Итак, сегодня мы продолжим рассказ о теории дискурсов Лакана. Эти дискурсы записываются схемами, в которых принципиальную важность имеют положение (или позиция), матема (символ, обозначающий одно из значимых понятий структурного психоанализа) и отношение, отмеченное стрелочкой.
Позиция всегда определяет то, какой смысл получит конкретный символ, записанный в нее, поэтому мы начнем с разбора этих позиций. Схема (я для удобства назову ее схема 1) такова:
В верхней части левой стороны позиция «агента». Агент – это не только то или тот, кто говорит, но также и то, что определяет весь дискурс. Буквально это место власти – ответ на вопрос «кто диктует?». Занимать место агента - значит, определять исходную точку речи, вместе с тем любая матема попадающая в эту позицию приобретает звучание потребности. В конечном счете, как говорящие существа мы возникаем благодаря матери, а точнее, необходимости обращения к ней за удовлетворением потребностей. Как неоднократно замечает Лакан, неприспособленность и зависимость от матери человеческих младенцев ставит перед ними дилемму – либо войти в язык, установив контакт с говорящей матерью, либо не сделать этого, поставив на кон свою жизнь (и в сущности не войти в язык и не признать Другого – очень сложный выбор, который делают аутисты).
Более того, поскольку мать уже живет в языке она и есть тот фактор, который буквально навязывает субъекту позицию агента: крик младенца – это просто физиологическая реакция на телесный дискомфорт, но мать его распознает как зов и в итоге делает таковым (ведь и ребенок приучается к тому, что на крик приходит мать). Зов и есть самая простая форма коммуникации, а также элементарное почти беспримесное требование – и там, где есть оно, есть Другой.
Поэтому в верхней правой части «агенту» соответствует «другой». Другой – тот, к кому обращаются. Это также место нехватки и отчуждения, ведь в сущности если агент выступает господином дискурса, то другой – его рабом, тем, кто производит работу (иногда на схемах это место также обозначается словом travail – «работа, обработка»). В схеме позиция обозначена именно как «другой» с маленькой буквы, потому что хотя (Большой) Другой всегда присутствует в языке, непосредственное обращение идет к «кому-то вроде меня», к воображаемому партнеру по той или иной языковой игре. И это хорошо заметно в сбоях коммуникации: вероятно каждый напарывался на то, как он уже вообразил или даже распланировал что и как в ответ скажет другой – и внезапно нарвался на то, что собеседник ведет себя совсем не так.
Обе верхних позиции вполне выводятся из речи, поэтому не являются в полном смысле бессознательными. Также они представляют собой структурную основу любой коммуникации: кто-то обращается к кому-то. Нижние позиции или этажи – в полном смысле бессознательные, они не всегда очевидны в речи, но структурно необходимы. Если верхние этажи отвечают на вопросы «(как) кто?» «(как) к кому?» обращаются, то нижние скорее проясняют – «зачем?» и «почему?» вообще случается коммуникация.
По этой причине нижняя левая часть носит название «истина». Истина – это ключевой инициирующий момент, она подталкивает к обращению и содержится в нем, но сама оказывается вытеснена. Поэтому к ней напрямую не ведет ни одна стрелочка, что можно понять даже на уроне здравого смысла – если вы попытаетесь задуматься и ухватить истинную причину обращения (в такой форме и к этому конкретному «другому»), то само ваше обращение окажется приостановлено или не произойдет вовсе. Истина в лакановском смысле безусловно является индивидуальной истиной, истиной кокнретного субъекта, а не какими-то научными, житейскими или философскими истинами «общего пользования».
Нижняя правая часть по-французски называется «la production», и тут важно сохранить двойственность этого термина, присутствующую и в русском слове «продукция» - это и процесс, и результат. Но также эту позицию можно обозначить как цель и ожидаемый эффект отношения верхнего этажа, это буквально то, что подразумевается и одновременно создается в результате. Обычно (в dM) на этой позиции находится объект, связанный с удовлетворением, что в целом весьма логично – вместе со смыслом акты коммуникации всегда ожидают еще чего-то. Например, неких ответных чувств, актов понимания, соответствующих действий (например, исполнение приказов/требований) или в конце концов удовольствия от самой коммуникации – не только приятного трёпа и small talks, но и сильных ощущений от скандалов, защиты своей правоты, оскорблений и т.п.
Теперь обратимся к основным матемам, используемым для записи дискурсов. Их тоже четыре, но они более изменчивы, чем позиции. Для удобства рассмотрим их на примере наиболее привычного дискурса господина:
S1 – это идентифицирующее означающее, также его можно назвать господским означающим. В сущности, это те слова, которые задают смысловые рамки и ранги. Обычно таким означающим является некое подлежащее, требующее пояснений или определений, например, «Я – такой-то», «Мужчина – это то-то», «Женщина должна то-то» и т.д.). В любом положении S1 привносит что-то от господского жеста, от безусловного требования соответствовать чему-то. Продолжая аналогии с гегелевской диалектикой раба и господина S2 можно было бы назвать подчиненным означающим. Однако более точным будет считать S2 – знанием, под которым Лакан понимает батарею означающих, как-то выстроенных с помощью S1. Это «знание» - те связки слов, которыми мы обмениваемся как носителями смысла. Если «мужчина» как S1 нуждается в отсылке к чему-то, то S2 – это любые цепочки, касающиеся кажущихся нам осмысленными нарративов о том «что он должен», «какой он по природе», или «что это вообще такое с точки зрения биологии».
$ - это привычная запись лакановского субъекта. Это субъект нехватки, причем, в первую очередь нехватки идентификации. Именем $ (субъект перечеркнутый, субъект барированый, субъект расщепленный, субъект кастрированный) обозначается все то, что не может быть удовлетворительно схвачено S1, поэтому $ существует только там, где налицо присутствие Другого. $ - это своего рода неизбежный эффект для говорящих существ: их чувства и представления, их желания и поиски смысла никогда не могут быть адекватно и целиком уложены в «общие для всех» слова. В сущности быть субъектом — это иметь дело с нехваткой, порожденной тобой и тебя же порождающей. И, наконец, а (малое) – это самый сложный термин, так как он наиболее теоретически нагружен. Объект малое а – это обозначение объектов, лежащих в основе наших бессознательных желаний. Это объект, запускающий желание, но ускользающий из самих объектов-целей конкретного желания. Более того, а – это еще и прибавочное наслаждение, странный эффект от пользования речью и установления связей. В сущности, а – это объект, замещающий и представляющий некий первичный утраченный объект, попытки обрести который и лежат в основе значительной части нашей мотивации.
Чтобы сделать эти матемы более ясными, рассмотрим теперь их без отрыва от позиции – в дискурсе мэтра. Как я уже отмечал, большая часть нашей речи, будь то повседневная, деловая или неформальная речь устроена как этот дискурс. Каждый из нас привычно занимает позицию господского означающего, которое предписывает роли собеседникам, маскируясь под нейтрально-объективное описание ситуации. И сама формула господского дискурса с небольшими упрощениями вполне укладывается в представление о сообщении в рамках здравого смысла. Эту схему я услышал у психоаналитика Бориса Затримайлова на его лекции, перескажу ее с небольшими добавлениями от себя.
Когда вы говорите, то вы всегда обращаетесь к другому, поэтому обязательно присутствуют первые две позиции: кто говорит (агент) и к кому вы обращаетесь (другой). Причем, именно в дискурсе господина все устроено так, что ваше «кто» определяет «к кому» - эта роль задает себе партнера, контекст, третьих лиц и т.п.. Например, если вы «возмущенный клиент», то логично – тот, к кому вы обращаетесь напрямую для вас «нерадивый продавец» (даже если он себя таким не чувствует), кроме того, неявно в сам строй речи вплетаются и Другой закона, к которому вы апеллируете и/или другие пострадавшие. Однако стоит понимать, что у другого человека нет обязательства играть с вами в эту игру, поэтому он может попробовать навязать вам свою, в которой, например, он – «честный и уставший от идиотов труженик», а вы – «тот самый черт-знает-какой-по-счету идиот».
Речь психически мотивирована, поэтому и нижние этажи хотя обычно вытеснены, тоже вполне схватываются. Первая причина объясняет почему вы вообще обращаетесь к другому: потому что вам чего-то не хватает ($ как нехватка идентификации, из-за которой мы так жаждем хвататься за господские означающие и буквально отождествляться с ними). Вторая причина объясняет почему вы обращаетесь именно к этому другому: в нем вы размещаете свое ожидание ценного объекта, который призван заполнить нехватку (а – это и есть объект, а также наслаждение, которое воображается при его получении).
Таким образом вся схема может быть выстроена горизонтально: внутренняя причина сообщения (истина) – адресант сообщения (агент) – адресат сообщения (другой) – скрытая цель/ожидание сообщения (продукция/результат). Или еще проще: «почему? – кто? – к кому? – зачем?».