Гулко пропел вдали монастырский колокол. По солнечной, умытой утренней росой улице, мы торопимся на этот густой бас. Сегодня у нас с Кириллом важное дело. Он должен исповедаться и причаститься, а я как верный оруженосец сопровождаю своего семилетнего внука на подвиг.
Перед монастырём небольшое поле, на котором пасётся стадо. Коровы разбрелись по всей лужайке, а овцы тёмным облачком сгрудились вокруг пастуха, которого величают Павел. Паша в длинном плаще и с посохом. Мы осторожно идём через пастбище. Идти страшно, потому, что где-то здесь монастырский бык Дунай. Огромный и свирепый как мифическое чудовище, он в недалёком прошлом наводил ужас на коров, братию и даже пастуха. Однажды в монастырь приехал ныне покойный архимандрит Павел (Груздев). Несмотря на преклонный возраст и множество болезней он живо интересовался жизнью монастыря, с удовольствием осматривал монастырские угодья, стройку и как истинный крестьянин не мог не зайти в коровник, где в клетке буйствовал Дунай. Слушая сетования настоятеля и ветеринара на злобный нрав животного и внимательно посмотрев на быка, старец сказал: «Попоститься ему следовает». Приняв слова любимого наставника как руководство к действию, Дуная с тех пор отлучили от комбикорма, отрубей и кормили только сеном. На удивление всем характер его стал меняться на глазах. Исчезла злоба, агрессивность и, Дуная даже стали выпускать на пастбище. Пастух не мог налюбоваться быком, наглядно продемонстрировавшим всем силу и пользу поста. Эту историю, про кроткого быка мы хорошо знаем, но, на всякий случай идём через поле с оглядкой и поторапливаемся.
Паша - мужчина неопределённого возраста, с добрыми голубыми глазами сидит на камушке в окружении овец, мельтешащих вокруг него. Овец всего девять. Они маленькие с чёрными шубками, белыми тонкими ножками и аккуратными копытцами. Один баран крупнее остальных и выглядит среди них как второгодник в толпе малышей. Это грузинский курдючный баран. Пастух ласково гладит его по кудрявой бежевой шерсти и разрешает нам покормить иностранца травкой. Пашу окликнули, он встал и пошёл к мужчине, звавшему его. Овечки тут же побежали за ним, грациозно перебирая ножками. Второгодник неуклюже помчался со всеми, потряхивая курдюком. Паша остановился, и овцы тут же окружили его. Пастух двинулся назад, к своему камню, и овечье облачко двинулось за ним. Малейшее движение своего наставника они улавливали и следовали за ним с готовностью. Мне никогда не приходилось видеть стадо вблизи. Теперь, наблюдая эту картину, я поняла, почему Спаситель сравнивал христиан с овцами, а Себя с Пастырем.
Коров в стаде гораздо больше. Они просто красавицы. Важные, и ухоженные как светские дамы, они медленно передвигаются по полю, выискивая травинки повкуснее, насмешливо смотрят друг на друга и скептически поглядывают на Пашу, окружённому овцами. Каждая из них бережно несёт нежное розовое вымя величиной с подойник. Несколько коров с Валаама, а две аж из заграницы. Что им здешний пастух, не таких видывали. Одна корова подошла совсем близко, скосила на нас красивый глаз с длинными ресницами и торжественно поплыла дальше, как большой теплоход.
Мы отвлеклись, залюбовавшись библейскими картинами, и теперь уже бежим, чтобы не опоздать на Литургию. Сегодня будний день и людей в храме мало. Кирилл достаёт из кармана сложенный вдвое тетрадный лист, на котором большими неумелыми буквами написано - «грехи» и идёт на исповедь. Я располагаюсь недалеко от солеи у иконы своего любимого преподобного Сергия Радонежского – нашего святого земляка. Вскоре Кирилл присоединился ко мне. Тихое пение на клиросе, тихий голос батюшки, тихий свет, озаряющий алтарь, всё говорит о вечности. Хочется плакать о грехах и каяться. Вот вынесли Чашу, внук причастился, мы приложились к кресту и теперь нам предстоит ещё одно дело. Мы должны попросить благословение на зачисление внука в футбольную секцию. Мальчишеская мечта должна сегодня осуществиться. После службы батюшка долго беседовал с Кириллом, но заниматься футболом не благословил, велел подождать. Моё мнение не совпадает с мнением молодого батюшки. Мы с мужем воспитали двоих сыновей и знаем, как важен спорт для мальчиков. Я решительно направляюсь к священнику, но он поспешно вышел из храма и спорить мне не с кем. Кирилл раздосадован, а во мне как на дрожжах разбухает несогласие.
Стадо всё ещё пасётся перед монастырём. Кирилл помчался за курдючным бараном, который сразу спрятался от агрессора за Пашу. Около меня остановилась корова цвета какао с молоком и потянулась ко мне большой головой. У меня ничего нет, и корова разочарованно обнюхивает мою пустую ладонь. Я смотрюсь в её выпуклый глаз, как в детстве в бабушкин пузатый самовар и вижу своё отражение. Коровье око запечатлело расплывшееся по горизонтали существо с гордой осанкой. Существо всем своим видом демонстрирует возмущение. Батюшка с существом не посоветовался, мнения у существа не спросил! А оно (существо), имеет высшее образование, солидную должность, и немалые годы за плечами!
К монастырю медленно, чтобы не напугать скотину подъехал маленький автобус. Из него вышел худощавый священник. Вслед за ним поспешно выгрузились паломники и окружили своего руководителя. Через несколько минут, когда вся группа уже направилась к монастырским воротам, из автобуса появились две хорошо одетые дамы, поправили красивые платки, огляделись вокруг и медленно направились к монастырю. «Привет, Бурёнки!» - захотелось крикнуть им. «От Бурёнки слышим!» - должен был прозвучать ответ. Мне стало смешно.
- Бабушка! Тебе смешно, а как же я без футбола! - вернул меня из коровьих фантазий Кирилл.
- Ничего! Сказал же Батюшка, что рано тебе становиться футболистом, значит рано! Подождём!
© Елена Шилова
2006 год, октябрь