Жил-был на белом свете один уважаемый человек. И за характер уважаемый, и за богатство, и по должности — всего у него было с запасом. Бог дал ему троих сыновей. Выросли сыновья, пришла пора им жениться, а выбрать себе жен никак не могут.
— Тогда мы так поступим, — говорит отец (назовем его Сергей Трофимыч). — Есть в Химкинском лесу старый дуб. Дерево особенное, почитаемое! Говорят, тысяча лет ему. Отвезу я вас к тому дубу и отпущу на четыре стороны. Точнее, на три. Какую девушку первую по дороге встретите, на той и женитесь!
Переглянулись сыновья с недоумением, но перечить отцу не решились.
Отвез Сергей Трофимыч сыновей в Химкинский лес. Посреди леса дуб стоит громадный, ствол весь мхом порос, ветви толстенные в узлы завязались, где-то в листве совы ухают.
Рядом с дубом табличка:
Дуб. Памятник живой природы всероссийского значения
— Ну вот, — говорит Сергей Трофимыч. — Вылезайте из машины и расходитесь в разные стороны. Живо!
Алексей Сергеич, старший брат, направо пошел. Часа два шел, глядь — девушка ягоду собирает. Обрадовался Алексей Сергеич, подбежал к девушке той — выходи, мол, за меня замуж! Девушка рот раскрыла, глазами хлопает, слова сказать не может... Ну, молчание — знак согласия*, поженились они.
Николай Сергеич, средний брат, налево пошел. Час идет — никого. Два часа идет — опять никого. День идет — кончился лес, чисто поле перед ним раскинулось, а в поле табор цыганский. Пришел Николай Сергеич в табор, нашел там себе цыганку-молдаванку, да так и остался в таборе насовсем.
Иван Сергеич, младший брат, прямо пошел. Так и шел, пока не стемнело. Присел он под кусток, пригорюнился.
— Эх, — говорит сам себе, — делать нечего, придется мне в лесу ночевать... А если волки?
— Нету тут никаких волков, — отвечает кто-то тоненьким голоском. — Сто лет как всех извели.
— Кто здесь? — испугался Иван Сергеич, душа в пятки ушла.
— Я это, я, — отвечает кто-то.
— Не вижу никого... — растерялся парень.
— Да ты под ноги погляди! И не топчись на месте, пожалуйста. Не ровен час, раздавишь...
Опустил Иван Сергеич глаза и видит — растет под кустом грибок маленький, неприметный.
— Ничего себе, гриб говорящий! — удивился Иван Сергеич.
— Сыроежка, — поправил его гриб. — А ты чего тут делаешь ночью? У нас тут в лесу чужие по ночам не ходят!
Вздохнул Иван Сергеич и рассказал сыроежке, как все оно вышло.
— Ага! — говорит сыроежка. — Ну все, ты меня первую встретил, теперь женись на мне!
— Да где ж это видано, — отвечает Иван Сергеич, — чтобы люди на грибах женились? Ерунда какая-то!
— Ты никак отца ослушаться вздумал? — пищит сыроежка.
Нахмурился Иван Сергеич, задумался крепко. Поперек отцовского слова пойти никак нельзя, уж больно крутого нрава был батюшка Сергей Трофимыч. Никто не смел с ним спорить — а кто посмел, того уж нет на этом свете.
— Что ж, — говорит Иван Сергеич. — Ничего не поделаешь... Ладно, женюсь на тебе.
— Вот, сразу бы так, — захихикала довольно сыроежка. — Да ты не переживай, все нормально будет. Не пожалеешь! И, кстати, Ванюша... Ты зови меня Аленушкой, а то как не родные, в самом деле.
Взял Иван Сергеич сыроежку Аленушку и домой пошел. Отец на пороге его встречает:
— Ну что, Ваня? — спрашивает. — Нашел себе невесту?
— Как сказать... — мнется сын. — Вроде как да.
— Это хорошо! — обрадовался отец. — Когда познакомишь?
— Скоро, — отвечает Иван Сергеич, а сам в кармане сыроежку свою нащупывает. Не дай бог заверещишь, думает, мигом раздавлю. Но Аленушка ему умная попалась, даром что гриб. Промолчала.
Принес Иван Сергеич сыроежку в свою комнату, в горшок с цветами воткнул, а сам спать завалился — устал с дороги, видать. Просыпается утром, шасть к горшку — мать честная! Вокруг Аленушки-сыроежки тьма грибочков маленьких.
— Э-э-это что такое? — лепечет Иван Сергеич немного не в себе.
— Так детки же твои, — говорит Аленушка ласково, — Иванычи! Имена им я еще не давала, решила с тобой посоветоваться, милый...
Иван Сергеич за голову схватился и вышел вон из комнаты. Весь день бродил потерянный, ни о чем думать не мог, кроме как о грибах. Все у него из рук валилось. Наконец, наступает вечер, и мать, жена Сергея Трофимыча то есть, зовет всех ужинать.
Приходит к столу Иван Сергеич, а отец его снова спрашивает:
— Ну что, когда невесту-то в дом приведешь?
— Ох, папа, — отвечает Иван Сергеич, стараясь держать себя в руках. — Приведу, дай только время.
— Ну смотри, — говорит отец, сдвинув седые брови. — Долго не тяни!
Тут мама входит, держа в руках блюдо серебряное (у Сергея Трофимыча на серебре ели, уважаемый был человек). От блюда сытный дух валит.
— Удивительное дело! — говорит мама, ставя блюдо на стол. — Захожу я сегодня к тебе в комнату, Ваня, цветочки полить. Гляжу — а в горшке грибы выросли, представляете! Да так много... Сыроежки, первый раз такое вижу! Так что вот вам картошка с грибочками, кушайте!
На том и сказочке конец, а кто до конца дочитал — подпишись на канал :)
-----
*Silentium videtur confessio (рус. «молчание — знак согласия») — слова римского папы Бонифация VIII (1294 — 1303 г.г.).
Читать еще:
- "Лёд"