Абырвалг!
Лови байдарочку про такого же любителя, бухлишка как и я!
Да что там любителя — профессионала, обладателя свитера грубой вязки по луддингу и абсолютного панчера по шотам.
Икона международной богемы Эрнест Хемингуэй прославился не только суровой мужской прозой и полной опасностей жизнью, но и своим знаменитым алкоголизмом!
Один мозгоправ пизданул
— больше всего колдырей среди писак, лауреатов нобелевки.
И он был прав!
- Фолкнер — бухал запоями и даже в бордель ходил не для поебушек, а за вискарем.
- Чарльз Буковски — трезвым его вообще не видели, в кулере и чайнике было только пиво.
- Эдгар По — держатель анлим абонемента наркодиспансера. День бухает — три прокапывают. Вдохновение черпал от приходящей белочки и глюков.
- Гашек — дауншифтил и пил как полковая лошадь.
- Заливали щи: Ремарк, Джек Лондон, Чандлер и многие другие.
Крч, литературный талант и алкоголизм у классиков шли рука об руку.
В авангарде этого движа шёл Эрнест Хемингуэй. Контурных карт не хватит, чтоб описать географию попоек папы-Хэма. Если любишь колесить по свету, то пиздячь в сохранку наставление от мэтра —
«Не трать время на церкви, правительственные здания и площади. Если хочешь понять другую культуру, проведи ночь в местных барах».
В каждом городе, где он побывал, есть несколько пабов, которые с пеной на губах доказывают, что именно их заведение было «любимым баром Хемингуэя».
Писателю не сиделось на месте — с утреца, дрябнув «Алиготе», он мог отправиться охотиться на львов. Уже в ланч, залив в топку галлон дайкири и переодев шляпу-сафари на маску для снорклинга, он добывал акулий плавник. После обеда, утолив жажду «кровавой Мэри», он отправлялся в авиакружок — учиться летать на самолёте. Там его выцеплял тренер по боксу и горным лыжам. А вечером «чуть пьяненький» папа-Хэм садился в свой рыбацкий баркас и выходил охотится на немецкие подводные лодки.
Эй, умник, ты тоже повелся на байку, что любимым напитком Хемингуэя был мохито??? Фуфло!
Хемингуэй одно время жил на Кубе и, конечно, потягивал мохито.
Однако репутация любимого напитка писателя, сделавшая мохито самым популярным коктейлем в мире — не более чем маркетинг гаванского бара La Bodeguita del Medio.
Эти ребятки, обычные кубинские пиздаболы, повесили на стену бара писульку с признанием в любви к мохито, написанную, якобы, Хемингуэем.
На самом деле, старик-Эрни был диабетиком, поэтому ебал в рот всякую сладкую хрень.
А вот драй мартини писатель заказывал в каждом баре куда захаживал. Причем каждый последующий коктейль был суше предыдущего — «Монтгомери мартини» это 15 частей мартини и одна часть вермута. И напиток должен был быть таким ледяным, чтоб к стакану прилипали пальцы. Эту привычку он привил многим героям своих виршей.
Папа-Хэм настырно культивировал имидж супермачо — он утверждал, что трахал Мату Хари, Ингрид Бергман, жену африканского вождя и греческую принцессу, и это не считая сотен «герцогинь» однодневок, щебетавших на всех языках мира.
В конце жизни Хемингуэй начал страдать расстройством психики, он не мог писать, потому что отказывало зрение, и не мог бухать, потому что села печень. А тут еще мамаша — педагог по Макаренко, прислала ему ружьишко, из которого в своё время застрелился его батя.
Если ты думаешь, что Хем был хроником, не вылезавшим из амбулатории, пздц ты гонишь! Свои зубки об него сломали такие «пустяки», как: сибирская язва, малярия, пневмония, дизентерия, рак кожи, гепатит, анемия и диабет!
Этот «счастливчик» умудрился наебнуть в хлам два самолёта. В его карте при поступлении значились такие диагнозы, как: множественные разрывы почки, селезенки, печени, переломы ребер, позвонков и черепа.
Когда его выпиливали болгаркой из покореженного фюзеляжа, среди кровавого бульканья и хрипов было слышно:
— Двойную водку и мартини, и льда побольше!
Очнувшись, он больше всего расстроился от того, что подпалил бороду, стайлинг которой обошелся ему в немыслимые 25 песо.
Пьяный Хем в конце жизни рассуждал так:
«Настоящий мужчина не может умереть в постели. Он должен либо погибнуть в бою, либо пустить пулю в лоб» (с)
Эрнест Хемингуэй ебанул говна в кашу, выстрелив себе в рот из ружья, нажав курок большим пальцем ноги.