Представления Аристотеля о душе и душевных явлениях, лучшего ученика Платона, отличает рационализм. Аристотель анализирует реально существующие явления, избегая фантазий на тему о переселении душ и их связях с астральным миром.
Душа, по Аристотелю, есть форма или функция живого тела, а само тело является материей жизни. Аристотель выстраивает пирамиду душевных явлений, основанную на простейших биологических функциях и уходящую вершиной в мир творческого мышления.
Простейшим видом души является «растительная» душа. Ее главными функциями являются рост, питание и размножение. Но если рост и питание имеют свои аналоги в мире неживой материи, то размножение – воспроизведение самого себя в новом организме, есть то новое, что приносит с собой жизнь.
Следующим видом является «животная» душа. Главным отличием животной души от предыдущего вида является появление функции движения как перемещения в пространстве.
Однако наряду с движением внешним, появляется возможность и внутреннего движения, из которого развивается новая функция - ощущение.
Повторяющиеся ощущения обеспечивают привыкание, благодаря чему возникает важнейшая функция - память. В то же время, ощущения делятся на приятные и неприятные. Желание получать приятные и избегать неприятные ощущения становятся основой развития еще одной функции - стремления. Самой сложной функцией животной души становится функция воображения, возникающая как синтез памяти и стремления.
Анализ видов мышления и проблемы бессмертия души – это еще один образец последовательности мысли самого Аристотеля. Платон считал душу бессмертной по ее определению. У Аристотеля ситуация представляется более сложной: ведь то, что направлено на смертное, само смертно. Поэтому, растительная и животная души всегда смертны: их функции направлены на обеспечение их смертных тел. Большинство функций разумной души также направлено на смертные предметы. Во Вселенной, есть бесчисленное множество материальных вещей, имеющих преходящую форму. Следовательно, та часть человеческого мышления, которая направлена на познание этих вещей, сама смертна.