Если кому-то не вполне внятно, почему я сейчас о них говорю, об этих духоподъемных дамах, поясню: в роли «русской интеллигенции» они столь же уместны, как Алексиевич – в роли «гласа белорусского народа». Что за бутерброд из комедии, намазанной, к сожалению, на трагедию.
То же обстоятельство, что гражданочки с недогоревшими покрышками с майдана сейчас толпятся «поддерживать» Белоруссию, только мешает трезвой оценке обществом происходящих там событий.
Но я всё еще о глупости. Не в похвалу, сами мы не ренессансные, Эразмов не читывали. (Соврамши, красного словца ради).
Я долго пыталась понять, что движет творческими дамами, резонансно источающими лучи добра?
И, как я уже упомянула вчера, некоторым красавицам нельзя на портрете без карликов.
В 70-е годы (я так понимаю, что это была вершина востребованности Седаковой) карликом была КПСС. Уже беззубая. Нет, кое-кого могла и прихватить вставной челюстью – и прихватывала. Но – это смотря за что. За сотню страниц нытья о тяжкой доле столичного интеллигента – не грозило ровно ничего, даже если нытье и бродит в самиздате.
Едет выступать во Дворце пионеров – и жалуется, что не может там читать «ничего о Боге». Ибо ведь не себя подведет, а устроителя вечера…
Ужасы-то какие… Так не езди по дворцам пионеров. Выступай в квартирах и лесах, и читай всё, что хочешь.
Характерное для семидесятников нытье о том, сколь тяжела фига в их кармане.
Но время еще было – нетребовательное. Даже за фиги отдавали должное. Или – не должное.
СССР закончился, наступил звездный час многих, чья более менее оппозиционная репутация сложилась в советское время.
«Что-то дождичек удач падает не часто.
Впрочем, жизнью и такой стоит дорожить.
Скоро все мои друзья выбьются в начальство,
И тогда, наверно, мне станет легче жить.
Робость давнюю свою я тогда осилю.
Как пойдут мои дела, можно не гадать:
Зайду к Юре в кабинет, загляну к Фазилю,
И на сердце у меня будет благодать.
Зайду к Белле в кабинет, скажу, здравствуй, Белла,
Скажу, дело у меня, помоги решить.
Она скажет: ерунда, разве это дело,
И, конечно, мне тогда станет легче жить».
Так, собственно, и случилось. Ну, плюс минус так. Застойные носители карманного кукиша сделались «лицом» обновленной России. На Россию была международная мода, их повсеместно привечали.
Ни одного из них не смущало тогда, что впереди шагает по-прежнему Гайдар. Либералы на диво легко слились со вчерашними коммунистами, по сути оставшимися во власти. И никакой не там висящий Дюрер их более не тревожил.
Им было хорошо. В гайдаровских кругах практически прямым текстом говорилось о том, что пенсионеров и надо выморить поскорее, дабы не обременяли экономики. Их представления о правильном социальном устройстве были не капиталистическими, а готтентотскими.
Помню бабушку у метро. Такую аккуратную, в белой шали. Она пыталась продать какие-то веточки. Всего один пучок веточек. Та бумажка в пять тысяч была у меня последней. Нет, я не «хорошая», себе проще было постараться всучить ей эту бумажку, чтобы хоть как-то заглушить удар по талямусу – он у меня расположен близковато. Я отказывалась от веточек, не знала, зачем они мне нужны. Но (стало еще больнее), бабушка сказала: «Не надо меня просто так угощать. Возьмите!»
Деньги ассоциировались у нее – с едой.
Хоть кто-нибудь из нынешних совестливых – всё это тогда видел? Их квалифицированная слепота была в девяностые беспредельной, она затрагивала все сферы жизни: нищету пенсионеров, преданную в Чечне армию, разрушение РАН, убийства русского населения в «свободных» республиках.
Но мода на Россию прошла.
Вместе с нею – их популярность.
Ну и куда же без карликов? Кто ж тогда поймет, что я красавица?
По счастью тут случилась Вторая Чеченская кампания, не вызвавшая восторгов на благословенном «Западе», а затем на Украине пошли такие процессы, что народ Крыма и Новороссии бросился к России. Совершенно сознательно, не идеализируя, но несомненно за неимением иного выхода.
И жизнь наладилась. Они снова в борьбе.
Седакова написала тогда феерическое послание про «Свет майдана». Более всего в этой феерии потрясает совершенно сознательная слепота. Все зверства и непотребства, от свидетельств которых ломился интернет, отнесены к «отдельным выходкам маргиналов, выпячиваемых российской пропагандой».
Они непрошибаемы.
«Свет надежды, свет реабилитированной человечности…»
И нет смысла спрашивать у них, когда же человечность реабилитировалась: когда за несколько месяцев до нормальных выборов устроили путч и привели Порошенка, или теперь, когда Порошенка скинули в пользу Зеленского?
Им главное не результат, а процесс.
Иначе их забудут. Кто назовет за последние десятилетия хоть одну удачную роль Ахеджаковой?
Поэзия Седаковой устарела, как устаревает всё некогда сверхсовременное. На нее есть любители, но не более того. Это обидно.
«Так, как боятся революции в России, наверное, нигде не боятся».
И с чего бы это? В самом деле, удивительно.
Но интеллигенция – не боится революций. Она боится – оказаться не в центре внимания.
Жизнь опять налаживается. У них. Едва ли от внимания нынешней «российской интеллигенции» для Белоруссии выйдет хоть что-то хорошее.
(Изображения взяты из открытого доступа)