Я поднялась с колен и сделала поистине нечеловеческое усилие, чтобы взять себя в руки. Мое сердце колотилось, зубы стучали, лоб был покрыт испариной, я, хоть теперь уже немного владела собой, все же, я понимала это, находилась на грани истерики.
Вера же выглядела куда лучше. Бледная, со стиснутыми зубами, она, кажется, вполне управляла своими эмоциями. Случившееся ее не столько перепугало, сколько разозлило, я видела, как сверкали ее глаза стальным огоньком.
Я завидовала ее выдержке, ведь сама я еле-еле держалась. Скрипучий голос Лисовского снова заставил меня сжаться в комок.
— Ну что, девочки, — притворно-приветливо заговорил он, будто ничего и не произошло, будто мы не были заточены в холодном подземелье, а нашу наставницу всего минуту назад не утащило неизвестно куда полчище тараканов. — Теперь-то, барышни, мы сможем спокойно обсудить Дверь в прошлое? Расскажите мне запросто про этот тайный дар, ценный секретик. Вы можете мне довериться, как родному дядюшке, или нет, старшему брату! Не утаивайте ничего!
Лисовский снова противно захихикал, а я беспомощно посмотрела на Веру. Что было нам делать? Как молчать перед лицом такого жуткого чудовища, как этот король тараканов, которому в этом его тараканьем мире доступно практически все?!
Но Вера бросила на меня быстрый строгий взгляд. "Молчи!" — говорили ее глаза. Я же готова была разрыдаться, я понимала, что Вера выстоит и не перед таким гадом, как этот Лисовский, мне же уже увиденного было более чем достаточно.
Но лисак расценил наше молчание по-своему.
— По-прежнему вертите нос? Задаетесь? — холодно сказал он. — Вам не даёт покоя ваша уверенность, что вы много лучше меня, и вам не с руки разговаривать с тараканом! О, высокомерные! — Лисовский снова скривил губы то ли от презрения, то ли от обиды, как совсем недавно в разговоре с Элизой. — Ничего, — хмыкнул он, — доктор Штерн тоже был высокомерен. Глупец, он думал, что сможет нас провести! Думал воспользоваться деньгами, что ему обещал Орден, использовать Лавинского, заполучить власть над вами, а потом разделаться с нами, лисаками, как с ненужными отходами, жалким мусором. Самонадеянный! Да, я знал о его планах с самого начала, ещё когда он думал послать за вами того мальчишку! Тогда-то я и устроился к нему, чтобы контролировать каждый его шаг. Ух, сколько унижений мне пришлось вытерпеть! А чего стоило лицезреть его непомерную гордыню!
Доктор должен был быть наказан. Сказать по правде, я собирался его убить сразу же, незамедлительно, после того как в нем пропала нужда. Но он сумел купить себе жизнь: в его рукаве оказался припрятан неплохой козырь! Золотое перо! Кто бы мог подумать, что оно мне окажется настолько полезно — поймать на один крючок сразу три рыбешки!
Лисовский снова зашелся своим омерзительным смехом, а я уставилась на него, замерев от нового открытия: ведь если Штерн похитил перо, то это именно он, а никакой не Фомич (ну конечно же!), та самая звезда!
Меня вдруг осенило! Да как же мы могли не понять, ведь на это прямо указывала даже его фамилия?! Штерн – немец, а по-немецки слово "Stern" означает "звезда"! Мы не видели дальше своего носа!
Штерн мог и опоить Антонину Семеновну (она, как и дети, его пациентка, в семье Кити он свой человек), хитрец, он мог ловко спрятаться, отравить еду, сломать сани, да все, что угодно! Мы не раз видели его в действии, и поверить в его подлость было и вовсе проще простого.
Когда же его самого прижали к ногтю, он запросто продал нас лисакам: отдал им перо Элизы за свою жизнь. С него станется!
Между тем, Лисовский отсмеялся и продолжал:
— За ценный подарок я, конечно, обещал сохранить доктору жизнь, и слово свое сдержал. Но никто не заставит меня отпустить предателя без наказания, — лисак снова прыснул. — Хотите взглянуть на своего друга? Он по счастливой случайности как раз тут!
С этими словами, Лисовский сделал небрежный жест рукой, будто смахнул в сторону невесомую помеху, и от этого лёгкого движения каменная стена за спиной таракана вдруг стала прозрачной.
Невольно я подумала, что здесь, в своем царстве король лисаков и впрямь всевластен, как вдруг поперхнулась от увиденного зрелища.
За стеклянной стеной мы увидели Штерна. Он был прикован к противоположной стене. Точнее будет сказать, не прикован, а подвешен, будто муха, привязанная на нитку расшалившимися мальчишками. Но не только это делало Геннадия Ефимовича похожим на насекомое, а нечто куда более жуткое.
Я присмотрелась. Что-то с доктором было явно не так. Он висел, как-то странно подергивая руками и ногами. Он был одет в свой обычный костюм с воротничком и жилетом, но тут я заметила (и в эту секунду от ужаса я зажала рот руками, надеясь подавить крик), что из рукавов его и из брючин торчат не человеческие руки и ноги, а тараканьи лапы!
Меня замутило. Ещё секунда, и меня бы вырвало. Но Вера, вовремя стиснув мое предплечье, как бы вернула мое уже готовое улететь сознание. Я проглотила комок в горле и сжала зубы.
Тут я вновь отчётливо услышала странные звуки, и до меня дошло, что то были стоны доктора Штерна, приглушённые толстой каменной стеной.
Доктор орал, но до нас доносилось лишь едва различимое стенание:
— Снимите, Лисовский, снимите меня отсюда! Заключим новую сделку, впредь я вас не подведу! Да поверьте же мне!
В ответ Лисовский криво усмехнулся и легонько постучал по стене, и тут мы поняли, что для Штерна звуки, наоборот, многократно усиливаются: он явно услышал не тихий стук, а жуткий грохот. Доктор пытался заткнуть уши руками, но его тараканьи лапы его не слушались, и Штерн с воплем отчаяния прекратил попытки.
Его исказившееся лицо покачивалось перед нами, как злобное предостережение. Мне хотелось зажмуриться, не видеть, исчезнуть, но так это не работало.
Штерн снова закричал, но теперь в его голосе слышна была ярость.
— Да чего ты добиваешься, жалкий таракан? Чем, думаешь, тебе помогут девчонки? Откроют Дверь в прошлое, и что будет? Ты всем отомстишь? Вернёшь свое могущество? Ты что надеешься, что вернётся Веельзевул, все лисаки воплотятся и земля будет усыпана шкурками тараканов? Не дождешься!
От этих слов Штерна лицо Лисовского вдруг стянуло, словно маской, и он, ни слова ни говоря, лёгким взмахом ладони сделал прозрачную стену вновь непроницаемой.
— Итак, вернёмся к Двери в прошлое. Где она? Как в нее войти, я советую вам, барышни, не затягивать с ответом, доктор здорово испортил мне настроение, и теперь мое терпение на исходе.
Он сказал это спокойным голосом, ничуть, казалось бы, не угрожающим, но мне и не нужны были угрозы. Одного моего присутствия здесь, в подземелье, рядом с этим страшным существом было достаточно, чтобы требовать от меня чего угодно.
Мне было страшно, не боязно, не жутко, а по-настоящему ужасно. Меня тошнило от одной мысли, что Элиза окутана тараканьими телами, а доктор Штерн подвешен к потолку без рук, без ног, как беспомощное насекомое. Я не думала ни о каких последствиях в ту секунду, мне хотелось лишь выбраться из этого кошмара.
Я не герой. Не Вера с ее стальной выдержкой, ни Элиза с ее нечеловеческим хладнокровием, я просто девочка, в ту секунду я поняла, насколько слабая.
Не глядя на Веру, я произнесла:
— Дверь в прошлое это Книга. Мы можем обращаться к ней, задавать вопросы и, как правило, Книга нам отвечает.
Пока я говорила, Вера пыталась меня остановить, и теперь, когда я, наконец, осмелилась взглянуть на нее, смотрела на меня глазами, полными ужаса. Я понимала, что это значит: из-за меня мы только что потеряли все, предали Элизу, маму, нашу миссию, все человечество. Мне нечего было ей возразить на это, она была права, и я только беззвучно прошептала одними губами:
— Прости!
Но тут мы услышали довольный голос Лисовского:
— Не эта ли Книга, барышни? — спросил он. Пальцем лисак указывал на лежащую у его ног Дверь в прошлое.
Вера хотела было броситься к Книге, но лисак удержал ее на месте одним движением пальца! По истине, сила таракана в этом мире была безгранична!
— Итак, — вновь заговорил он, — я хочу, что бы Книга мне дала ответ. Есть одно существо, наглое и жестокое, которое вознамерилось истребить наш народ только из одной лишь ненависти. Уже многие годы она подчиняет себе лисаков, пользуясь их слабой волей, и заставляет их действовать против своих собственных братьев. О, это на редкость злобная тварь. Ее зовут Горлица. Ей доставляет удовольствие истреблять тараканов в любом их обличье, и я уже многие годы пытаюсь убить ее. Но она очень умна и могущественна. Как видите, я признаю силу своих противников! И я хочу узнать ее слабое место. Я хочу, что бы вы спросили Книгу, как мне убить Горлицу.
Вера замотала головой.
— Это невозможно, — отрезала она, — мы не можем задавать вопрос о том, что нам неизвестно. Мы понятия не имеем, что это за Горлица. Книга нам не ответит.
Лисовский сощурился.
— Пытаешься меня обмануть, ведьма? — неожиданно резко вскрикнул он. — Книга подчиняется вам, а не открывается по собственному разумению! Она даст вам ответ на тот вопрос, который вы зададите! Действуйте!
Неожиданно Вера подчинилась. Она подошла к Книге, раскрыла ее и поднесла к страницам руки.
— Вероника, задавай вопрос, — велела она.
Я кивнула. Верино согласие придало мне уверенности.
Глядя на витиеватые письмена Книги, я произнесла:
— Какое слабое место Горлицы? Как ее можно убить? — на последнем слове я поперхнулась, но из Вериных рук уже полился свет, и перед нами начала появляться картинка.
Мы увидели ясный солнечный день. Света там было столько, что сырое, холодное подземелье, в котором мы находились вдруг тоже наполнилось солнцем, нам даже как будто стало немного теплей.
То был незнакомый мне город на берегу моря. Мы видели набережную с лавочками и столиками открытых кафе, девушек в белых платьях и с зонтиками, их загорелых спутников, открытые экипажи и бескрайнюю искристую морскую гладь.
Пейзаж был настолько ярким, заманчивым, настолько противоположным тому, что окружало нас здесь в подземелье, что на секунду я даже забыла про весь произошедший с нами кошмар. Хотелось протянуть руку и коснуться этой яркой картинки.
Но тут на одной из лавочек мы увидели девушку. Худенькая, застенчивая, черноволосая девица показалась мне смутно знакомой. Ее умный взгляд и черные глаза, густые брови, придававшие ее лицу вид породистый, даже царственный: все это кого-то мне очень напоминало.
Вдруг Вера вскочила.
— Мадам Тихонович? Так ваша Горлица это человек?! Вы что же это думаете, что мы станем помогать вам убивать человека?!
Она оторвала руки от Книги, и картинка начала меркнуть.
— Постойте! — вдруг заговорила она, изумленно глядя на свои руки. — Так все-таки наша магия здесь может работать?!
Лисовский самодовольно хмыкнул.
— Здесь мне все подвластно!
Вера презрительно фыркнула.
— Только здесь вы и имеете власть, стоит отсюда выйти, как ваши чары рухнут, и вы снова залезете в щель, как обыкновенный таракашка!
Лисовский побагровел. Его обычно бледное лицо вдруг пошло красными пятнами.
— Да как ты смеешь?! Ты, кажется, не в том положении, чтобы... — он вскинул вверх руку, будто хотел ударить Веру, но тут мы услышали стук.
Как по команде, мы все обернулись на звук. По каменному полу, звонко стуча, катилась запонка с круглым красным камнем.
Я, как завороженная, смотрела на маленький красный шар, который приковал мой взгляд, как пальцы гипнотизёра. Но тут Лисовский уставился на свой расстёгнутый рукав, а затем расстерянно на Веру.
Его глаза налились кровью. Казалось, он сейчас придушит Веру голыми руками.
— Ах, ты чертовка! Ты посмела применить ко мне свои трюки, заставила меня забыть свои мысли! Ты так и не поняла, что здесь все в моей власти!
Вдруг неожиданно он овладел собой, как будто вспомнив о чем-то, что явно доставило ему удовольствие, и неприятно спокойным взглядом глядя Вере прямо в глаза, медленно щёлкнул пальцами.
В то же мгновение мы услышали гул. Тихий, потом все громче и громче, будто в соседней комнате взлетал самолёт.
В панике я вцепилась в Верину руку, будто надеялась так ее спасти, удержать, но шум все нарастал.
Глаза Веры уже тоже затянуло страхом, она смотрела прямо перед собой, а руки ее продолжали лить свет на страницы Книги.
"Что же нам делать, куда бежать?" — вертелось у меня в голове. И картинка снова стала четкой.
"Надо придумать вопрос, — вдруг подумала я, — задать вопрос Книге, она поможет, надо только сосредоточиться!"
Но сосредоточиться не получалось, гул все нарастал, я понимала, что сейчас сюда ворвётся полчище тараканов и унесет Веру!
Я зажмурилась, но перед глазами возник только красный шарик запонки, затем вдруг большой красный шар в кабинете графа, нахальная улыбка фокусника, встреченного вчера на базарной площади.
Ничего иного попросту не приходило в голову, кадры с красным шаром мелькали у меня перед глазами, и тут я вдруг заметила, что на картинке рядом с молодой мадам Тихонович вдруг появился граф Мелье собственной персоной! Он шел к ней лёгкой пружинящей походкой. Такой молодой!
И тут мне в голову ворвалась шальная мысль: а вдруг это и есть ответ? Книга даёт нам ответ на наш вопрос и вот он перед нами!
Тараканы уже показались в низком проёме каменной стены. Раздумывать не было времени. Я с силой схватила Веру за руку и, потянув ее за собой, решительно шагнула прямо в картинку.