Шли годы. Бурь порыв мятежный рассеял прежние мечты, и я забыл твой голос нежный, твои небесные черты.
Ныне Александр Проханов уже менее юн, чем в былые времена, но свящённые рубежи продолжает блюсти нерушимо, причём рубежи всё того же СССР, даром что упразднённого более четверти века назад.
Давайте поглядим, в какое светлое завтра русского чуда нас призывает этот сладкогласый сирен в своём издании.
2 сентября 1939 г. польскими вооруженными силами, были вырезаны многотысячные немецкие диаспоры польских городов Быдгощь (Бромберг) и Шулитце.
Классический приём оправдания насильника: обвинение жертвы.
Точно так же будет себя вести советская пропаганда, оправдывая вторжение в Польшу 17 сентября 1939.
Анализ материалов столичных и провинциальных периодических изданий СССР 1939-1940 гг., в которых публиковались карикатуры на «польскую тему», дал В.А. Токареву основание сделать следующие выводы.
Польша была обозначена в советской карикатуре и в пропагандистских плакатах в виде своеобразного «паноптикума национального угнетения, социального зла и дегенерации».
Социальные и политические пороки были представлены «базисной (выделено В.А. Токаревым. – В.Н. ) ценностью» и своеобразным спутником польского правящего режима.
Семантика изображения в советской карикатуре была оскорбительной по отношению к институтам польской государственности. «Польские стандарты», характерные для нее, сводились к высмеиванию внешнеполитического курса Речи Посполитой, ее Вооруженных Сил и апологии побед Красной Армии над поляками.
Европейские события сентября 1939 г. преподносились советской карикатурой «как закономерный конец ущербной польской государственности».
Эти события интерпретировались ею как военный реванш со стороны СССР, своеобразного «могильщика Польского государства».
В целом, по мнению В.А. Токарева, произведения советской сатирической графики осени 1939 г. являлись «информационным суррогатом», который во многом способствовал дезориентации советских граждан. Созданный ими негативный портрет «панской» Польши и комментарии к нему «облагораживали» действия Сталина в отношении ближайшего западного соседа СССР. В то же время они не были адекватны реальной драме и роли Польши в событиях тех дней.
На самом деле созданный сатирической графикой образ способствовал замалчиванию германской агрессии против этой страны. Таким образом, заключал В.А. Токарев, трагедия Польши «была вырвана из контекста (выделено Токаревым. – В.Н. ) событий мировой войны», что позволило советской пропаганде превратить ее «из жертвы в виновницу, из мученицы – в посмешище».[391]
В. А. Невежин
Если завтра в поход…
Приём, повторюсь, обычный и зауряднейший. Незаурядна персона насильника, которого пытаются им отмыть в прохановском листке. Да, вы не ошиблись: там заняты ничем иным, как оправданием нацизма. Польша, напомню, была первым государством планеты, вступившим в прямое военное противостояние с Третьим рейхом. Пока Англия и Франция ограничивались попытками умиротворения агрессора, а Сталин делил Восточную Европу на пару с Гитлером и готовил поставки стратегического сырья для него, поляки уже начали воевать с вермахтом. Разумеется, их армия оказалась сметена - как будут сметены куда более многочисленные советские армии летом 1941 года. Но каким же негодяем нужно быть, чтобы сейчас из тёплого кресла рассуждать о том, что павшие первой жертвой нацистской военной агрессии поляки были сами виноваты в своей участи? Этой публике я напоминаю, что Польша понесла наибольшие относительные демографические потери среди всех независимых государств-участников Второй мировой.
Может, хотя бы из уважения к этим погибшим не стоит дословно повторять геббельсовскую антипольскую пропаганду?
Немецкая пропаганда назвала произошедшее в Быдгощи «Bromberger Blutsonntag» — «Бромбергским кровавым воскресеньем». По словам Геббельса, поляки уничтожили 58 тысяч немцев. И речь тут идёт не о диверсии, а о чём-то вроде «Варфоломеевской ночи» — массовой расправе поляков над немецким населением. Ещё в декабре 1939 года Mordkommission официально признала наличие 103 немцев, погибших 3 сентября. Однако геббельсовскими СМИ было объявлено о 5 тысячах убитых в городе.
Действительно, к чему ориентироваться на официальные подсчёты, говорящие о 103 убитых немцах, когда можно вслед за Геббельсом кричать о вырезанных многотысячных немецких диаспорах? Для чего напоминать, как чехословацкие немцы встречали оккупационные войска вермахта в 1938 году?
Зачем уточнять, что сама резня началась с того, что немецкие диверсанты открыли стрельбу по польским войскам с крыш домов?
Лучше написать о том, как немцы ответили на расправу в Бромберге, подчеркнув, что поляки сами их до этого довели:
3 сентября 1939 г. увидев изуродованные трупы мирных немцев на улицах Бромберга, немецкие солдаты озверели и стали расстреливать всех подвернувшихся под руку поляков. 10 сентября Гальдер в своём дневнике написал, что командованию Вермахта самых ретивых пришлось наказать.
Можно ещё и про Гляйвицкий инцидент вспомнить, но зачем это надо, когда Геббельс уже всё сочинил и объяснил прохановцам?
Но им этого мало. Они считают, что немцы недостаточно преуспели в уничтожении славян. Они хотят добавить полякам камень на шею ещё и от себя лично.
Это были первые военные преступления, совершенные во Второй мировой войне и совершила их польская армия. [Р. Герцштейн «Война, которую выиграл Гитлер», Смоленск, 1996, с.351; уточнение даты: Гальдер, М.-СПб., 2002, т. 1-й, с.136].
Неужели прохановцам невдомёк, что более чем за сутки до бойни в Быдгоще Германия немножко так напала на Польшу? Едва ли. Просто это они не считают военным преступлением, а рассматривают как нечто нечто абсолютно обыденное, приемлемое: ну подумаешь, вторглись на территорию славянского государства, чтобы застроить его концлагерями и за пять лет истребить 18% населения - нормально же, ничего страшного!
К большому сожалению для Геббельса, Проханова и их сторонников, Международный военный трибунал в Нюрнберге придерживался немного другого взгляда по данному вопросу.
ПРИГОВОР МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА
Поэтому развязывание агрессивной войны является не просто преступлением международного характера — оно является тягчайшим международным преступлением, которое отличается от других военных преступлений только тем, что оно содержит в себе в сконцентрированном виде зло, содержащееся в каждом из остальных.
Первым актом агрессии, который инкриминируется подсудимым, согласно Обвинительному заключению, является захват Австрии и Чехословакии, а первая агрессивная война, упомянутая в Обвинительном заключении,— это война против Польши, начатая 1 сентября 1939 года.
Обратите внимание: к актам агрессии причислено не только германское нападение на Польшу (что понятно), не только пошаговое зажёвывание Чехословакии без применения военной силы (но с недвусмысленной угрозой её применения), но и аншлюс 1938 года, который по формальной демократичности превосходит не только советизацию Прибалтики, но и присоединение Крыма к России. Ведь решение о включении Австрии в состав Третьего рейха было подкреплено результатами референдума, проводившегося не только в Австрии, но и в Германии.
А теперь смотрите, что прохановский последователь пишет о советском вторжении в Польшу:
16 сентября 1939 г. польское правительство бежало в Румынию по мосту через Днестр в Залещиках. Личное имущество министров было переправлено туда заблаговременно.
16 сентября 1939 г. словаки вместе с немцами бомбили аэродром в Тернополе на Западной Украине, но бомбёжка была завершена по требованию Красной Армии, которая продвигалась вперёд.
Это просто феерия бесстыдства. Никакой Западной Украины 16 сентября там не было. Тернополь 16 сентября был городом Восточной Польши. Но главное даже не в этом, а в утверждении, что польское правительство бежало в Румынию тогда же, 16 сентября.
Вот как обстояло дело в действительности:
В 8 часов 17 сентября командир полка КОП «Подолье» подполковник М. Котарба доложил командованию, что «части советской армии перешли границу и заняли Подволочиск, Гусятин и Скала-Подольска. На Борщев движется кавалерия». Начальник штаба главкома генерал бригады В. Стахевич доложил об этом Рыдз-Смиглы и после беседы с находившимся в Коломые министром иностранных дел Беком, не имевшим никаких известий из Москвы, приказал выслать в расположение советских войск парламентеров с вопросом, в каком качестве Красная армия перешла границу Польши. Около 14 часов была получена телеграмма от командира гарнизона в Луцке генерала бригады П. Скуратовича: «Сегодня в 6 часов границу перешли три советские колонны — одна бронетанковая под Корцем, другая бронетанковая под Острогом, третья кавалерии с артиллерией под Дедеркалами. Большевики едут с открытыми люками танков, улыбаются и машут шлемами. Около 10 часов первая колонна достигла Гощи. Спрашиваю, как мы должны поступить?»
17 сентября польское руководство оказалось поставлено перед свершившимся фактом и, исходя из заявлений советского правительства и его ноты, полагало, что Красная армия вводится с целью ограничить зону германской оккупации.
Президент Польши Игнацы Мосьцицкий, находясь в городке Косов, обратился к народу. Он обвинил СССР в попрании всех юридических и моральных норм и призвал поляков «сохранять твёрдость духа и мужество в борьбе с бездушными варварами». Мосьцицкий также объявил о переносе своей резиденции и всех высших органов власти «на территорию одного из наших союзников». Вечером 17 сентября он вместе с польским правительством во главе с премьером Фелицианом Складковским пересёк границу Румынии, а после в ночь с 17 на 18 сентября территорию Польши покинули и главнокомандующий Войском Польским маршал Эдвард Рыдз-Смиглы. Также были эвакуированы 30 тысяч польских военнослужащих в Румынию и 40 тысяч — в Венгрию. Под давлением Германии часть из них была интернирована[4].
Как видите, духовные наследнички Геббельса не гнушаются прямой ложью, дабы оправдать военную агрессию. Они готовы сдвинуть эвакуацию польского правительства в Румынию на день назад - всего лишь на один день, но так, чтобы получилось, что утром 17 сентября Красная армия вторглась уже якобы на какую-то бесхозную, никем не управляемую территорию.
Но это просто неправда. Сначала СССР утром 17 сентября грубо нарушил пакт о ненападении с Польшей - под предлогом бегства её правительства! - и только после этого, вечером того же дня польское правительство действительно бежало за границу.
По степени бессовестности это то же самое, что обвинить Советский Союз в вероломном нападении на Германию, и в том, что уже 22 июня 1941 года красноармейцы принялись убивать мирных немецких солдат, которые вынуждены были перейти советско-немецкую границу 23 июня в рамках активной самообороны.
Однако именно такими бесстыжими передёргиваниями и поныне пытаются оправдывать советскую агрессию против Польши.
Не Красная армия вторглась в Польшу после того, как из неё сбежало польское правительство, а польское правительство покинуло Польшу после того, как в неё вторглась Красная армия (в координации с вермахтом).