Пассивность СССР при разделе Чехословакии часто объясняют неуступчивой позицией Польши - дескать, чванливые ляхи отказались предоставить доблестной Красной армии право прохода по своей территории, а без этого Советский Союз, не имевший с Чехословакией общих сухопутных границ, не мог ей помочь ну вообще никак.
Вообще-то белые нитки у этого аргумента выпирают не то что с изнанки, а и с лицевухи, едва мы попробуем на время отказаться от туннельного зрения и хоть чуть-чуть осмотреться по сторонам.
Была у Испании общая граница с СССР? Не было. Имелась у Испании общая граница с Германией? Не имелось. И тем не менее ещё до начала Второй мировой и СССР, и Германия оказали самую деятельную поддержку разным участникам испанской гражданской войны.
Наличествовала у СССР общая граница с Англией? Отсутствовала. Наблюдалась у СССР общая граница с США? Ответ очевиден. Помешало ли это в 1941-1944 созданию военной коалиции трёх перечисленных государств против Третьего рейха? Нет, не помешало.
Советский Союз в 1938 году не собирался спасать Чехословакию - он хотел разжечь новую европейскую войну между Германией и блоком Англия-Франция. Если его действительно заботила судьба чехов, и если от их спасения его действительно удерживала лишь неуступчивость Варшавы, то руки Сталина оказались полностью развязаны уже в октябре 1939 года, после полной оккупации Польши германскими и советскими войсками. К слову, Москву протесты Варшавы против советского вторжения в сентябре 1939 не тронули абсолютно, поэтому не понятно, что мешало помочь Чехословакии в 1938, просто проигнорировав протесты Варшавы тогда. Но даже эта формальная отговорка полностью утратила актуальность осенью 1939, когда между Советским Союзом и Третьим рейхом появилась протяжённая общая граница, через которую советский удар мог быть нанесён в любой момент безо всякой оглядки на заявления польского правительства в изгнании.
А моменты эти становились всё более подходящими. Понятно, что затевать крупную наступательную операцию в преддверии наступающей зимы означало гарантированно умыться кровью. Впрочем, именно это Красная армия и сделала той зимой в Финляндии, понеся впятеро более высокие потери, нежели финская армия. Но вместе с тем был приобретён тяжёлый и ценный опыт прорыва укреплённой линии обороны в непростых природных условиях. Кроме того, Зимняя война стала отличным прикрытием для проведения советской мобилизации, в ходе которой численность армии была доведена до уровня 4,5 миллионов человек. В Первую мировую русская армия превысила эту отметку (и то незначительно) лишь после завершения мобилизации; во время же Второй мировой Красная армия разрослась почти до 4,5 миллионов уже в 1940 году, хотя никакой открытой мобилизации формально не объявлялось.
Таким образом, к началу лета 1940 года у Сталина была и армия, достаточная для нападения на Третий рейх, и печальный, но весьма полезный опыт её применения в Суоми. А также просматривались сильные потенциальные союзники - Англия с Францией. Которые как раз в мае 1940 года перешли от Странной войны с Германией к куда более горячей. Что в этой ситуации мог противопоставить советскому удару Гитлер, связанный сражениями на Западе? Ответ на этот вопрос поможет найти старый добрый Мюллер-Гиллебранд.
Итак, когда в мае 1940 года Германия изготовилась к нападению на Францию, все восточные границы рейха охранялись лишь четырьмя дивизиями 3-й волны (бывшие ландверные) и шестью дивизиями охраны тылов. То есть 10 слабыми, условно боеспособными дивизиями. Ни единой танковой, ни единой моторизованной, ни единой кавалерийской, ни единой полноценной пехотной дивизии на востоке оставлено не было.
Для сравнения: в боевых действиях против Франции в этот момент было задействовано 136 лучших дивизий вермахта (и практически вся его боевая техника), а в июне к ним присоединились ещё 32 итальянские.
Для войны с СССР год спустя было собрано 183 дивизии и 13 бригад (с учётом сил союзников Германии).
И если бы Сталин в июне 1940 года разорвал пакт о ненападении с Германией, то есть обошёлся бы с ним точно так же, как за время Второй мировой войны поступил с договорами между СССР и 1) Польшей; 2) Финляндией; 3) Латвией; 4) Литвой; 5) Эстонией; 6) Румынией; 7) Японией, - у нас была бы совсем другая война. И второй фронт бы появился на четыре года раньше. И советский флаг над рейхстагом затрепетал бы не позже 1942 года. И не было бы ни блокады Ленинграда, ни расстрелов в Бабьем Яре, ни сотён белорусских сёл, сожжённых вместе с жителями.
Однако Сталин под предлогом обеспечения безопасности советских границ и нейтрализации германской военной опасности напал почти на всех своих европейских соседей, кроме самой Германии.
Ну и закономерно в итоге получил топором в лоб от своего партнёра по разделу Европы, Гитлера. (Не сам Сталин, конечно, а десятки миллионов простых советских граждан. С товарищем Сталиным лично всё было в порядке.)
И самое удивительное для меня заключается в том, что нынешние апологеты Джугашвили, даже обладая этим общеизвестным послезнанием о том, что исполнять условия пакта о ненападении Гитлер собирался недолго, увлечённо продолжают доказывать, что нападать на Германию первым Советский Союз никак не мог.
При этом они тут же, безо всякого перехода готовы обосновывать, что агрессия СССР против Польши, Финляндии, Прибалтики, Румынии и Японии была совершенно законной и просто-таки неизбежной.
Чем объясняется такая избирательность восприятия реальности? А просто их картина мира сформирована советской пропагандой. Которая потратила многие тысячи часов и страниц на объяснение необходимости захватывать и пощипывать поляков, финнов, прибалтов, румын и японцев, а вот даже о теоретической возможности на Германию и слова вымолвить не смела.
На самом деле смела, впрочем. С середины тридцатых годов пресловутая доктрина быстрой победы малой кровью на чужой территории носила универсальный характер, и распространялась в том числе и на Германию. На этот счёт есть отличная книга Владимира Невежина "Если завтра в поход", всем рекомендую.
Однако с подписанием пакта Молотова-Риббентропа антинацистская риторика в советских СМИ была выкручена на минимум, а после немецкого нападения и тяжёлой победы само обсуждение тезиса о возможности превентивного нападения на Германию на десятилетия попало под полный запрет.
Но людей, заставших ту советскую довоенную антинемецкую пропаганду, в ЖЖ практически не осталось. А вот выросших на советских послевоенных мифах о мирном и кротком сталинском СССР - сколько угодно. Вот они и продолжают транслировать эти мифологемы, хотя на взгляд непредвзятого человека абсолютно ничего невероятного в идее советского нападения на Третий рейх нет.
В результате их картина мира являет собой причудливую химеру: они клянут гитлеровскую Германию как воплощение мирового зла - и одновременно яростно же отрицают всякую возможность её уничтожения по собственной инициативе.
Ну да, гитлеризм уничтожать преступно, а уничтожить государственную независимость той же Эстонии, которая сама по себе ни малейшей угрозы существованию СССР не представляла, - ничего, нормально. Мы ж не воевали, а мирно приняли её в свой состав. Просто предложили пустить на свою территорию наших миротворцев, прозрачно намекая, что в случае отказа выйдет как с Польшей. То есть осуществили военную оккупацию (без применения военной силы, но с недвусмысленной угрозой её применения) под прикрытием пакта о взаимопомощи.
Правда, когда пришла гитлеровская армия, никакой действенной помощи Москва Таллину не оказала, от быстрой и полной нацистской оккупации Эстонию не уберегла, но кого интересуют такие мелочи! Это ж не повод восстанавливать эстонский суверенитет после войны, в самом-то деле.
Никак только понять не могу: а чё это нас прибалты не любят до сих пор?
Должно быть, от своей извечной зловредности. Правильно мы их в 1940 принудили к миру!
P.S.: Что же до Чехословакии - то почти полное отсутствие сопротивления немецкой оккупации с её стороны показывает, что не больно-то ей и хотелось этой оккупации избежать (хотя чешские укрепления превосходили финскую линию Маннергейма на две головы). Соответственно, Англия, Франция и Советский Союз поступили совершенно правильно, пальцем о палец не ударив ради спасения тех, кто не пожелал спасать себя сам.