Здравствуйте.
Эта история не моя, вернее, - общая. Думается, многие найдут похожие примеры в своей жизни, или жизни близких людей. Это рассказ от первого лица настрадавшейся молодой женщины, которая нашла в себе силы изменить и себя и свою жизнь.
Со стороны моё детство представлялось прекрасным. Я жила в доме с четырьмя спальнями, собакой и огороженным двором. Я носила самую модную одежду из бутиков и дорогие кроссовки, а также у меня были самые лучшие игрушки. От кукол Барби до навороченного (по тем временам) компьютера - у меня было всё.
Еще у меня было двое любящих родителей. Мои мать и отец посещали все репетиции и спектакли в школе. Они никогда не пропускали ни одного торжественного чаепития и видели, как я получала награды за учёбу и самодеятельность.
Но дома, за закрытыми дверями все было иначе. Родители были другими – настоящими, а моя мама была кошмаром. Она умственно, эмоционально и словесно оскорбляла меня в течение многих лет.
Конечно, я этого не понимала, думала, что так – правильно. Самое плохое то, что осознание неправильности пришло далеко не сразу, и самое печальное – ущерб моей психике уже был нанесён. В первую очередь тем, что - как и с большинством нacильниkoв - её жестокое обращение начиналось как манипуляция. Она якобы любила меня, баловала меня и прижимала к себе. Она говорила что-то вроде: «Мама любит тебя. Ты нужна маме. Ты же не хочешь, чтобы мама грустила? Сделай это, и я буду счастлива».
Она заставила меня поверить, что я никому не могу доверять. Мое детство было полно тишины, стыда и тайн. Она разлучила меня с друзьями. Она сказала мне, что я не могу выходить на улицу или играть в игры со сверстниками. Мне никогда не позволяли заводить компанию, а потом она начала меня унижать.
Я была плохой. Я была глупа. Я была «разочарованием» и «неудачницей».
Отношения между нами только ухудшались. Где-то между моим двенадцатилетием и тринадцатилетием начались крики. И я, и наш дом дрожали от шума и страха. К моему четырнадцатилетию оскорбления моей матери стали сопровождаться бранью. Иногда она пыталась ударить меня или удержать, а, поскольку за мной ухаживали с юных лет, я чувствовала себя потерянной и беспомощной.
Я была напугана, изолирована, подавлена и одинока. Я жила в страхе. Я ходила как по яичной скорлупе в своей тюрьме, также известной как мой дом.
Хорошая новость в том, что (в конце концов) я ушла. Когда я закончила среднюю школу, то, не раздумывая уехала, куда глаза глядят. Но нанесённый ущерб остался. В 36 лет я все еще борюсь за уверенность в себе. У меня масса комплексов и проблем. Доверие к людям - это проблема, как и моя реакция на критику - реальную или мнимую. И друзей у меня практически нет.
Но мое жестокое детство также научило меня многому в воспитании детей. Я знаю, что нужно моему ребёнку, чего она хочет и чего заслуживает, и за это я благодарна Богу.
Не заблуждайтесь: я знаю, что это звучит странно и запутанно, и в каком-то смысле это так. Но всё же прошедшее имеет смысл, потому что моё сломанное и искорёженное детство сделало меня матерью, которая любит глубоко и полностью. Я ношу любовь в сердце, и отдаю детям то, что им больше всего нужно: моё время, внимание, терпение и поддержку.
Моё разбитое детство научило меня горькому опыту. У меня, например, есть проблемы с доверием, потому что моё доверие было предано (и потому что мне сказали держать других вне досягаемости), поэтому я стараюсь раздвинуть границы общения, когда моя дочь рядом. Я хочу, чтобы она увидела то, чего не видела я. Я хочу, чтобы она полагались на других так, как я никогда не могла.
И моё разбитое детство научило меня тому, чего я не должна говорить. Я редко использую слова «не могу» или «не надо». Я регулярно хвалю свою дочь. Я сосредотачиваюсь на её достижениях, а не на неудачах или недостатках, и когда она «капризничает» или делает ошибку, стараюсь подобрать мудрые слова. Я отделяю её чувства от её поведения, например: «Расстраиваться - это нормально. Я тоже была бы разочарована. Но месть или попытка безразличия - нездоровый способ справиться со своими чувствами».
Я также рассказываю ей, как я себя чувствую. Зачем? Потому что в детстве мне говорили такие вещи, как «перестань плакать» и «успокойся», и эти указания не просто вызывали у меня боль и беспокойство, они не давали мне выразить свои эмоции.
Так что, хотя я и не счастлива, что выросла в чужом для меня доме, в доме пренебрежения, а также в доме, где эмоционально и словесно оскорбляют, я рада, что моя дочь такого не видит, потому что мой опыт научил меня тому, что нужно и что не нужно моей дочери. Мой опыт научил меня, всеми силами, как я могу - и мне это нужно(!) - разорвать порочный круг моего страшного детства.