Но если с концепциями все изначально было понятно, то совсем другая история с плагиатом текста – вне зависимости от того, является ли такой плагиат уголовным преступлением или умышленным использованием чужого произведения без ссылки на автора в более широком (бытовом) смысле, обвинение Е.Н. Понасенкова в плагиате является проверяемым при помощи специального лингвистического исследования.
Обычно для этих целей назначается автороведческая экспертиза, которая позволяет выяснить, был плагиат текста или нет. Эксперты в таких случаях отвечают на следующие типовые вопросы:
1. Проявляется ли в спорном фрагменте текста книги одного автора (Автор 1) совокупность лингвистических признаков, индивидуализирующих текст книги другого автора (Автор 2), достаточная для признания факта использования указанной книги Автора 2 при создании указанной книги Автора 1?
2. Являются ли указанные фрагменты текста книг Автора 1 самостоятельными, оригинальными относительно текста книги Автора 2?
3. Являются ли указанные фрагменты текста книг Автора 1 производными по отношению к тексту книги Автора 2, его переработками?
4. Имеются ли в тексте книги Автора 1 некорректные заимствования из книги Автора 2?
По итогам рассмотрения данных вопросов эксперт делает вывод о том, имел ли место факт плагиата или нет. Обычно эксперты указывают объем плагиата от оригинала в процентах.
Приведем полностью тот текст, который Е.Н. Понасенков считает украденным у него О.В. Соколовым.
Так, в книге Е.Н. Понасенкова «Правда о войне 1812 года», Москва, Рейттаръ, 2004 на странице 123 имеется следующая фраза:
В книге О.В. Соколова «Аустерлиц. Наполеон, Россия и Европа, 1799 – 1805 гг. Т. 2 / О.В. Соколов. – Москва : Рус. импульс, 2006, на странице 103 написано:
Евгений Николаевич театрально говорил про «авторские запятые». Боюсь, их и с фонарем найти сложновато.
Процитирую фрагмент решения Савёловского районного суда Москвы (напомню, истец - О.В. Соколов, ответчик - Е.Н. Понасенков):
В этой связи возникает закономерный вопрос. А как же растиражированные Е.Н. Понасенковым заключения специалистов А.Н. Баранова и Л.П. Колодниковой?
Например, с пафосом представляя заведующего отделом экспериментальной лексикографии Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института русского языка им. В.В. Виноградова Российской академии наук доктор филологических наук профессор А.Н. Баранова, Е.Н. Понасенков добавляет, что это ведущий, главный в России и в мире специалист по исследованиям на предмет плагиата русскоязычных текстов, что выше специалиста просто не существует. Так и хочется добавить: «единственный во вселенной».
Безусловно для объективности картины мы должны дать оценку заключениям вышеупомянутых лиц, и мы ее дадим.
Прежде всего следует сказать, что такое заключение специалиста, и почему его нельзя назвать судебной экспертизой. Одно из главных отличий заключается в том, что судебная экспертиза делается на основании определения суда, а эксперт дает подписку, что предупрежден об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение; заключение специалиста делается на основании договора с частным лицом, и никаких расписок эксперт не дает, уголовной ответственности за ложное заключение не несет.
Далее мы должны сказать, что качество любого научного исследования определяется не регалиями специалиста, а содержанием самой работы. И вот к содержанию заключения А.Н. Баранова в ходе судебного разбирательства возникло очень много вопросов.
Первое, это сам вопрос, поставленный на разрешение эксперта. Приведем ее полностью:
И вот здесь мы сразу видим хитрость оппонента.
Вопрос поставлен не про заимствование текста (плагиат), а про сходство в аргументации. Ранее мы указывали типовые вопросы по плагиату текста (лингвисты не дадут соврать), но их здесь нет и в помине. Соответственно, эксперт ограничен в своем исследовании поставленным вопросом. Тем не менее А.Н. Баранов делает вывод о некорректном заимствовании (плагиате). Как это объяснить?
А ответ имеется и он дан в имеющемся в материалах дела заключении специалиста, начальника научно-методического отдела РОО «Гильдия лингвистов экспертов по документационным и информационным спорам» (ГЛЭДИС), кандидата филологических наук И.В. Жаркова № АП-162/18 от 24.10.2018, выполненного в форме научно-методической рецензии на лингвистическое заключение А.Н. Баранова от 28.08.2018 (В полном виде оно доступно здесь: http://rusexpert.ru/assets/files/expertizy/27.pdf).
О существовании данного документа Е.Н. Понасенков предпочитает умолчать.
В то же время И.В. Жарков приходит к следующим выводам (приведем их здесь полностью):
Здесь от себя добавим – третьим текстом, о котором И.В. Жарков пишет в п. 5 своих выводов, могли служить многочисленные исследования историков, но нам достаточно привести лишь упомянутую выше статью Н.И. Ульянова.
Таким образом, можно сделать однозначный вывод, что заключение А.Н. Баранова не является доказательством заимствования О.В. Соколовым каких-либо текстов Е.Н. Понасенкова, а выводы А.Н. Баранова касательно плагиата не обоснованы и недостоверны.
А что же с Л.П. Колодниковой?
Действительно в материалах дела имеется историко-аналитический ответ от 09.10.2018, выполненный ведущим научным сотрудником Института российской истории РАН, кандидата исторических наук Л.П. Колодниковой, которая делает следующий вывод:
Однако и данный документ нельзя назвать достоверным и обоснованным.
В материалах дела имеются две независимые рецензии на отчет Л.П. Колодниковой, одна из которых была выполнена доктором исторических наук В.М. Безотосным, а вторая – кандидатом исторических наук Л.И. Агроновым, в которых ученые историки безоговорочно приходят к следующим выводам:
• Л.П. Колодникова не является специалистом в области ни истории конца XVIII или начала XIX веков, ни тем более войны 1812, ее причинам и русско-французским отношениям в эпоху Наполеоновской империи; у нее нет ни одной публикации, посвященной теме, к которой относятся спорные концепции;
• Л.П. Колодникова игнорирует обширную историографию, в которых высказываются идеи, которые Ответчик считает уникальными и только своими. Учеными указываются конкретные исторические труды, в т.ч. О.В. Соколова (Армия Наполеона, СПб, 1999), Н. Ульянова («Александр I – император, актер и человек» // Журнал «Родина», 1992) и др., в которых данные концепции были высказаны значительно раньше Е.Н. Понасенкова.
А вот видео, где сама Л.П. Колодникова признается, что много лет знает Понасенкова, еще с университетских времен.
Как говорится, уважаемые читатели, выводы делайте сами.
Ну и наконец главное, что следует сказать о содержании данного судебного спора.
Единственным и достоверным доказательством, посредством которого было возможно установить факт наличия (отсутствия) у Е.Н. Понасенкова права авторства как на произведение научной (исторической) литературы, так и на произведение науки, и тем самым факт наличия (отсутствия) плагиата со стороны О.В. Соколова, являлась только и исключительно судебная комплексная автороведчески-историческая экспертиза с привлечением профессиональных и независимых лингвиста и ученого-историка, которые были бы обязаны дать подписку о предупреждении об уголовной ответственности.
Судебное разбирательство в Савеловском районном суде Москвы насчитывает 10 судебных заседаний, и ни на одном из них Е.Н. Понасенков в лице своих представителей о подобной экспертизе не заявлял, хотя именно на нем лежало бремя доказывания наличия плагиата, и этот вопрос поднимал как я, так и суд.
В этой связи я задам вопрос читателей: а почему не заявлял? Думаю, ответ вы без труда сможете сформулировать сами.
2 ноября 2018 года Савеловский районный суд Москвы удовлетворил иск О.В. Соколова к Е.Н. Понасенкову и обязал:
в течение 5 дней с момента вступления решения в законную силу, опровергнуть распространенные Е.Н. Понасенковым сведения, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию Соколова Олега Валерьевича путем публикации на срок не менее 6 месяцев соответствующего видеообращения на личной странице Понасенкова Евгения Николаевича в социально сети «Facebook» (https://www.facebook.com/Ponasenkov) и на сайте www.youtube.com».
Взыскать с Понасенкова Евгения Николаевича в пользу Соколова Олега Валерьевича компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.
Взыскать с Понасенкова Евгения Николаевича в пользу Соколова Олега Валерьевича судебные расходы на услуги нотариуса в размере 75 055 рублей.
С этого момента Е.Н. Понасенков прекратил публикации в социальных сетях о О.В. Соколове – а что можно было написать, когда суд признал, что ты лгал, говоря о воровстве концепций О.В. Соколовым? Первая публикация Е.Н. Понасенкова о О.В. Соколове появится лишь 29.10.2019, но об этом разговор пойдет дальше.
Е.Н. Понасенков подал апелляционную жалобу на указанное решение, однако, 10 июля 2019 года Московский городской суд Москвы оставил решение суда без изменения, а апелляционную жалобу Понасенкова без удовлетворения.
Таким образом, начиная с 10 июля 2019 Е.Н. Понасенков был обязан опубликовать опровержение, но от исполнения решения суда уклонился.
В этот период времени, т.е. с 2 ноября 2018 до 29 октября 2019 Е.Н. Понасенков был полностью проигравшей стороной в обоих судебных спорах с О.В. Соколовым – суд признал не соответствующими действительности, распространенные Е.Н. Понасенковым сведения о воровстве О.В. Соколовым научных концепций, отказал в его (Понасенкова) иске в Санкт-Петербурге, и все надежды Е.Н. Понасенкова пошли прахом.
Е.Н. Понасенков подал кассационную жалобу на названные судебные акты, но судебное разбирательство 28 июля 2020 происходило уже совсем в других условиях. Год назад в глазах суда О.В. Соколов был уважаемым на весь мир ученым, а сейчас его образ демонизирован до невероятных размеров. Второй кассационный суд общей юрисдикции отменил нижестоящие судебные акты и отправил дело на новое рассмотрение в суде первой инстанции.
Тем не менее обоснованность и законность требований О.В. Соколова к Е.Н. Понасенкову не вызывает сомнений ни у меня, ни у моих коллег – всех, кто в курсе данного судебного разбирательства. Уверен в том, что Олег Валерьевич безусловно выиграет данный спор. При этом я очень надеюсь, что судебное разбирательство в данном деле будет объективным и законным и не рассматриваемым через призму того, как описываются в СМИ события, произошедшие в ночь с 7 на 8 ноября 2019.