травкой часто балуется, а на характер слабый. Случись что, первый же деру даст. Смазливый маменькин сынок! Только и знает, как улыбаться и заискивать. Дать бы ему в репу!
Неужели он Янке нравится? Улыбалась, ведь, ему. Хотя, она добрая, улыбчивая. И такому уроду может перепасть кусочек её хорошего отношения к людям. Только бы не воспользовался этим. Кто его знает, есть ли у него рамки дозволенного. Янка хоть и бойкая, но в подобных вопросах не соображает. Всегда под их крылышком была.
Вот и сейчас одна в клубе. Не совсем одна, конечно. Но без них. Без него. А который час? Почти два ночи и до сих пор не вернулась. Вдруг этот хмырь уговорит её пойти с ним куда-нибудь…к нему домой…или друзьям…или, вообще, неизвестно куда?
Каждая клеточка тела напряглась. Внутри как будто что-то тяжелое переворачивалось и скрежетало. Макс резко встал и быстрым шагом направился к машине. «Отвезу домой, от греха подальше», - подумал он, садясь за руль, и повернул ключ зажигания.
Часть 7
Подписывайтесь и ставьте лайки! Буду очень рада))
Спасибо за Ваш интерес и чтение! Если увидели описку или ошибку- напишите, я исправлю.
С уважением, Даша Ясная.