вас ждет весьма занимательный рассказ немецкого офицера, побывавшего в годы Великой отечественной войны в Сталинградском котле и описавшего события тех лет в своем дневнике.
Майор Эрих фон Лоссов родился 31 марта 1914 года. В качестве профессии выбрал солдатскую стезю и присоединился к рейхсверу в 1933 году. С апреля 1942 года был командиром батальона связи в 371-й пехотной дивизии. С июля того же года вел дневник. Был в котле под Сталинградом. 3 января 1943 года, спустя пять дней после последней записи, получил тяжелое ранение в ногу. 7 января был вывезен из котла по воздуху. Лишь четыре человека из его подразделения связистов пережили Сталинград, дивизия в котле была разгромлена. После войны фон Лоссов учился на дантиста и работал по специальности в Мюнхене с 1953 по 1983 гг. Скончался 21 января 1998 года.
Дневник был передан для публикации родственниками майора немецкому историку Райнхольду Бушу и опубликован в 2012 году.
Автор принадлежал к поколению, которое составило одну из основ немецкого общества. Именно "дети Первой мировой", росшие в непростых условиях Веймарской республики, с легкостью впитали все идеи, которые нес с собой новый режим.
Эти уцелевшие записи — взгляд на работу немецкого штаба изнутри, притом в один из критически важных периодов войны. Они лишены послезнания, в них отражены истинные — временами высокомерные, временами крайне наивные, временами эгоистичные — мысли кадрового немецкого офицера. По тексту можно проследить, как с течением времени меняется настроение пишущего, особенно когда его из штаба перевели в пехоту, и он с каждым днем все больше убеждается в растущей силе русских войск, хотя и до конца пытается уверить себя в грядущем "успехе". Но реальность для 6-й армии была неумолима, с чем в итоге он и соглашается. Описаны отношения с солдатами и офицерами, которые постепенно теряли ко всему интерес, с союзниками-румынами. Очень подробно фон Лоссов останавливается на бытовых условиях. Не убраны из текста и жестокости войны, что намекает на то, что дневник не подвергался редактированию и правкам.
Интересный взгляд "из другого окопа" на одну из решающих побед Красной армии.
Имена собственные, названия населенных пунктов и другие названия, по возможности, исправлены в соответствии с реальностью.
22 ноября 1942 года. Русские прорвались на участке 20-й румынской дивизии, атакуя от Цацы на Плодовитое, и также действуя крупными силами в большой излучине Дона, южнее, где, к сожалению, только румыны и итальянцы. Так что девиз громко повторяют, копируя итальянцев: "Avanti! — Отступаем!". Наш штабной офицер Ic [Feindnachrichten — отдел разведки] держится мнения, что смогли прорваться только лишь 6000 русских и 90 танков. Тем не менее, после полудня один батальон и одну батарею посадили на грузовики и отправили на юг. Вечером противник наступал на Абганерово, где мы в середине августа пролили столько крови и прошли через тяжелые бои. Семь броневиков со снабжением — пять тонн шоколада, кофе, конфеты и прочие танковые спецрационы, предназначенные для нас, попали в его руки. Тьфу! Наша южная линия снабжения и база были отрезаны — дело становится нешуточным!
23 ноября 1942 года. Один отчет противоречит другому. Корпус осуществляет маневр уклонения, наша соседняя дивизия отступает; мы отпустили еще один батальон с батареей и противотанковым отделением на правый фланг. Моя 1-я рота — завшивленная, только что вернувшаяся после долгого пребывания в окопах на самой передовой, снова возвращается назад. В полуденном рапорте сообщается, что русские прорвались далеко у нас в тылу, к Калачу на Дону: к югу от нас они атакуют в направлении Зыбенко. Полк Вейта был отведен и отправлен на перехват к З. Большая операция по окружению, имеющая целью отрезать немецкий клин, где самый восточный пункт — Сталинград, теперь очевидна для всех. Вечером лейтенант Прель услышал беседу между новым главнокомандующим, генералом Паулюсом — нас теперь влили в 6-ю армию — и нашим генералом. Оба считают, что нам надо отступить и отдать Сталинград, иначе нас отрежут. Больше нет связи с группой армий, а значит и со штаб-квартирой фюрера. "Я рискую своим назначением", — сказал Паулюс. Он доложил о ситуации по радио и полагал, что решение фюрера придет завтра пораньше. Мы должны сами себя снабжать тем, что имеем: рационы урезали наполовину; почту больше не отправишь; отпускников, которые уже убыли, где-то выгружают; и прибывают боевые части.
24 ноября 1942 года. Вот теперь впервые мы оказались в котле: остался лишь небольшой зазор в юго-западном секторе, но мы не можем туда добраться, потому что мы в противоположном конце. Армию снабжают по воздуху сто Ju-52. В 09:30 пришло сообщение из корпуса. Я немедленно прочел: "Срочная мобилизация и отмена всех долгосрочных передвижений, любой ценой. Подготовить списки того, что можно будет увезти на исправных средствах перемещения. Подготовиться к уничтожению всего снаряжения, солдатских вещей, документов и моторизованной части, которую нельзя будет взять с собой". Так это равно сдаче Сталинграда и отходу! Мы все сокрушаемся: нет ничего хуже, чем уничтожить то, что строил, и сдать позицию, которую завоевал ценой большой крови, жертв и невероятных усилий. Мы стоим в обороне в Африке, американцы в Северной Африке — и под Сталинградом, который стал синонимом жестокой битвы, мы должны отступать? Мы этого не понимаем, потому что если так поступить, то это значит — поставить под удар фронт на Кавказе и успех этого лета и осени.
В полдень — совещание с Ia [Führungsabteilung — оперативное управление] подполковником Клейкампом о предпринимаемых мерах, после я собрал начальников служб и ответственных лиц и приказал: берем с собой половину броневиков штаба, 1-й и 2-й рот и большую часть ротного снаряжения. Конвой пойдет врассыпную, дополнительный персонал перевести в 1-ю роту, документы и приказы подготовить к уничтожению, а также и все автомобили и телеги, которые не можем взять с собой. Уничтожить неисправное вооружение, раздать личному составу боеприпасы, уничтожить старое обмундирование, раздать новое. Офицерская кладь не должна занимать больше одного багажника. Раздать запасенный овес, перебить всех лошадей, которых нельзя использовать поодиночке, раздать их добровольным помощникам [хиви] в качестве еды; они будут передвигаться вместе с конным взводом. Если кто-то из них попытается извлечь выгоду из ситуации или взбунтуется — расстреливать. Раздать запасы еды. Раздать ротное снаряжение, вместо трех малых полевых кухонь брать одну большую, демонтировать телефонное оборудование и т.п. Все зависит от распределения топлива, которого мало; в целом дивизия одобрила заправку лишь половины броневиков. Какое-то количество лошадей находится на лечении на другой стороне Дона, так что мне не придется брать все телеги.
25 ноября 1942 года. Вчера на участке корпуса было уничтожено 13 танков: русские выдавливают нас на Воропоново, хотят отрезать нас полностью. Они уже атаковали полк справа от нас: его построенные американцами истребители-бомбардировщики имеют наглость опускаться до предельных высот, чтобы обстрелять нас — они убили лошадь, бомбы повредили некоторые телефонные линии. Все лихорадочно трудятся над их восстановлением. Но фронт держится, прорваться им пока не удалось. Ходят самые дикие слухи: я стараюсь не выпускать их из штаба, раздаю инструкции о том, что нужно сделать, помню о Рождестве, так что в целом все остается по-старому и относительно спокойно.
В личном плане я не могу отделаться от мысли, что мой столь долго ожидаемый отпуск теперь под вопросом, так как в данный момент у нас потеряна связь с нашим тылом. Даже письмо нельзя отправить, так что моя милая жена должна будет сидеть весь декабрь без новостей обо мне, и это потребует больше сил, чем нужно для того, чтобы держаться здесь. Возможно, я смогу что-нибудь передать экипажу самолета, что тут приземлится и который потом улетит "туда", но пока все, что я видел — это русский самолет. Так жаль поджигать свой уютный маленький дом, построенный с такой любовью, в огне которого сгорят все книги, письма, даже некоторые вещи; жаль и бросать гусей или забивать их. Вечером обсудим, что нужно сохранить и взять с собой. Перед этим, впрочем, нам надо осушить наш запас вин и шампанского. Эта Война ужасна , зря мы сунулись к Русским . Чувствую мы все умрем . На этом пока всё.