Она все болтала и болтала за обедом. Столько нового у нее произошло. Да. Нового. Но, кажется, у нее неделю назад была такая же проблема с начальником на работе, и на маникюр она уже ходила, и с подругой ругается уже пятый раз за месяц. Да, столько всего нового!
Мне кажется, ей пора заканчивать разговаривать, сейчас скажу ей об этом. Открываю было рот, но она даже не дает мне слово вставить. Ах, Мари, Мари. Как же долго ты можешь болтать о своем, неужели тебе неинтересно расспросить меня о моих делах, о моем бизнесе, в конце концов, обсудить наш совместный отдых летом или ремонт в квартире, который длится уже три года. Ах, Мари. И где же твое былое участие в моих делах. А, помнится, говорила: "Роберт, я буду всегда с тобой, мне будет интересно узнавать о тебе новое каждую минуту, каждую секунду каждого дня".
Теперь же ты, Мари, даже не заметила, что я уже не ношу часы, которые ты подарила мне два года назад на нашу годовщину. Тебе буквально по барабану, что на моем безымянном пальце нет кольца. Я просто все никак не могу сказать тебе, что потерял его пару недель назад. Вероятно, оставил на работе. А впрочем, я его даже не искал. Все как-то нет времени.
- Роберт, Роберт! Ты слушаешь меня? Какой-то у тебя пустой взгляд, будто бы тебе совсем неинтересно то, что я рассказываю, - ха, все же она обратила на меня внимание, надо же!
- Дорогая, мне очень, очень интересно все, что ты говоришь. Мне будет интересно узнавать о тебе новое каждую минуту, каждую секунду каждого дня...
И она снова продолжила рассказывать новый (второй или третий, я уже не помню) случай о том, как она пролила кофе прямо на сиденье в машине и потом два часа его отмывала. Вот умора! Всю машину облила за те два года, что ездит на ней. Я уже начинаю жалеть, что отдал ей свою ласточку тогда, когда она одолевала меня рассказами о том, что какая-то тетка в метро отдавила ей ногу или испачкала платье, или что ее зажало дверями поезда. И еще много-много таких интересных историй.
Мы обедаем уже полчаса, а в ее тарелке не убывает. Я же принялся за десерт. Ах, Мари, Мари. Тебе действительно настолько все равно, что ты даже не заметила, что в тарелке у тебя лежит говядина? Ты же ее якобы на дух не переносишь. Или и это было пустой болтовней?
- ...Представляешь? Оно упало прямо мне под ноги, а я еще наступила на него! Боже, мы всем коллективом валялись от смеха два часа, - это она о том, как у нее упало пирожное во время обеда на работе. Этот случай произошел 5 дней назад, во вторник, кажется. И она всю неделю не устает это повторять.
- Да ты что! Милая моя, этого не может быть! Я прямо-таки не могу поверить, что такие интереснейшие и наисмешнейшие истории случаются в жизни! - я пытался изобразить самый искренний заливной смех, кажется, она уже о другом говорит, а я тут смеюсь, как дурак, подыгрываю ей.
- Роберт, ты только подумай, что она имела ввиду? Неужели ей хотелось обидеть меня, оскорбить?!
Я понятия не имел, о чем она говорит, поэтому промолчал, обычно это срабатывает, ей все равно, отвечаю я на ее вопросы или нет. Но сегодня не сработало. И выглядело это глупо.
- Ты что? Глухой? Роберт! Ты меня не слушаешь что ли, я не могу понять? И ты меня хочешь обидеть? - я скрестил пальцы на левой руке и пожелал про себя, чтобы она обиделась, может, остаток обеда пройдет в тишине. - Ладно-ладно, наверное, мне нужно просто отдохнуть, я слишком устала сегодня, вот и мысли разные лезут в голову. Прости, Робби!
Я снова промолчал. Ей все равно, принял я ее извинения или нет. Я вообще не понял, за что она извиняется. Говорит, что устала, хотя сегодня воскресенье, она не ходила на работу, а лишь полежала на гамаке в саду и сходила к соседке поесть пирога со сливой. Да, устала. Ах, Мари, Мари.
Нет, все-таки отвечу, чтобы ей не думалось: "Конечно, моя хорошая, устала! Вся в делах, в очень и очень важных делах".
Она все болтала и болтала. Говорила что-то о том, что не знает, каким цветом покрасить ногти, о том, что на работе полный завал, и она устала, о том, что все же был очень смешной случай с пирожным.
Я медленно встал, приговаривая: "Да, очень интересно... Как много всего у тебя произошло... Чудеса...".
Положил грязную посуду в посудомойку. Надел куртку. Она что-то говорила, кажется, заметила, что у меня на безымянном пальце нет кольца. Но мне было уже все равно. Я закрыл дверь и ушел. Ах, Мари, Мари...
