Прага – это сказочная фантазия, которую каждый чувствует по-своему.
Я люблю приезжать в Прагу рано утром, на автобусе и попадать не в суету железнодорожного вокзала, а плавно и быстро двигаться сначала по автобану, а потом въезжать в пригород и дальше – все ближе к городу, который успела по-настоящему полюбить. В нем славянский дух сочетается с европейским менталитетом, помпезность с уютом, а тысячелетняя история – со стеклом и бетоном двадцатого века.
Пока едет автобус…
Пассажиры в салоне еще спят или только открывают глаза, на улицах видны прохожие, выгуливающие маленьких собачек. В Праге предпочитают заводить такс и малогабаритных дворняжек. Они важно семенят рядом с хозяевами на длинных поводках и поблескивают жетонами, где выгравированы кличка, адрес и телефон на случай, если питомец потеряется. Вот уже видны крыши старинных зданий. Во мне появляется волна нетерпения.
Хочется быстрее устроиться в гостинице и «рвануть» в центр, чтобы снова окунуться в разноязыкую толпу туристов, сходить в кофейню «Славия», пройтись по Карлову мосту, посмотреть на Бородача и прикоснуться к статуе Яна Непомука. То ли наваждение, то ли самовнушение, но мне кажется, что здесь особый воздух, дышится как-то легко и приятно. Ощущение, что только вчера бродила по этим мостовым и слушала звон Пражских курантов – «Староместского Орлоя».
Осень. У нас скоро зима, а здесь даже в конце ноября на клумбах цветы, только отливают золотом шапки деревьев на высоком берегу Влтавы. Утро продолжается. Зачастили трамваи, к станциям метро спешат горожане, постепенно наполняются шустрыми легковушками дороги чешской столицы. Еще чуть-чуть, и толпы туристов волной захлестнут знаменитую Злата уличку, будут фотографироваться с часовыми президентского дворца, разглядывать чумные столбы и искать встречи с привидениями в суровых замках. Прага – действительно сердце Европы. Она щедра на встречи и удивительные истории. Наверное, здесь оставили след все народности, которые населяют тезку красавицы, похищенной Зевсом в образе быка.
Русский след
Я всегда стараюсь пройти мимо виллы, где жила Марина Цветаева. Там нет музея – просто живут люди, но иногда экскурсоводы приводят сюда российские группы. Правда, их комментарии различны – зависят от отношения к нам, к нашей стране. Помню, десять-двенадцать лет назад русских туристов сопровождали выходцы из нашей страны. Они вдохновенно рассказывали об эмигрантах, о спасении Праги советскими войсками в сорок пятом, с нежностью упоминали о Цветаевой и австрийском поэте «пражского розлива» Райнере Мария Рильке, которому наша божественная Марина посвятила поэму.
Несколько позже, когда практичные турфирмы стали требовать от каждого гида знания нескольких языков, нас все чаще стали сопровождать чехи. Некоторые из них с неохотой, высокомерно и снисходительно указывали на виллу Цветаевой, мимоходом отмечая, что здесь жила русская алкоголичка и шпионка Сталина, преследовавшая великого Рильке. Да Бог им судья! Читали ли они горькие строки великой поэтессы, посвященные оккупированной фашистами Чехии? Откуда же им знать, что великий Рильке обращался к нашей Марине «дорогая поэтесса» и в одном из своих писем горько восклицал: «Но почему, спрашиваю я себя сейчас,— почему мне не дано было встретить Вас, Марина Ивановна Цветаева?»
А еще я обязательно пойду на Ольшанское кладбище. Там, на старых надгробиях, высечены фамилии - Аверченко, Немирович-Данченко. Здесь захоронены мать и сестра Набокова, инженер Ипатьев - в его екатеринбургском доме расстреляли царскую семью. В Яблочный Спас русская диаспора приносит и оставляет на могилах яблоки, ароматом которых наполняется старая церковь. Это кусочек России, где звучит наша речь, прихожанки повязывают на голову платочки и медленно произносят: «Отче наш… Иже еси на небеси». А буквально через дорогу – еврейское кладбище, где тоже покоится немало наших соотечественников.
Тени предков
Я порой думаю, что мое особое отношение к Праге вызвано тем, что три поколения моих родственников так или иначе связаны с этим городом. Дочь прадеда – образованная и гордая девица полюбила чехословацкого легионера во время Гражданской и покинула Родину. Навсегда. В печальном тридцать шестом семье запретили с ней переписываться. Пришлось прятать фотографии и письма. Так и потерялась прекрасная Елена. Больше никто и ничего о ней не слышал…
А я… Я люблю здесь бывать. Иногда вглядываюсь в лица людей и думаю, что, может, кто-то из них – мой дальний родственник. Но найти следы пока не удается.
Шестьдесят восьмой здесь помнят.
В августе в храмах появляются фотографии тех дней, воспоминания о Яне Палахе, символе антикоммунистического сопротивления, который, как факел, вспыхнул на Вацлавской площади в знак протеста против оккупации Праги советскими войсками. И я не обижаюсь, когда в августовские дни, заслышав мою русскую речь, чехи хмурят брови и стараются не отвечать на вопросы, побыстрее уйти. До сих пор Пушкины не простили Дантесов, Лермонтовы – Мартыновых, а сколько лет прошло! Задушенная Пражская весна шестьдесят восьмого еще надолго останется в памяти этой страны.
А вообще чехи – народ приветливый, мудрый и работящий. Они любят свою столицу, хранят традиции, памятники, знают множество легенд о городе.
Рождественские прогулки
С балкона моих друзей вечером открывается великолепный вид на Пражский град – часть старого города, которой уже более тысячи лет. Освещенные прожекторами купола храмов, старые дворцы производят сказочное и величественное впечатление. Кажется, что здесь хранится много тайн. Да так оно и есть.
В глубине собора Святого Витта – готического памятника, слева от главного входа, на дереве вырезано изображение православного креста с церковно-славянской надписью на глаголице – начало Евангелия от Иоанна. Хотя… Считается, что этот собор всегда был католическим. Рядом с ним, буквально в двух шагах – Злата уличка. Ее карликовые двухэтажные домики как будто «вклеены» в бывшую крепостную стену. Чеканщики по золоту и лучники. Жили здесь , как уверяет легенда, и алхимики. А где они поселяются - там опускается занавесь магии и таинственности. Теперь «квартиры магов» «заняли» магазины сувениров. Их хозяева уверяют, что после того, как стемнеет, крохотная извилистая улица наполняется шорохами, шепотами, скрипами и тихими шагами – призраки облюбовали это место и поджидают зазевавшихся туристов.
Здесь безумно привлекательно в рождественские дни – воздух векового города «напитывается» ванилью, люди ходят в шутовских колпаках, на каждом углу – торговцы с колясочками – они-то и готовят знаменитые вафли-облатки со сладкой начинкой, источающей праздничные ароматы. Сумерки рождают дух средневековья. Торговля постепенно стихает, и вот уже кажется, что, через несколько секунд, из нижней башни Злата Улички польются звуки скрипки, на которой играл заточенный здесь рыцарь Далибор. А, быть может, это Моцарт решил заглянуть в любимый город? В мрачных окнах мерещатся тени, невольно ускоряешь шаг и жалеешь, что никого не взял с собой на прогулку. Жутковато.
Удивительные встречи
Вечером Прага сияет огнями. Мне нравятся маленькие кафешки, «впечатанные» в многовековые дома. Здесь – особая атмосфера. Рождественские пронизывающие ветры «загоняют» в одну из них. Сразу хочется заказать кусочек яблочного штруделя, бокал «свжака» - так чехи называют некое подобие глинтвейна и маленькую дымящуюся чашечку необыкновенного пражского кофе. Горячее вино приятно согревает, уже чувствуешь, как начинают пылать щеки и достаешь несколько крон для того, чтобы вознаградить музыкантов, создающих в крошечном кафе особый радостный уют. Он располагает к знакомствам, легкости общения. Здесь «развязывают галстук» даже самые чопорные люди. Помню, однажды мы с друзьями встретили известного чешского режиссера - с забавным старичком раскланивались завсегдатаи, а официант с торжественным поклоном преподносил фирменный кофе.
Услышав русскую речь, этот посетитель присоединился к нам, пил с нами «Туземский ром», вспоминал Москву, ВГИК, где учился и читал стихи Пушкина. Все происходит случайно. Случайно познакомились с ребятами из общества русистов, которые «под хвостом» у Вацлава (памятника королю Вацлаву - место встреч назначают под хвостом оседланного королем коня) весело пели: «В Сенегале, братцы, в Сенегале мне такие снились чудеса», вот Городницкий бы порадовался!
Уже который год в Пражском Граде, на булыжной мостовой, один и тот же человек в окружении пяти-шести приветливых и ухоженных собак сидит в любую погоду, что-то играет на губной гармошке, не глядя ни на кого, и собирает монетки в большую кружку. Мы разговаривали с ним. Собак у него значительно больше, деньги он тратит на их содержание, сам – пенсионер. Хороший, добрый человек!
Несколько лет назад, прохаживаясь по набережной, я «наткнулась» на людей с потретами Че Гевары на футболках. Это многоязычная компания (в ней оказались и русские) устроила, списавшись в Интернете, настоящий слет. Когда весь мир знал, что Че Гевара «укрылся в одной из стран Восточной Европы», он, оказывается, жил в Чехии. Поэтому поклонники Эрнесто решили почтить его память поездкой в город Швейка и Моцарта, который тут же превратился для них в город Че. А еще здорово обнаружить где-нибудь в музее человека, который живет в России в соседнем с тобой доме или старого приятеля, переехавшего работать в чешскую республику. И такое бывает.
Злата Прага любит дарить сюрпризы тем, кто принимает ее с радостью и «открытым сердец».
Трудно прощаться
Как не хочется уезжать! Всегда кажется, что чего-то не увидел, с кем-то не повстречался. Но билеты уже на руках, и нужно домой. Когда вернусь, куплю слоеное тесто, раскатаю, разложу на нем мелко нарезанные яблоки, изюм, посыплю молотой корицей, кардамоном, ванильным сахаром и поставлю в духовку. А пока штрудель печется, буду греть на огне моравское вино, добавлю в него несколько «гвоздичек», корицу, сахар, разолью по бокалам, на стенки прикреплю дольки лимона. Только мой пирог станет золотистым, друзья сядут за стол. Мы будем пить «сважак», откусывать штрудель и смотреть фотографии с моими пражскими путешествиями.