От суеты и шума большого города мы убежали и живём в деревне. Под окнами нашего дома бесшумно плывёт река, в огороде натружено гудят пчёлы, иногда звучно как орган мычит корова и очень редко, где-то далеко-далеко, почти на краю земли, слышится шум машин, как вестник иной цивилизации.
У нас нет радио, телевизора, газет у нас тоже нет, книги для внука мы забыли в городе, но любовь к печатному слову жива, и мы очень обрадовались, когда случайно нашли на чердаке несколько тоненьких детских книг. Одна из них «Сказка о золотой рыбке». Пушкинские сказки – моя любовь, однако сказка о рыбаке и его сварливой жене, в детстве мне казалась сказкой для взрослых. Жалость к старику и досада на то, что не мог урезонить он свою старуху, мешали мне осознать истинный смысл этого шедевра, оценить его строгую красоту.
Детство моего поколения невозможно представить без сказок Пушкина, наше отрочество без его «Метели», «Барышни-крестьянки», а юность без «Евгения Онегина». Наш внук Кирилл из другого непонятного мне мира. Он произносит с нужными восторженными интонациями иностранное слово «вау!», выражает досаду русским словом «блин», с искажённым до неузнаваемости смыслом. Этот голубоглазый мальчик, играющий в шахматы с компьютером, в деревенской избе, у изразцовой русской печки, выглядит как инопланетянин. Во дворе на фоне капустных грядок и пчелиных ульев он похож на существо из другой галактики в своих нелепых длинных шортах и бейсболке. Он любит Шрэка и мечтает встретиться с Бэтманом.
- Пора, - с тревогой в голосе сказал дед. - Не опоздать бы! Русским становятся, а не рождаются. Надо что-то делать!
Каждый вечер перед сном я читаю Кириллу все найденные книжки, причём сказку Пушкина оставляю напоследок. Лёжа в постели с широко открытыми глазами внук как заворожённый вслушивается в торжественные слова этой необыкновенной притчи, просит перечитывать её снова и снова. Вместе со мной произносит он давно заученные наизусть драгоценные, как крупный жемчуг слова, потом долго лежит молча, о чём-то размышляя. Я очень надеюсь, что именно в эти минуты в сердце моего любимого инопланетянина просыпается душа, а жемчужины пушкинских слов, падая в детскую душу, помогают ей стать русской.
- И, всё-таки, Кирилл, о чём сказка? - спрашиваю я.
- Знаешь, бабушка, кто много хочет – мало получит, - просто ответил внук.
Он - гений, потому, что в свои пять лет, понял великого поэта.
Мы с дедом уже сделали для него, нашего внука много: влили в него русскую кровь, передали крепкие гены наших предшественников. Предстоит теперь самое главное - научить его быть русским. Вписать его в русский пейзаж, в русскую избу, научить любить речку под окном, русские щи, бабушкин расписной платок, сенокос и русские песни, думать, любить, страдать по-русски, чтобы русский гений чувствовал себя своим в родной стране.
© Елена Шилова
2005 год, июнь