Когда я вернулся с войны, состоявшейся между стрекозами и болотными лягушками, мне было восемнадцать лет. Я помнил школьную парту, исписанную чернилами, и улыбался безглазым камням и водомеркам, пересекавшим лужу в солнечный день.
Мечтая увидеть лицо человека – да, да: его истинное лицо! – я взял и сорвал с него однажды маску. Но под маской оказалась другая маска, и под ней – тоже маска. Сорвав,